Министерство мертвых. Отверженный принц - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 10

– Она никогда не попадалась ему на глаза. Если меня встречал Харриет, Шарлотта убегала под благовидным предлогом. Если я о нем говорила, она меняла тему. Она сказала, что погибла в озере, потому что не умела плавать. И имя… Шарлотта – почти женская форма имени Чарльз. Она знала, что делает. Она хотела мести.

«Я тоже хочу», – чуть не ляпнула я, но вовремя умолкла.

– Если все так, как выглядит, то ее можно понять. Она пережила нечто куда более страшное, чем Аид.

– Зато у вас появится еще один способ пугать плохих девочек, – вяло пошутила я и тут же поморщилась: голова трещала от боли.

Самаэль поднялся.

– Я принесу тебе еще чай.

– Он ужасно противный! А есть еще какое-нибудь средство от этой вашей магии?

– Даже не знаю… – Гад усмехнулся и сделал вид, что задумался. – Секс иногда помогает.

– Тогда завари сразу литр, – пробурчала я.

– Зато теперь ты понимаешь, что такое магия, и, может, чуть меньше будешь фыркать, слыша о маскараде.

– Да ладно! Прямо-таки все лежат еле живые и с нетерпением ждут одной-единственной терапевтической оргии в году.

– Нет, просто учатся с этим жить. – Он пожал плечами. – Тебе подойдет любое эмоциональное занятие. Что-то, что тебя всколыхнет. Но секс тебе не нравится, а большинство других занятий запрещены. Так что литр так литр.

Пришлось вернуться в постель, но расслабиться не получилось. Я снова и снова прокручивала в голове все детальки странного пазла Хариетта и Шарлотты… или Чарльза и Харриет, и пыталась свести их в единую картинку.

Итак, по вине Чарльза погибла Харриет. Ей не было девятнадцати, поэтому проводник не забрал ее душу. Зато забрал Чарльза, бездарно профукавшего вырванный у девчонки шанс на жизнь. По какой-то причине вместо Аида (а в том, что за такое полагался Аид, я не сомневалась, и Дэваль это косвенно подтвердил) Чарльза оставили здесь, служить Вельзевулу под именем той, что из-за него погибла.

Красиво. Но совершенно непонятно. Чем он заслужил особое отношение? Почему именно его приставили ко мне?

А дальше еще больше непонятного. Каким-то непостижимым образом Харриет выжила, нашла портал в этот мир (или открыла?), поняла, что Чарльз здесь, и задумала месть. Прикинулась студенткой колледжа, подкладывала парню сюрпризы, но старалась держаться в тени. И на свою беду подружилась со мной. А может, только сделала вид. Хотя если бы сделала вид, то нашла бы способ слиться от проведывания болезной подружки. Мне, во всяком случае, хотелось так думать.

Раздался стук. Подумав, что это Самаэль, я крикнула «заходи!», но в комнату вошел Дар.

– Привет. А что здесь было?

– Ты не видел?

– Видел, но ничего не понял. Что та девушка не поделила со слугой?

– У-у-у, – протянула я.

Дарий, похоже, настолько был в творчестве, что вообще не интересовался окружающим миром. И понятия не имел, кто такие Харриет и Шарлотта.

– Садись. История будет долгая.

По мере того как я рассказывала, выражение его лица с любопытного менялось на недоверчивое.

– То есть ее зубы мне не почудились? Я уж думал, переработал.

– Не почудились. Кто она такая? Кто-то типа Тордека из колледжа? Из другого мира?

– Я не знаю. Возможно. Но если она погибла в твоем, то как там оказалась?

– Представительница древней цивилизации шумеров? Инопланетянка, потерпевшая крушение? Обращенная вампиром? Проклятая шаманами вуду? Результат экспериментов на людях? – Я собрала весь бред, о котором слышала. – Что теперь с ней будет, как думаешь? Драка это, конечно, безобразие. Но не отправят же в Аид девчонку, с которой так жестоко обошлась судьба. Это несправедливо!

– Но и Харриета несправедливо наказывать, – возразил Дар. – За одно и то же не судят дважды даже у нас.

– Странно все это.

– В последнее время у нас много странностей. Кажется, они начались с твоим появлением.

– Эй! – воскликнула я и метнула в Дара подушку, но промазала и попала прямо в Самаэля, который как раз принес графин с чаем и почему-то лимон в горшке – изрядно вымахавший и зазеленевший.

Надо сказать, горячую жижу, выплеснувшуюся на светлую рубашку, он воспринял стоически, а я на всякий случай обмякла – не будут же бить болезную!

– Зря я отбирал его у Тордека, – буркнул он.

– Это мне?! Мне?! Мой лимон!

Вид симпатичного живого деревца так обрадовал, что я забыла о температуре и вскочила пристраивать нового жителя на подоконнике. Нет, на столе. Нет, на тумбе у кровати.

– Да спи с ним, – посоветовал все еще обиженный на прилетевшую подушку Самаэль.

Я вдохнула аромат свежей листвы и расплылась в блаженной улыбке. Как же этому миру не хватает красоты! Зелени, моря, неба, звезд, животных. Боже, я не видела ни одного животного! Как они здесь живут и почему я не ценила все это на Земле?!

– Что теперь будет с Харриетом и Шарлоттой? – спросила я наконец, удовлетворившись получившимся декором.

– Я доложил Повелителю. Решение за ним. Полагаю, Вельзевул передаст их дело судьям. Но прежде надо выяснить, кто такая… или что такое Шарлотта. А она отказывается говорить. Пока что они останутся взаперти.

– Но Харриет-то в чем виноват? Не он начал драку. Он был напуган, рассказал мне о том, что в его квартире кто-то бывает, оставляет пугающие послания. Он жертва, а не преступник.

– А ты в этом уверена?

– Конечно.

– А кто открыл портал?

Я открыла рот, чтобы ответить «понятия не имею», и закрыла, так и не произнеся ни звука.

– Думаешь, Харриет открыл? – нахмурился Дар. – Зачем?

– Многие держат нас за идиотов, полагая, что мы не знаем, как упрощают себе жизнь проводники, таская из немагических миров разные вещи в обмен на услуги. И, пока они это делают тихо, мы не нарушаем устоявшееся равновесие. В основном это мелочи: книги, одежда, еда… коньки.

Я слегка покраснела. Но Самаэль явно сразу понял, откуда они у меня появились, и раз все же стал замораживать Стикс, то не был против.

– Иногда проводники наглеют. Начинают тащить предметы искусства, знаковые для душ вещи, запрещенные вещества, оружие. За это полагается суровое наказание. Харриету вполне могло прийти в голову попытаться улучшить свое положение за счет корабля, который утонул. Многие в нашем мире готовы щедро заплатить за такой сувенир. Чем или кем бы ни была Шарлотта, возможно, она – реакция твоего мира на вмешательство из нашего. Но в любом случае это все догадки.

– Как у вас все сложно устроено. Когда я перестану чувствовать себя так, словно это я провела сто лет на дне океана? Там чай еще остался? Хоть немного?

Самаэль подошел к столику, чтобы налить мне в кружку розового варева.

– Вообще я надеялся, ты будешь сообразительнее.

– В каком смысле?

– Тебе поможет эмоциональное занятие, которое тебя всколыхнет.

– Да, я помню. До новой оргии еще целый год, а твой брат куда-то ушел, так что мне даже подраться не с кем…

Я осеклась. Взгляд упал на сумку, в которой лежали коньки. Каждое утро я шла в колледж с надеждой, что Самаэль заморозит Стикс и даст мне полчаса покататься. Если с утра он не удостаивал меня милости, надежда обращалась к вечеру.

– А если я… пойду покатаюсь, то река замерзнет?

– Возможно. В крайнем случае подышишь свежим воздухом.

– Юху-ху!

С пугающей для больной девицы прытью я соскочила с постели и понеслась в ванную – переодеваться.

– А можно мне с тобой? – раздался голос Дара.

В этот момент он мог просить хоть тысячу желаний – я бы пообещала их все!

Оказалось, даже мысль о коньках снимала половину симптомов. А при виде кристально прозрачного льда на Стиксе я и вовсе почувствовала себя почти здоровой.

При виде нас народ начал стекаться к набережной.

– Слушай, – спросила я, – почему все так удивляются, что я катаюсь? К вам что, ни разу не попадали фигуристки? Ни в жизнь не поверю. Разве что они все в Аиде за подсыпанное соперницам в коньки стекло.

– У нас просто нет льда. Стикс никогда не замерзал раньше. А катков мы не строим. Многие здесь – иные, никогда не бывавшие на Земле. Даже если они и слышали рассказы, никогда не видели многих вещей вживую. Ты привлекаешь не только красивым катанием, но и самим фактом того, что тебе позволено делать это на Стиксе. Ни у кого нет иллюзий. Все знают, с чьего позволения ты здесь. По этой же причине никто не решается ступить на лед, хотя все они уже знают, что он безопасен.