Я не люблю убивать. Часть 2 (СИ) - Волжский Максим - Страница 50

— Даст бог — оседлаем и сбежим, — снова хмыкнул я. — И, кстати, как тебя убили?

Венгр пожал голыми плечами. Мы так и сидели на камнях неглиже, а солнце пряталось за горизонт и становилось уже прохладно. Ночи в аду были холодные, но в пещере терпимо.

— Хрен его знает, как меня убили. Ничего не понял. Всё произошло за секунду… Я прилетел в Москву, вызвал такси и умер в машине. Меня прихлопнули как муху. Я даже не сопротивлялся убийству.

— Понятно, — кивнул я. — Со мной та же история. Шёл, размышлял, потом удар и я рядом с тобой, друг мой. Теперь мы остервенело рыбачим и кормим безмолвную толпу слабаков. А в безлюдие скоро война начнётся. Скоро маги всех кровососов перебьют и конец равновесию, за которое мы с тобой веками сражались.

Бенце поднял глаза. А я поймал себя не мысли, что впервые за пять дней заговорил о равновесие и справедливости. Меня всё также волновали кровавые события, разворачивающиеся в безлюдие.

И это даже странно. Мне бы о себе подумать.

Я ходил голый, на мне нет — ни сандалий, ни набедренной повязки, а я всё вампиров спасаю, чтоб у них клыки повываливались!

— Слушай, Бенце, а ты здесь Зою мою не встречал? — вспомнил я свою ненаглядную вампиршу.

— Её что, тоже убили? — удивился венгерский друг.

— И её и Дарси… — вздохнул я.

— Нет, Гриш, прости… не встречал, — покачал Бенце Вайда головой. — Девочки не заслужили прятаться в пещере и ходить голыми по жаре… Я думаю, они не заслужили…

Уже наступала ночь. Становилось темно и прохладно.

В ночное время из пещер и горных расщелин выходили на охоту звери. И возможно, сейчас над горой, где-то прямо над нами кружил грифон-медведь. Эх, сейчас бы поймать такого грифона, да на спину ему запрыгнуть!

— Нет брат, не сбежать нам отсюда, — понял я. — И ты прав… Зоя и Дарси не заслужили жить в пещере… Но ты и я — мы ведь преданы Творцу. Разве мы заслужили такую жизнь? А я уверен, что нет. Мы должны быть сейчас в другом месте. По этой причине мы и живы с тобой до сих пор. Мы даже в аду можем протянуть целый век, но зачем Творцу унижать нас? Для чего ссылать тебя и меня на низкий уровень? Если мы грешны, а мы грешны, то пусть господь отправит нас в настоящий ад, где самое место таким монстрам, как ты и я!

Я сам не заметил, как обратился к Всемогущему. Я уже не жаловался голому и несмешному Бенце Вайда, а взывал к небесам.

Встав в полный рост, ведомые ещё не осознанным чувством, я решил подняться на вершину горы. Я обошёл вход в пещеру и услышал испуганные голоса тех, кто остался за спиной, тех, кто прятался в пещере, потому что теперь некому накормить их рыбой и некому принести им воды, поскольку два отчаянных грешника зачем-то покинули укрытие и взбираются в неизвестную темноту.

Но на горе этим безумцам не выжить. Гора кишит хищниками, которые сражаются за кусок мыса. А эти двое — они аппетитные двуногие бифштексы, кровавые отбивные и ходячие крылышки гриль. Этих двух глупцов просто сожрут — и некому будет ловить рыбу и некому поить толпу…

— Я с тобой, чтобы ты не затеял, — поддержал меня Бенце.

Он упрямо шёл следом. Чем выше мы поднимались, тем становилось легче. Нет, там наверху не росли мандарины и не танцевали красивые женщины; там не было молочных ванн, и совсем нет еды. Но на горе торжествовала свобода. Она там жила гордой жизнью и дожидалась меня! Я это точно знал!

Ноги были в крови. Я порезал две ступни и выбил большой палец на правой ноге, но я всё равно карабкался только вверх.

Гора была высокой. Местами крутой. Я замечал яркие глаза зверей, которые сопровождали нас, но не нападали на нас. Они тоже желали нам удачи. Я верил, что желали… потому и не пускали на наши голые тела ядовитые слюни.

Мы поднимались больше двух часов. Хотя время на нижнем уровне бежит совершенно иначе. Но сколько бы ни прошло минут или недель — пути назад больше нет. Я возьму эту вершину или умру. Другого мне не дано.

Я первым ступил на каменно плато. Это был самый верх горы.

— Бля-ять! — заорал я во всю глотку в темноту. — Я теперь царь горы! Всем понятно? Я поднялся сюда, и я теперь царь горы!

Бенце стоял радом. Дышал тяжело. Орать и бравировать у него не осталось сил.

— Мы сделали это, брат! — хрипло сказал венгерский друг.

И тогда я обнял его.

Два голых мужика обнимались на вершине горы. Мы прижимались друг к другу, хватали друг друга за лица, за плечи и радовались, как дети.

— Отец наш небесный, помоги… — прошептал я совсем тихо, потому что во мне тоже иссякли силы.

Бенце присел голой задницей на камень. Я остался стоять на ногах и смотрел на звёзды.

Нас упекли в ад, но на небе светили миллионы звёзд. Поразительно! Только мы, ад и миллионы звёзд!

Эта смелая мысль придала мне сил и уверенности, и я снова обратился к Творцу:

— Боженька, верни нас на землю, — попросил я. — Я и мой друг — мы грешные охотники. Мы это знаем…

Я совсем не ожидал, что так быстро услышу ответ…

Вдруг прилетел лёгкий ветер, который был и тёплый, и добрый, и родной, потому что когда он был рядом, я задышал свободно, а телу стало комфортно, словно я был одет и обут, и к тому же у меня наполнился желудок.

— Я грешен, господи… — сказал я.

Ветер в ответ, будто смеялся. Но смеялся по-отечески.

— В чём ты грешен, охотник? — шептал ветер.

— Я разгульный пьяница, который не желает остановиться и пьёт когда только захочется…

— Это я вложил в тебя силы бражничать по ночам, а на утро не чувствовать слабость. Я научил тебя пить и веселиться. Ты ни в чём не виноват, — ответил ветер, снимая с меня страшный грех.

— Я любил многих женщин! Я использовал многих женщин, а затем отвергал их…

— Любовь бывает подобно искре. Это я научил тебя так любить, — снова заступился за меня ветер.

— Но я убийца! — как судья заговорил я, вынося приговор самому себе. — Я забрал тысячи жизней. И сломал тысячи судеб! Я убивал и обманывал, но так и не смог сохранить равновесие на земле…

Ветер протяжно загудел, будто задумался. Но почему-то и это обвинение он сразу отбросил в сторону, словно мусор.

— Я создал тебя таким. Ты мое оружие, охотник. Все, кого ты убил, были моими врагами.

Тогда я вскинул руки в звёздное небо и закричал:

— Так почему же ты наказал меня, господи?! Я твой верный воин!.. я твой охотник, а ты сослал меня и Бенце Вайда к чёрной реке?! Но за что тогда?

Ветер силой дунул мне в лицо. Я еле устоял на ногах.

— Добро и зло, охотник, — шептал ветер. — Это не я отправил тебя в ад. Я лишь забираю тебя из ада…

И вдруг я почувствовал, как меня понесло вверх. Мне стало легко! Я согрелся! Но пяткине жарили угли и яростный песок, а рядом парил голый Бенце Вайда. Лицо у него стало блаженное. Никогда не видел его таким счастливым. А он смотрел на меня, потому что и моё лицо стало ребяческим.

— В безлюдие или в мир людей? — спросил я.

— А мы можем выбирать? — улыбнулся венгерский друг.

— Сейчас и проверим, — ответил я.

***

Армия вампиров выстроилась в боевой порядок, не выходя из леса. Командиры не спешили выводить солдат из-под защиты деревьев.

Над войском орков, не переставая летали вампиры в трансформации. Они словно умные дроны фиксировали передвижение оркских подразделений и сообщали баронам об изменениях на земле.

— Выманивают нас, — сказал Игорь Леофрику, хотя ничего не понимал в военном искусстве.

Леофрик согласился, здраво оценивая ситуацию. К его огромному удивлению, войско орков не атаковало сегодня в лоб и не пробовало нанести урон с флангов — и даже не мечтало зайти в тыл, — орки окопались и сами ожидали атаки, а скорее, ошибки.

«С каких это пор великаны разжились мозгами?» — думал Леофрик, принимая решение, терпеливо затаиться на какое-то время в лесу.

К тому же он так и не узнал ничего нового о волшебных кулонах, которые находились у каждого зелёного воина. Да и охотник Вершинский задерживался. Но все знают, что слово охотника — это закон. Если Григорий сказал, что поддержит сторону вампиров, значит, он умрёт и если надо — воскреснет, но слово своё сдержит непременно.