КГБ в 1991 году - Сойма Василий - Страница 81

Суд также пришел к выводу, что в действиях В. Варенникова не было состава должностного или другого преступления.

Невиновным признан он был и в том, что в результате ввода войск в Москву в августе 1991 года погибли три человека. Не усмотрен состав преступления и в телеграммах, которые Варенников направлял в адрес ГКЧП из Киева.

Анализируя показания Михаила Горбачева, суд сделал вывод, что «Горбачев, если и не одобрял, то и не возражал против того, чтобы спасти страну введением чрезвычайного положения».

Варенников потребовал, чтобы на процесс в качестве свидетеля вызвали Горбачева. И суд удовлетворил это ходатайство. Варенников задал ему вопрос:

— Свидетель, почему вы в итоге своей деятельности стали изменником своей Родины и предателем нашего народа?

Горбачев на этот вопрос не ответил.

Интересно то, что в своей книге «Записки президента» Борис Ельцин отнес Варенникова к «радикальному крылу заговора», которое «предусматривало жесткий вариант». Варенников, отмечал президент, «уже 19-го числа начал звонить, телеграфировать, диктовать из Киева депеши, в которых требовал немедленно “прекратить игры в демократию”, покончить с “авантюристом Ельциным”».

На пресс-конференции в российско-американском пресс-центре, устроенной по поводу оправдательного приговора, Варенников заявил, что будет настаивать на судебном расследовании дела по факту развала СССР. Считал, что необходимо привлечь к ответственности Горбачева и его соратников не только в России, но и тех, кто проживает за ее пределами. Обвинил их в предательстве, в частности Эдуарда Шеварднадзе. Отвергал вину ГКЧП. Никакого государственного переворота в августе 1991 года не было. По его словам, это страна выступила против политики Горбачева.

Вечером того же дня, когда проходила пресс-конференция, по телевидению передали: Генпрокуратура затребовала дело Варенникова для проверки законности вынесенного приговора.

Однако в феврале 1995 года президиум Верховного суда РФ оставил в силе оправдательный приговор. Один из архитекторов горбачевской перестройки — А.Н. Яковлев — прокомментировал по телевидению: «Этот суд, который оправдал Варенникова, надо судить».

Варенников подал в суд письменное ходатайство о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза.

Оно было принято, но потом повисло в воздухе.

В 1995 году на вопрос, мог ли ГКЧП победить, ответил:

«Если говорить откровенно и исходить из исторических событий, то — да. Но при условии, что Горбачев обладал бы даром предвидения и опирался на ГКЧП».

Варенников выделил две причины, по которым выступление ГКЧП закончилось неудачей. Первая: «ГКЧП как орган государственного управления страной в условиях фактически чрезвычайных не состоялся. Он был формально создан, были продекларированы прекрасные документы, но страной никто не управлял. Даже свои документы Комитет не разъяснял народу, не доводил до сознания цели и задачи, которые он преследовал. Вполне понятно, что в головах наших сограждан стоял туман: никому не было понятно, что творится в стране».

Вторая причина, вытекающая из первой: «ГКЧП не ставил перед собой задач свернуть Горбачева как предателя. Мало того, руководители Комитета даже в дни событий не заняли по отношению к нему хотя бы жесткую позицию».

До последнего своего вздоха Варенников считал, что в августе 1991 года действительно был переворот, но совершенный Ельциным, в результате чего он не только утвердился в российской власти, но и захватил власть союзную, чтобы потом разломать Советский Союз.

При Путине Варенников избирался депутатом Госдумы РФ, был председателем думского комитета по делам ветеранов, входил в состав фракции «Родина», возглавлял российскую Ассоциацию Героев Советского Союза. Целиком и полностью поддерживал курс Путина. Автор пяти книг мемуаров.

Скончался в 2009 году накануне Дня Победы.

Обвинялся в заговоре с целью захвата власти. Находясь в следственном изоляторе «Матросская Тишина», не терял присутствия духа, проявлял твердость. Убеждений не менял, покаянных заявлений не подавал.

Наоборот, проявлял бойцовские качества, отстаивал свою правоту. В ноябре 1991 года, прочитав только что вышедшую брошюру Горбачева «Августовский путч», обратился с заявлением на имя Генерального прокурора России В.Г. Степанкова.

«Публикацию в печати указанной книги, — говорилось в заявлении, — с описанием обстоятельств событий 19–21 августа 1991 года, которые расследуются органами прокуратуры, считаю недопустимой, т. к. тем самым попирается принцип презумпции невиновности указанных в книге лиц, влияет на формирование общественного мнения о полной непричастности автора к драматическим событиям и скрывает его истинную роль и участие в них».

Перечислив действия Горбачева по развалу страны, сделал вывод, что тот должен нести ответственность перед народом и законом.

В декабре 1992 года ему из-за болезни была изменена мера пресечения на подписку о невыезде.

— Тюрьма есть тюрьма, — рассказывал он позднее. — В России в тюрьмах сидит около миллиона человек. Я отлично представляю, в каких ужасных условиях. В «Матросской Тишине» со мной в одной камере сидели три человека. Один — «ворошиловский стрелок», сидел за «мокрое» дело. Другой — бизнесмен. Третий — за бытовуху. Кормили отвратительно. Но я прошел немецкую оккупацию, и меня это не сильно волновало. Подсаживали ко мне и сексотов. Но их же сразу Видно. Так что их попытки поговорить по душам ни к чему не привели.

Об охране и следователях:

— Она у нас сначала была штатная, а потом к нам приставили ОМОН. Там были разные люди. В основном простые ребята.

С некоторыми возникала взаимная симпатия. А следователям я прямо говорил: «Ну какой я преступник? Я защищал страну, а вы мне шьете измену Родине! Вы сами-то в это верите?» Молчание. «Я делаю свою работу». И так полтора года, пока я сидел.

В ноябре 1993 года судебное разбирательство в отношении Бакланова было приостановлено из-за его болезни.

Амнистирован в феврале 1994 года на основании постановления Госдумы вместе с другими членами и сторонниками ГКЧП. Сотрудничал с различными банковскими и промышленными кругами, возглавлял совет директоров корпорации ОАО «Рособщемаш», объединявшей предприятия ракетно-космического комплекса. В 2001 году избирался в состав Секретариата Совета СКП — КПСС.

Никогда не жалел о своем участии в августовских событиях:

— Иначе бы меня всю жизнь мучила совесть. Вот только жаль, что наша попытка окончилась неудачей.

В целом держался стойко. Когда узнал о самоубийстве маршала Ахромеева, сказал сам себе: «Ну что ж, держись Язов! Уходить из жизни сейчас — подарок для переворотчиков, они об этом только и мечтают. Все на тебя спишут».

Но и у него иногда бывали минуты некоторого душевного смятения. Об этом свидетельствуют записи, сделанные в следственном изоляторе «Матросская Тишина».

«23.8.91 — пятница.

Всему конец, имею в виду собственную жизнь. Утром снял мундир Маршала Советского Союза. Поделом! Так и надо. Чего добивался? Прослужив 60 лет, я не отличил от политической проститутки себя — солдата, прошедшего войну».

«24.8.91.

Слушаю в одиночной камере радио о событиях 19, 20, 21 в Москве. Понял, как я был далек от народа. Сформированное мнение о развале государства, о нищете — я полагал, что это разделяет народ. Нет, народ не принял Обращения. Народ политизирован, почувствовал свободу, а мы полагали совершенно обратное. Я стал игрушкой в руках политиканов!..

М.С. Горбачев: “Прощения не будет!” — комментарии излишни. Осуждают все.

Хорошо, что идет единение народа…

Министром обороны назначен г.п. Шапошников Е.И. - дал интервью о происшедшем и о моих распоряжениях.

Б.Н. Ельцин сказал о списке — кого должны убить. Не знал об этом! В МО, по-моему, никто об этом и не ведал? Может быть, Грачев знал? А кто мог знать: кто, где? Только КГБ».