Ножи Императора (ЛП) - Ричес Энтони - Страница 46

- Я не имею  никакого отношения к Прожорливым Псам, Брут!  Это  мое личное дело. Меня зовут Марк Валерий Аквила!

Какое-то время он держал перепуганного главаря на расстоянии вытянутой руки, ожидая, пока значение  слов  того, кто за ним охотился, дойдет до измученного сознания главаря банды.

- Аквила? Сын сенатора?

Марк жестоко улыбнулся, отдергивая руку, удерживавшую Брута в вертикальном положении.

- Тот  самый. Я поклялся найти и убить  всех виновных в смерти моего отца. Сейчас подошла твоя очередь.

Глаза Брута расширились, когда он понял, что сейчас произойдет.

- Нет! Я не ...

Марк отпустил его волосы, и толкнул, отчего главарь банды отшатнулся назад, пока его задняя нога не нащупала под собой только на пустое пространство. Он растворился  в воздухе с воплем ужаса, но долетел только до конца сломанного столба строительной платформы, который, торчал двадцатью футами ниже. С ужасным хрустом костей зазубренный деревянный конец шеста толщиной в два дюйма пробил тело Брута насквозь, подвесив его на высоте десяти футов над землей и выйдя из спины. От ужасной раны, он застонал в агонии шока, когда понял глубину своего отчаянного положения,  затем соскользнул еще  на фут, обмазав своей   кровью  деревянное древко шеста. Марк повернулся обратно к лестнице,  когда Котта спускался по ней, придерживаясь одной рукой, другая рука у него  была черной от крови.

- Давай  перевяжем твою рану ...

- У нас нет времени. Они выламывают дверь!

Двое мужчин поспешили вниз по оставшимся пролетам  лестницы, в то время как где-то над ними раздавались крики и проклятия. Когда они достигли земли, Марк воспользовался моментом, чтобы взглянуть на тело Брута. Пока двое мужчин смотрели вверх, он соскользнул еще ниже по длине шеста, опустившись на уровень их глаз с очередным предсмертным стоном ужаса и боли, его рука безуспешно вцепилась в покрытое кровью дерево в тщетной попытке остановить скольжение.  Котта  взглянул на длинное, измазанное кровью древко, торчащее из спины главаря банды, как человек, не раз видавшим такое, скривив лицо при виде чудовищной раны.

- Эта штука прошла через его печень. Оставь его. Если он еще не умер, то скоро пожалеет об этом.

Римлянин покачал головой, бесстрастно глядя на искаженное кровью лицо Брута.

- Мы не можем рисковать тем, что он расскажет кому-нибудь, кто его убил, прежде чем расстаться с жизнью.

Котта поднял свой нож.

- Это тебя беспокоит только это, тогда я просто отрежу ему язык .

Он крепко схватил умирающего за подбородок, но Брут собрал последние силы и вырвал свою челюсть из хватки солдата-ветерана. Его голос был не более чем хриплым, задыхающимся шепотом, но ненависть в его голосе была безошибочной.

.Тебе тоже жить осталось недолго… «Несущий Смерть» … … убьет ... вас ... всех.. всех до одного!.

Он закашлялся кровью, все его тело сотрясалось от ужасающей боли, и Марк взял его за подбородок одной рукой, повернув искаженное лицо главаря банды, чтобы заглянуть в его глаза.

- Если тебе удастся обмануть паромщика, чтобы он перевез тебя на другую сторону реки Стикс, ты постарайся убежать как можно дальше.  Потому что, если Мортиферум на самом деле убьет меня, я найду тебя там, чтобы убить снова.

Брут уставился на него остекленевшими глазами. Молодой римлянин понял, что тот потерял сознание, и ослабил хватку на челюсти, позволив его голове свободно повиснуть. Он встал и некоторое время смотрел на труп, чувствуя то же оцепенение, которое охватило его, когда он понял, что  Дорсо  мертв. Он медленно покачал головой не почувствовав восторга, который все еще надеялся ощутить в момент своего триумфа.

- Уходим быстрее, на это нет времени! -  Котта оттащил его от жуткой сцены, крича в ответ членам банды, с грохотом спускавшимся по лестницам платформы над ними.

- Да здравствуют Прожорливые Псы!  Мы всегда будем срать на вас!

И  двое мужчин поспешили прочь, в темноту, преследуемые криками телохранителей  уже мертвого главаря банды.

5

-  Химера тебя побери, ты только взгляни на этот бардак! Должно быть, слух об этом уже разнесся по округе!

Солдат постарше среди парикмахеров-добровольцев фыркнул в ответ на замечание своего товарища.

-  Конечно, слух разнесся, блядь, ты, тупой ублюдок, что этот петух Морбан  всего лишь предложил еще  на один день снизить цены на стрижки.

Перед помещением уже выстроилась очередь из мужчин, и когда Морбан отпирал дверь, ему пришлось выставить мускулистую руку, чтобы сдержать толпу, давая возможность своим людям люди войти внутрь.

- Минутку, парни,  мои ребята скоро будут готовы приступить к стрижке! -  Подняв руку, показывая, что мужчина во главе очереди должен оставаться на месте, он нырнул обратно в парикмахерскую, ухмыляясь своим людям, пока они готовились к работе. - Теперь вы понимаете, почему я понизил  цену?  Парикмахеры по всему Авентину недоумевают, куда подевались все их клиенты, в то время как у нас работы столько, что мы с ней едва  сможем справиться, и даже больше. Вы, ребята, сегодня заработаете приличные  деньги, если только сможете управиться со всеми, так что не особо парьтесь, просто приведите клиентов в порядок, выставляйте их за дверь и сажайте следующую задницу на их место.

Он повернулся обратно к двери, с лучезарной улыбкой зазывая первого посетителя.

- Заходите, господин, заходите и мы вас сделаем прическу по последнему слову моды практически бесплатно!

Как только его люди усердно принялись за работу, он отошел, чтобы купить небольшой пирог у пекаря двумя домами дальше, но не успел он сделать и полудюжины шагов, как оказался в центре небольшой кучки торговцев, всем не терпелось с ним познакомиться. Сам пекарь взял удивленного солдата за руку и хлопнул его по спине с лучезарной приветственной улыбкой.

- Как чудесно, что вы открыли здесь свое дело! Сегодня утром моя пекарня работала превосходно, все эти мужчины ждали стрижки и мечтали перекусить на деньги, которые они сэкономили, в вашей парикмахерской!

Другие владельцы лавок шумно с ним согласились, и Морбан наслаждался незнакомым чувством блаженства  их одобрений, пока один за другим они не удалились с обещаниями дружбы и предложениями оказать любую помощь, которая может понадобиться ему в будущем. В конце концов,  остался только один человек, ближайший сосед парикмахера, тихий мужчина, который представился как Альбан и который продавал горшки, которые, как он сказал Морбану, делали его жена с сыном в задней комнате его лавки. Гончар смерил его понимающим взглядом.