Невольница. Книга 1 - Ривенс Сара - Страница 4

В свои двадцать два я успела побывать невольницей человека, который продавал меня мерзким жирным скотам, достаточно богатым, чтобы финансировать его нелегальные делишки по всей стране. Затем он передал меня другому человеку для других делишек. Ну прямо-таки деловая женщина!

Эти размышления окончательно меня вымотали. Я закрыла глаза и погрузилась в сон, которого ночью так и не дождалась.

Меня разбудил скрежет замка. Я приподнялась и стала ждать, кто появится. На мой немой вопрос ответил распахнувшийся люк, куда просунули поднос с пригоревшими макаронами и водой.

В комнате стало темнее. Я поняла, что наступила ночь и что я проспала почти весь день.

Попробовав горелые макароны, я поморщилась. Но поесть было нужно. Я заставила себя прикончить всю тарелку и убрала поднос под люк. Потом вернулась на матрас и уставилась в стену.

Что бы подумала мама, увидев, во что я превратилась? Она наверняка мечтала, что дочь станет врачом или цветочницей… А может, ветеринаром. Счастье, что ее больше нет. Мне было так стыдно.

Я не планировала навсегда поселиться во Флориде. Сразу после совершеннолетия собиралась вернуться в Австралию, мою родную страну. Очевидно, Соединенные Штаты решили подержать меня подольше.

– Элла! – позвал голос из-за двери.

Я нахмурилась и повернула голову.

– Д… да?

– Это Киара. Я тебя выпущу на вечер, ладно? Эш ночью работает, и я подумала, что лучше тебе не торчать в этой крысиной дыре.

Я не удержалась от тихого смеха. Потом кивнула, но тут же поняла, что она меня не видит, и поразилась собственной глупости.

– Ну как, ты не против?

– Да… согласна! – воскликнула я со слабым воодушевлением.

Она открыла дверь, тепло улыбнулась и потянула меня прочь от подвала. Мы поднялись в вестибюль.

Киара привела меня в строго обставленную гостиную. Темная мебель великолепно сочеталась с белизной стен: современная и гармоничная обстановка. На огромном настенном телеэкране, нарушая тишину, шла какая-то передача. Черный кожаный диван с разбросанными черными подушками был так велик, что на нем, без сомнения, можно было спокойно спать втроем. И он казался очень удобным.

Прямо под экраном располагался белый мраморный камин. В нем беспорядочно вились и танцевали языки пламени, что делало картину еще более завораживающей. Поднос с двумя хрустальными стаканами и тремя пустыми сигаретными пачками был небрежно поставлен на черный лакированный журнальный столик.

– Давай устраивайся, я приготовила нам горячий шоколад! – заявила Киара, приглашая меня усесться.

Я без колебаний послушалась. Диван и правда оказался жутко удобным. Киара протянула мне чашку, я поблагодарила и посмотрела на экран, где шла незнакомая передача.

По правде говоря, не так уж много их я знала. У Джона я в основном смотрела мультфильмы. Я отпила глоток горячего и впервые за целую вечность вновь ощутила нежный вкус шоколада.

– Обожаю это шоу, конкурс на лучшего повара!

– Не видела, – почти стыдливо призналась я, – но вроде интересно!

Киара комментировала каждую сцену, что очень меня смешило. В кои-то веки мне было хорошо. Она заражала меня своим прекрасным настроением, и я с удовольствием это принимала. Ведь я с шестнадцати лет не общалась с ровесницами.

– Ну, расскажи немного о себе, – попросила Киара, ставя чашку на поднос. – Как получилось, что ты решила этим заняться? Я знаю, что для невольницы Бена главное – деньги, невольница Рика здесь из-за своего сына, а ты? У тебя тоже есть сын, как у Элли? Или ты любишь деньги, как Сабрина?

Я чуть не задохнулась. Сын? У меня? Значит, Джон не говорил им, как я стала его невольницей. Что делать, рассказать? Я-то думала, они и так всё знают.

Я откашлялась. Мне было стыдно, и я попыталась найти верные слова.

– Тетя попросила меня… поработать на Джона, чтобы она смогла выплатить долги и вернуться к нормальной жизни, – нервничая, призналась я.

Киара недоверчиво на меня взглянула и расхохоталась. Что тут смешного?

Я недовольно нахмурилась. Она просто издевалась надо мной.

– О господи, какая ты забавная! – весело воскликнула она, качая головой. – А теперь скажи правду, почему ты решила этим заняться.

Так она подумала, что я шучу? Какая невинность.

– Я… Но это и есть правда, – серьезно ответила я.

Она вгляделась в мое лицо, пытаясь уловить признаки вранья. Когда до нее дошло, что я вполне искренна, ее глаза расширились, а с лица сошла краска. Она не ожидала, что причина окажется такой… ужасной или безумной?

– Ты… Мне очень жаль… я подумала… Прости… извини меня, я… О господи, – пролепетала она, глядя на меня с сочувствием.

Или, возможно, с жалостью. А я не выношу, когда меня жалеют.

– Ничего страшного, – успокоила я ее.

Киара взяла меня за руки и засыпала вопросами о моем прошлом и о жизни у этого подонка. Я ответила сразу на все:

– Я жила в Сиднее. После маминой смерти мне пришлось перебраться к тете. Она привезла меня к себе во Флориду. Я должна была оставаться у нее до совершеннолетия. Вот только она подсела на наркотики, и у нее не стало денег вообще ни на что. Я была еще совсем девчонкой, но видела, как она медленно опускается на дно. Нам грозила опасность, ее поставщик обещал разобраться с нами, если мы вовремя не оплатим долги.

Я невольно умолкла, внезапно вспомнив, как мы ночами тряслись от страха.

– Мой хозяин, Джон, был другом этого поставщика. И он тогда предложил взять меня «под свое крыло».

Горло сдавило. Для тети я была пустым местом. Не исключено, что я оказалась бременем, от которого ей хотелось избавиться.

– И она согласилась… Говорила, что это для нашего блага. Я не отдавала себе отчета, что ради спасения ее жизни мне предстоит пожертвовать собственной. Джон «сдавал меня напрокат» мужчинам, старым и отвратительным, как гниющие трупы.

Это сравнение заставило Киару хихикнуть. Я тоже хмыкнула и продолжила. Я рассказывала обо всем этом впервые. И без единой слезинки. Неужели я настолько опустошена?

– Деньги, которые я для него зарабатывала, шли не только на тетю, но и на всякие его делишки. Те мужчины обожали делать мне больно. Чем сильнее я плакала, тем грубее они себя вели.

Киару передернуло от омерзения, она посмотрела на меня, а я отвела взгляд. От этой части истории мне становилось очень не по себе. Я чувствовала себя такой грязной и разбитой.

Но я не плакала. Я пролила слишком много слез, прежде чем принять свою судьбу. И я не любила плакать перед незнакомцами, я ненавидела жалость, которая потом читалась в их глазах.

– Это ужасно… Мне так жаль… Но теперь все позади. Я шепну пару слов Рику о твоей тете. Не знаю, в курсе ли он… Блин, ну и гнусная же тварь этот Джон!

– Именно из-за него я такая, – прошептала я, указав на свое бледное лицо и худое тело, покрытое плохо зажившими шрамами.

Киара широко раскрыла глаза и воскликнула:

– Что? Ты серьезно? Ты же очень красивая, Элла! Не будь Эш таким упертым, он бы тебя оставил чисто для себя!

На языке вертелся вопрос. Я понимала, что это не мое дело, но все же не удержалась:

– А почему он не хочет невольницу?

Киара кашлянула, тщетно пытаясь сохранить спокойное лицо, но глаза выдавали ее.

– Это сложная история, не принимай на свой счет. Эш из тех, кто готов винить весь мир, когда с ним спорят.

Я кивнула, поняв, что больше она ничего не скажет. Получается, этот психопат – всего лишь рассерженный капризный ребенок.

И мы продолжили беседу. Она рассказала о двух других невольницах, Элли и Сабрине, которую я уже видела. Сама Киара невольницей не была, она вместе с Беном управляла складским хозяйством. Работа ей нравилась, потому что, по ее словам, делала ее причастной к «одной из самых больших сетей в Соединенных Штатах», во главе которой стояли Рик и Эш. А еще потому, что она могла покупать лучшие места на концерты и без проблем жить до следующей зарплаты.