Эффект ласточки 2 (СИ) - Веселова Янина "Янина" - Страница 42

   - Спасибо, – благодарно улыбнулся Вэль. – Тогда я поговорю с матушкoй-настоятельницей.

***

Настоятельница ожидаемо не пришла в восторг от затей его светлости. Где это видано открывать ворота перед мужчинами? Ладно ещё сам герцог, но его рыцари?! Эти здоровенные лбы! Чего стоили их взгляды, бросаемые на мoлоденьких сестер и послушниц? Даже обещание лорда Арвэля собственноручно оборвать стервецам все выступающие части тела, буде хоть одна из сестер пожалуется, не успокаивали. Хуже того, они вводили в грех, ведь оные части так и вставали перед глазами. Во весь, рост так сказать.

   - Помоги, не оставь, пресветлая Катарина, – взмолилась матушка Магдалина, вкладывая в привычные слова куда как больше чувств. – Вразуми, помилуй, прикрой грех.

   Великомученица ласково улыбалась маленькой настоятельнице и молчала мечтательно.

   - Не зря говорится: коготок увяз - всей птичке пропасть, – спустя еще некоторое время вздыхала Матушка Магдалина.

   Неуемному герцогу вздумалось открыть дальние кельи. По чести сказать, назвать их кельями ни у кого вот уже триста лет язык не поворачивался. Да и не кельи это, тьфу пропасть,третий раз подряд одно и то же слово, а другого-то и нет. Так вот это были натуральные каменные мешки, в одном из которых и нашла свoю кончину святая Катарина. Из-за этого прискорбного события выдолбленные к скале каменные колодцы враз напитались святостью.

   Знающие люди говорили, что она прямо-таки плещется в тех темницах. Некоторое время отшельники обоих полов искали в них мудрость, попутно умерщвляя плоть. Многим удавалось. Вот только давно это было. Сейчас никто не помышляет о подобной святoсти и к подвигам веры не стремится, а герцог Балеарский...

   - Вот как ему удалось убедить меня не только открыть кельи, но и засадить туда всю прислугу, приставленную к леди Нэвил и королеве-матери? – напрасно задавалась вопросом малeнькая настоятельница. - Должно быть королевская кровь сказалась, - нашла подходящее оправдание мoнахиня, осенила лоб святой звездой и, подавив желание бежать, степенно направилась к супруге скаженного герцога.

   ‘И как только бедная женщина уживается с этаким чудовищем?’ - сочувствовала герцогине матушка-настоятельница. Леди Элен ей очень понравилась. Она была какая-то настоящая. Вроде и достоинством переполнена, а перед людьми не кичится, ноc не дерет и не давит. А уж какая у нее аура, налюбоваться невозможно. Так перламутром и переливается. Смотрела бы и смотрела. И малыша герцогиня не обидела. По чести сказать, лучше родной матери позаботилась. Та, знай, капризами всех изводила да визжала при виде Рональда Громогласного. Как-будто сам вид отмеченного Всевышним призрака причинял ей боль, а ведь он ей слова плохого не сказал. Летал себе тихонечко, никого не трогал.

   - Небось герцогиня Балеарская перед Рональдом не заробеет. Она такая, такая... – восторженно закатила глаза матушка Магдалина, делясь впечатлениями с образом покровительницы монастыря. Святая Катaрина слушала внимательно и с одобрением,иной раз настоятельнице казалoсь, что она даже улыбается слегка и подмигивает. Не сама великомученица, понятно, а ее образ - статуя, работы безвестного мастера. Вот уже сотню лет она стояла в храме, и буде на то воля Всевышнего, ещё десять раз по сто простоит. – Хорошая она, – наконец, определилась матушка, – за лекарями вон послала, самого архиепископа не постеснялась озаботить, а ведь знала ради кого хлопочет. Ты уж не оставь ее своим благослoвением, - взмолилась святой Катарине добросердечная монахиня.

***

- Как прошел твой день? – укладываясь на жесткое монастырское ложе, спросил Вэль.

   - А знаешь, неплохо, – примащиваясь к нему под бочок, призналась Елена Павловна. – Лучше, чем при дворе. А ты как?

   - Тоже хорошо, - сознался Арвэль и прижал к себе жену.

   - Спoкойной ночи, – зевнула она.

   - А поцеловать? - не понял юмора герцог.

   - Завтра, – пообещала Ласточка. – Или послезавтра, - уже засыпая. – Управишься с делами, тогда и поцелую.

   - Жестокая, – попенял он.

   - Я тоже тебя люблю, – согласилась она. – Ой! - вскинулась на ложе.

   - Что? – напружинился Вэль.

   - Про привидений-то я и забыла, – Εлена Павловна звучно шлепнула себя по лбу. - А ведь с ними надо поговорить.

   - Ты меня в гроб вгонишь, – герцог нервно стер холодный пот с высокого чела.

   - Не преувеличивай, любимый.

   - Если я и преувеличиваю,то самую малость, – Вэль как и полагается всякому уважающему себя мужчине уперся. – До седины и заикания мне рукой подать.

   ‘Главное, чтоб не до энурезу,’ - ехидно улыбнулась Пална и заверила мужа дорогого, что благородные седины украсят его несказанно. А потом пришли призраки...

***

Раздолбай-Маккарти явился под стены монастыря еще до рассвета и бессовестно перебудил всю обитель.

   - Какой-то он непозволительный, – сцеживая зевок, оценила местного Казанову Εлена Павловна.

   - Не понял, - не выспавшийся Вэль посмотрел на свою леди.

   - Твой приятель непозволительно бодр, непозволительно красив, непозволительно нахален. Это же надо додуматься трубить в охотничий рог под стенами святой обители.

   - Он торопился на встречу со мной.

   - Только это его и оправдывает, – проглотив язвительный комментарий о крепкой мужской дружбе, Пална не удержалась и таки зевнула. Смачно. До слез.

***

- Сердечно рад познакомиться с вами, леди Элен, – Корк Маккарти грациозно склонился перед герцогиней и приложился к ручке. В отличии от придворных щеголей, которые изображая нежное лобзанье, по сути нюхали женскую ручку, он именно что целовал. С большим чувством. – Давно мечтал познакомиться с вами, да не выходило. То муж тиран, заточивший вас в неприступном Инверари, то война,то боевые раны...

   - С каких это пор падение с мoста по пьянке стало относиться к боевым ранениям? – мирно полюбопытствовал тиран.

   - Дело происходило на вражеской территории, – ничуть не cмутился Маккарти. – В самом ее тылу, - многозначительно глянув на Балеарского, он поиграл бровями.

   - И так всегда, – пожаловался жене Вэль, но чувствовалось, что это не всерьз. На самом деле он страшно рад видеть старого товарища.

   ‘Святая Катарина воистину чудотворица, – подумалось Εлене Павловне. В ее обители муж дорогой открываетcя мне по-новому. Взять хоть этого бабника. Видно же, что они с Вэлем свои в доску. Вероятно, есть ещё кто-тo столь же близкий ему. И если что, я не про баб, а про друзей, соратников, собутыльников, наконец. Получается, что эта сторона жизни Арвэля скрыта для меня. Интересно почему? Только ли по половому признаку?’

   - Что скажешь, Элен? - вырывая Палну из раздумий об особенностях замшелого бригийского менталитета, спросил Вэль.

   Она подняла глаза на мужа, посмотрела на стоящего рядом с ним разгуляя- Маккарти, и вдруг все сложилось. Стало понятно, почему именно он был выбран на роль быка осеменителя. Оба мужчины относились к одному и тому же типажу: высокие, прекрасно сложенные брюнеты. Даже цвет глаз походил - голубой у разгуляя и бирюзовый у Вэля.

   - Очень рада видеть вас, сэр Корк, - совладав с собой, чистосердечно сказала она.

   - Нашла чему радоваться, – притворно нахмурился Вэль. - Да после таких слов его палкой отсюда не выгонишь.

   - Рано мне ещё хоронить себя в монастыре, - парировал бесстыдник Маккарти. – Пусть даже и женском. Не правда ли, леди Элен?

   - Это уж вам решать, – уклончиво ответила она. – Но говорят, что атмосфера святости в подземных кельях очень способствует просветлению. А сейчас, позвольте оставить вас, милорды, колокол зовет меня в храм.

   - Какая женщина, – уже закрывая дверь, услышала герцогиня. - Мне б такую.

   Заинтересовавшись ответом, она позволила себе задержаться в коридоре и не разочаровалась.

   - Второй такой нет, сам видишь, - ответил Балеарский, – так что завязывай с шуточками, если не хочешь собирать выбитые зубы сломанными руками.