Брошенная - Шкатула Лариса Олеговна - Страница 13

Она могла бы ездить на море, как когда-то, с родителями, но ей было неудобно — как так, без Михаила? Единственное, на что она обычно решалась, так это провести несколько дней отпуска на даче родителей.

И вообще, что ее муж о себе возомнил? С чего вдруг решил, что Марина хуже его? Что ее надо стесняться?..

Ишь как ее пробирает! Запоздалое возмущение. Что-то раньше она этому не противилась.

Главное — такие хохмы, наверное, можно было проделывать только с ней! — сам Михаил на море бывал. То на семинаре молодых специалистов в Дагомысе, то в творческой командировке в Сочи…

Однажды он приехал из командировки не то в Курск, не то в Тверь с отличным морским загаром, но она отчего-то постеснялась спросить его об этом. Можно подумать, что была не его законной женой, а так, приживалкой! Уговаривала себя, что ей это только кажется. Ведь не пойман — не вор, тем более что он так складно объяснил: директор фабрики — этакий негодяй! — пригласил его к себе на дачу и заставил вкалывать почем зря, а отказаться было неудобно, потому что от него так много зависело…

Догадывалась — да чего уж там, точно знала: врет! Он всегда так нарочито не отводил глаз, честно пялился в ее глаза, когда говорил неправду. Будто это врала она, Марина. Не он, она смущалась и холодела: врет, но как это докажешь? Скажет, что у нее от ревности едет крыша…

Почему она раньше не замечала убогости своей семейной жизни? Каждый день одно и то же, серое и привычное, как один и тот же сон, который знаешь наизусть, а он все снится и снится…

Наверное, поэтому она самой себе и всем желающим рассказывала сказки о счастливой семейной жизни. Муж в этих сказках был внимательный, добрый, любящий. А что поздно домой являлся, так и этому находилось объяснение: он просто работящий. Трудоголик. Беспокоится о своей семье, пашет как вол, все несет в дом.

Такая идиллическая картина успокаивала и, главное, не требовала от Марины никаких дополнительных усилий. Плыви себе по течению, да и все…

Неужели и на отдыхе она будет постоянно думать о своей прошлой жизни и ошибках, которые в ней наделала? Все, немедленно забыть о Михаиле, о его скучной дуре-жене, а думать о другой, молодой и счастливой женщине, которая приехала отдыхать на целых две недели! На самое синее в мире Черное море… Как в песне поется.

В конце концов Марина выбрала для отдыха небольшую более-менее ровную площадку среди нагромождения обломков скал. Место не слишком удобное — даже в воду входить здесь попросту было опасно. Эти обросшие водорослями глыбы были скользкие и таили под водой такие расщелины, что, попади туда нога… Правда, ее это не слишком расстраивало. Марина решила искупаться на обратном пути, а сейчас просто полежать на солнце, позагорать.

Никого из отдыхающих поблизости не было. Те кучковались подле кабинок для переодевания, пунктов проката лежаков и лодок, киосков и кафе. Из пляжного радио сюда доносились лишь тихая музыка да в перерывах неясное бормотание диктора. Красота!

Марина переоделась в купальник, завернувшись в большое полотенце, — кабинка ей не понадобилась. Киоски? Но у нее с собой было несколько отборных помидоров, которые она купила на рынке возле дома. Что может быть лучше, чем поесть их с хлебом и солью? Два-три потерянных килограмма только улучшат ее внешний вид.

Она оглядела себя в купальнике. После десяти дней ее лежания, когда Марина почти ничего не ела, и отсутствия аппетита в другие дни она похудела на восемь килограммов и приобрела фигуру, почти схожую с той, девической, которой когда-то восхищался ее муж.

Смешно сказать, за день до отъезда она даже отыскала на лоджии велотренажер, заваленный тряпьем и стопками со старыми учебниками, который пылился там больше пяти лет, и позанималась на нем полчаса…

Этот тренажер — подарок Михаила ко дню ее рождения. Значит, он не всегда был равнодушен к тому, что она полнеет и не следит за собой. Этим подарком он попытался намекнуть, что пора бы Марине обратить на себя внимание. Опять она думает о нем, как себе ни запрещала!

Как, оказывается, легко обвинять во всем других, а начнешь разбираться, не так все и однозначно. Вначале он, видимо, хотел, чтобы Марина вернула себе прежнюю форму, а потом решил, что так-то оно и лучше. У него в рукаве теперь был спрятан козырь: ты посмотри на себя в зеркало! И она бы посмотрела, и ужаснулась, и в глубине души поняла, почему его интересуют другие Женщины…

Хорошо, когда у женщины всего один мужчина. Для него… Во-первых, женщине не с кем его сравнивать. Во-вторых, что он ни делает, все правильно, ведь она не знает, как НАДО. А в-третьих, она боится, что другой может быть еще хуже.

Если, например, секс с мужем ее откровенно не радует…

Теперь Марина стала думать еще и о сексе. С чего бы вдруг? Она никогда без секса особо не страдала. Или, наоборот, прежде она не очень его жаждала. А если еще точнее, секс с Михаилом не доставлял ей никакого удовольствия. И об этом она тоже не думала, принимала тягостные супружеские обязанности как должное.

В любовных романах женщины чуть ли не сознание теряли от удовольствия. Марина объясняла это себе так: сказки. Ловушка для женщин. Стоны и вздохи в порнофильмах — один она как-то посмотрела — всего лишь игра артисток…

От этих сумбурных мыслей Марина не заметила, как заснула.

Приснился ей муж Михаил. Он обнимал за талию какую-то фигуристую блондинку, которую Марина никогда прежде не видела. На незнакомке был купальник без верха, и муж ее откровенно лапал. При этом он еще смеялся над Мариной.

— Посмотри, — говорил он, — ей нравится, когда я ее щиплю или кусаю. Она не протестует, она ловит от этого кайф!

Он и вправду укусил блондинку за шею, а та изогнулась и засмеялась, как зарычала: гры-гры…

Потом Михаил оставил блондинку и, плотоядно ухмыляясь, стал кусать за спину Марину короткими болезненными укусами. Причем она никак не могла от него высвободиться и только стонала от боли…

Почему-то ему всегда доставляло удовольствие делать ей больно. Он так грубо ее ласкал, что если поначалу у нее и были какие-то неясные желания, то потом они напрочь исчезали, потому что Марина сжималась в комок и ждала, что вот он опять ее укусит или до боли сожмет. Когда Михаил впивался в нее зубами, она едва сдерживалась, чтобы с размаху не залепить ему оплеуху…

Господи, ну почему он не прекратит грызть ее спину!..

И тут откуда-то на нее упала одна холодная капля, другая… Как хорошо!

— Девушка, девушка, — шепотом позвал ее мужской голос.

Марина открыла глаза: перед ней стоял незнакомый мужчина. Видимо, он только что вылез из моря — на коже его еще блестели капельки воды, а в руке он сжимал ласты и маску.

— Нельзя сейчас спать, вы сгорите. Пора реактивного солнца…

— А почему вы шепчете? — удивилась Марина. — Здесь еще кто-то спит?

Мужчина громко хохотнул, но тут же закрыл ладонью рот.

— Видите? Я много лет проработал в кузнечно-прессовом цехе, где все громыхало и, чтобы тебя услышали, нужно было перекричать этот грохот. Оттого я до сих пор не могу соразмерять свою громкость.

— Спасибо, что разбудили, — горячо поблагодарила Марина.

Вот почему во сне у нее болела кожа. Она попросту обгорела на солнце. Еще немного, и дальнейший отдых превратился бы для нее в кошмар.

Мужчина собрался было уходить, но глянул, как она морщится, натягивая бикини, и решительно произнес:

— Идите за мной!

Почему-то она покорно за ним последовала, пробираясь по узкой тропинке среди острых каменных плит, и подивилась про себя, как далеко она сгоряча забралась.

Марина смотрела в спину своему проводнику и думала, что он похож на большого медведя, вставшего на задние лапы не для того, чтобы напасть на человека, а для того, чтобы… поесть малины, например. Но шел он при этом легко и бесшумно, как ходят бывшие спортсмены. Или разведчики. Наверное. Этих людей она видела лишь в кинофильмах, но представляла их себе именно такими.

— Моя сестра точно настучала бы вам по спине! — сказала Марина.