Похвали меня - Кейт Сара - Страница 8

Черт.

– Что и? – эхом повторяет он, нетерпеливо ожидая, когда я закончу.

– И как я справилась?

Мне отчаянно хочется закрыть лицо руками или спрятаться под стол, а может, даже включить пожарную сигнализацию. Но если он так легкомысленно и небрежно говорит об этом, то и я возьму такой же тон. Потому что сейчас я умираю от желания узнать. Если он живет этой скрытной извращенной жизнью, то я хочу заглянуть за занавес. Это так заманчиво – просто окунуться в запретную, но захватывающую жизнь, которую он ведет.

Итак, вместо того чтобы прятаться, я заставляю свое тело не выдать меня: держу спину прямо, на лице сохраняю спокойное выражение. Как будто я только что спросила его, что такое супчик дня, а не то, насколько хорошо я справилась с ролью извращенной секретарши-рабыни.

После затянувшегося молчания и глубокого выдоха он говорит:

– Вы справились превосходно, Шарлотта.

Что? Я не ослышалась?

– Мне показалось, вы были недовольны мной. Но я все сделала правильно.

– Скажу в вашу защиту, вы даже не знали, что делаете.

Из моей груди вырывается смех.

– Тогда почему вы говорите, что я справилась превосходно?

Он снова замолкает. Мистер Грант сейчас явно воюет с самим собой, взвешивая разные варианты и, вероятно, думая, что, как более взрослый из нас двоих, он должен первым положить конец этому неуместному обсуждению.

– Я действительно не должен говорить…

– Да ладно. Вы первый это начали.

Это требует некоторых усилий с моей стороны, но мне удается сохранять непринужденный и слегка незаинтересованный тон.

Как вдруг колебаний нет. Слова легко перелетают через прилавок прямо с его губ в мои уши.

– Мисс Андервуд, вы изысканно смотрелись на коленях.

Даже не потеряй я дар речи, все равно бы не знала, что сказать. Сижу напротив него, как рыба, разевая рот. Удивительно, как я перешла от ссоры с Бо на лужайке перед его домом всего пару дней назад вот к этому: его отец говорит мне, что я хорошо смотрелась, стоя на коленях.

Нет, не просто хорошо. Изысканно.

Уверена, в моей долгой жизни не будет ни дня, чтобы я, услышав эти четыре слога, не подумала о мужчине, который был на двадцать лет старше меня и использовал именно это слово для описания того, как я выглядела, стоя перед ним на коленях.

Это нелепо. Смехотворно. Это нарциссизм и сексизм. Это унизительно, чувственно, лестно и… так много других слов, которые я не могу подобрать в данный момент. Почему-то в ответ мне удается произнести только:

– Я?

– Да, – отвечает мистер Грант, и в его голосе слышится голод. Будто у льва, рычащего перед тем, как растерзать свою жертву.

Умоляю мозг выдать наружу связную мысль… Наконец у меня получается сформулировать вопрос.

– И эта работа на коленях… Ваша компания нанимает девушек?

– Да.

– А вы решили, что я одна из тех девушек.

– Именно.

– И эту работу вы мне сейчас предлагаете?

– Это было бы крайне неуместно, учитывая ваши отношения с моим сыном.

– Прошлые отношения, – уточняю я, потому что все это звучит безумно. Но я не уверена, что хочу, чтобы он исключил меня из всего этого. Любопытство берет надо мной верх.

– И все же.

– Вы не возьмете меня в качестве одной из этих коленопреклоненных цыпочек из-за Бо…

– Нет, Шарлотта. Я не нанимаю вас в качестве одной из этих, как вы выразились, коленопреклоненных цыпочек, потому что мне нужна секретарша, а вам, похоже, нужны деньги.

– Это было похоже на оскорбление, – отвечаю я, и он снова смеется.

– Значит, вам не нужны деньги?

– Нужны. Вы это знаете, и я это знаю. Но почему вы нанимаете меня своей секретаршей? Вы ведь ничего обо мне не знаете.

– Я знаю, что вы жили с моим сыном, а теперь нет. Он не желает со мной общаться. Работа легкая. Помогать в моем офисе, приносить мне кофе и обед. Что-то в этом роде. – Он оглядывает мое место работы. – И предполагаю, что оплата будет лучше. С бонусами.

Здесь действительно не о чем думать, верно? Он предлагает мне реальную работу с явно более высокой оплатой. Не буду кривить душой: его компания меня заинтриговала. Звучит гораздо интереснее, чем быть секретаршей у банкира или риелтора.

– Вы можете не спешить и какое-то время подумать, – добавляет мистер Грант.

Я наклоняю голову и поджимаю губы, словно говоря: не смешите меня. Если он думает, будто мне действительно нужно подумать об этом, то он псих или просто ведет себя снисходительно. Он уже собирается встать, когда мне в голову приходит важный вопрос. Его немного неудобно задавать, но я должна.

– Ну что ж, в таком случае, – я встаю и протягиваю руку, слишком поздно понимая, что это выглядит неловко и даже неуместно. На лице мистера Гранта появляется кривая улыбка, но он, следуя моему примеру, встает и берет мою ладонь в свою. В его огромной медвежьей лапище моя рука, когда он трясет ее, кажется совсем крошечной. Его ладонь теплая, а рукопожатие достаточно крепкое, и от этого по моей спине бегут мурашки.

– Как я понимаю, это означает, что вы беретесь за работу, – говорит мистер Грант.

Мы стоим с ним, пожимая друг другу руки на роллердроме, и меня мучает вопрос: кто из нас ввязался в большую авантюру. Знает ли Эмерсон Грант, во что он вляпался, взяв меня на работу? Наверняка к этому моменту до него уже дошло: я не какая-то там пай-девочка, тихая и знающая свое место, и не собираюсь вести себя как обычная секретарша в стиле «Безумцев».

Но в то же время я соглашаюсь на работу в компании, которая занимается разными извращениями и прочим дерьмом. Почти уверена: ни мистер Грант, ни я не созданы для нормальной жизни.

Правило 6:

Избегайте торговых центров,

чтобы не столкнуться с бывшим,

держа в руках пакеты с нижним бельем,

которое вы мечтаете надеть для его отца

– Завтра в девять утра, – говорит мистер Грант, вновь возвращаясь к делу.

Интересно наблюдать, как он становится то серьезным, то непринужденным. Он похож на человека, который прячется за костюмом и письменным столом. Невольно задаюсь вопросом: он вообще когда-нибудь расслабляется? Шутит, смотрит дурацкие телешоу, напивается так, что говорит что-то неподобающее? Я бы заплатила за то, чтобы увидеть такое.

Бо совсем не похож на него. Бо – настоящий, сырой, если можно так выразиться. Он слегка грубоват, и возможно, именно это и привлекло меня в нем в первую очередь. Мы встретились в кофейне, где он некоторое время работал, – до того, как дома у него что-то случилось и он перестал приходить на работу, за что его и уволили. Но что именно случилось, он никогда мне не рассказывал.

Но я осталась с ним. Пыталась склеить его из осколков, потому что думала, что если смогу любить его, несмотря на все неурядицы и проблемы, то буду вознаграждена любовью, еще более сильной и опьяняющей, чем до этого. Я ошиблась. Он не благодарил меня за то, что я не бросила его в самые тяжелые минуты, а вместо этого, когда казалось, что его жизнь начала налаживаться, обвинял в разных мелочах. Я не была клеем, который скреплял его. Я была клеем, который связывал его с прошлым.

После работы отправляюсь прямиком в торговый центр, потому что у меня ни черта нет из того, что обычно носят секретарши. Я представляю себе шелковую блузку и юбку-карандаш и именно это и собираюсь купить. Увы, отыскать их оказалось намного сложнее, чем я ожидала.

Но в конце концов я что-то нахожу. Черная юбка-карандаш из полиэстера, в которой – даже я вынуждена это признать – моя задница выглядит на миллион долларов, и почти прозрачная белая блузка. А затем, просто прикола ради, я захожу в магазин нижнего белья и покупаю шикарный черный бюстгальтер с трусиками и пояс с подвязками, которые держат мои высокие чулки. Покупать нижнее белье для новой работы – это, конечно, излишество, но у меня как раз такое настроение. Кроме того… учитывая то, что я знаю про его бизнес, я хочу чувствовать себя сексуально.