"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 500

Мне семь, и мы всей семьей ночуем в палатке на склоне горы… Я учусь читать созвездия и распознавать следы на земле…

Мне восемь, и в конюшне родился тонконогий пятнистый жеребенок. Мы с Майком назвали его Клюковкой.

Мне пятнадцать, и тренер уговаривает меня принять участие в соревнованиях. Мне пятнадцать, и их выигрывает Алекс.

Мне двадцать, и я знакомлюсь с Джетом…

Мне двадцать один, я научилась водить автомобиль и мечтаю о собственной квартирке…

Мне двадцать два, двадцать три. Двадцать четыре…

Сознание тает. И я с ужасом понимаю, что это все не то. Что счастливые события моей жизни не в силах удержать меня. Они похожи на солнечных зайчиков – ласково щекочут кожу, вызывают мимолетную улыбку и ускользают прочь. Плещутся в руках солнечным светом, согревая, но и только.

Или все, о чем я вспоминаю, слишком незначительно? Слишком мелко?

«Засыпай… – ласково шепчет Владыка. – Тебе не победить. Что ты знаешь о сражениях, хрупкая дева? Что знаешь о ранах, нежная? О ранах, что болят веками? Засыпай…»

Увы, в этой битве нельзя победить солнечным светом…

Нужно что-то совсем другое!

То, что я не хочу, не могу вспоминать…

Ведь то – другое – нельзя назвать счастливыми моментами моей жизни. И разве можно задержаться в этом мире ради них? Если даже думать о них больно?

В отчаянии я глянула на звезды, мерцающие на сумраке неба. И вдруг заметила нахохлившегося беркута, присевшего на край окна. Что он делает здесь, в чужом безвременье? И как вообще смог сюда попасть?

А впрочем, какая мне разница… До него ли сейчас.

Я таяла оплывающей свечой, сил сопротивляться почти не осталось.

Да и надо ли?

«Ради чего тебе бороться? Зачем…»

Голос в голове убаюкивал.

И правда… зачем?

Разве что…

…Мягкая волна качает разбитый хёггкар. На борту белой краской выведено кривое слово «Медуза». От шкур на кровати пахнет вереском. А под темным днищем спит морской змей. Он мог бы спать где угодно – в теплом гроте или в прохладной глубине, но он спит здесь. И порой поднимает голову, чутко прислушиваясь к легкому дыханию девы…

«Помни свой шторм, Мира. И помни, что ты в нем выжила».

Слова обжигают и ранят. Нет, это не счастливые воспоминания. Эти воспоминания подобны клинкам – ранят насквозь, выпускают кровь, сдирают на живую кожу. Они безжалостны, словно дикие звери. Они жестоки. Они беспощадны. И лишь они могут удержать мою душу.

«Никогда не забывай о том, что тебя изменило. Храни в памяти и доставай, когда тебе надо стать сильнее. Злее. Яростнее. Когда тебе надо победить».

Свет сменяется мраком. Мрак становится силой.

Огромный белый корабль и Майк, стоящий на трапе. «Ну же, Мира, поторопись! Из-за тебя мы опоздаем, и уплывут без нас!»

Черное небо и хлесткие брызги в лицо.

«Не отпускай меня, Мира! Только не отпускай!»

Холодные бездыханные тела, через которые я пробираюсь снова и снова.

«Вы слышали? Ту бурю назвали Мирандой… Так зовут вашу девочку, да? Какое ужасное совпадение…»

«Мама, зачем вы сняли фотографии Майка?»

«Тебе надо все забыть, Мира…»

Прохладная глубина бассейна и лютый страх, когда я шагаю с бортика…

Снова вода, но уже иная. Темная, слоистая. Живая.

«Что делать с девчонкой, когда мы пересечем Туман?»

Фьорды согрелись…

«Куда ты снова бежишь, лильган?»

Насмешка на губах. Серый туман над зелеными мхами…

Искры праздничного костра…

Мое отражение в глазах кракена.

И нож, входящий в сердце ильха.

Или в мое?

«Я хочу, чтобы у тебя остались воспоминания… О фьордах. Обо мне».

Мучительная боль потери. Жажда отмщения и горячая, хмельная ярость. Ненависть. Чувства, невыносимые настолько, что хочется выдрать их из себя.

«Беда – та еще сволочь…Помни свой шторм»

Жестокие чувства.

Заставляющие жить.

Я открыла глаза.

Глава 29

Пролетев несколько ярусов, Краст свалился прямиком на своих воинов. Но к его чести, перекатился через голову и тут же вскочил, на ходу обнажая меч. Четкие ряды ильхов сломались. Одни по примеру своего риара выхватили оружие, другие – изумленно таращились на ильха, застывшего посредине беломраморной лестницы.

– … невозможно!

– Да кто это вообще такой?

– Вот это силища!

Шторм сверху осмотрел чужаков. Втянул воздух – сильно, полной грудью. Внутри билась живая, первородная сила. Мир вокруг стал ярче и острее. Все чувства усилились. Даже шепот пришлых воинов Шторм теперь слышал так, словно стоял у них за плечом.

Поднял руку – порезы, полученные в бою, исчезли. Рана на груди, едва не отправившая его в незримый мир, затянулась до бледного рубца. И раздробленная нога больше не дергала так, что хотелось ее оторвать.

Он полностью исцелился. И стал сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем может быть человек или даже тот, кто поймал душу хёгга.

Вот только за это придется дорого заплатить.

Шторм снова втянул воздух – с наслаждением, со вкусом. Словно выпил залпом дорогое вино. Ощущать свое тело сильным и здоровым – невероятная роскошь. Не чувствовать боль – почти блаженство.

Жаль, что это закончится. Но прежде он будет защищать эту лестницу. Столько, сколько сможет. Столько, сколько понадобится Мире, чтобы найти путь обратно.

Шторм медленно повел головой, размял плечи. И рассмеялся от ощущения силы.

Воины внизу застыли, с опасением глядя наверх. Беловолосый а-тэм с яростью сжал кулаки.

– Чего застыли? Он напал на вашего риара! Стащите мерзавца с этой лестницы! Вперед!

Пришлые сорвались с места стаей диких собак, потрясая топорами и мечами, выкрикивая угрозы:

– Прочь с дороги! Убейте мерзавца! За риара Дьярвеншила!

Сам Краст-хёгг несся первым.

И первым же снова слетел с лестницы! За ним туда отправился его побратим и остальные воины. И это при том, что Шторм даже меч не поднял – кулаков хватило!

– Почему бы вам просто не убраться? – предложил он.

Краст и Рэм переглянулись, первый усмехнулся.

– Зачем нам уходить? Саленгвард, оказывается, занятное место! И бродяги тут занимательные. Может, расскажешь, кто ты на самом деле?

– Я ведь уже сказал. Меня называют Шторм.

– И почему тебя так называют?

Шторм хмыкнул, заметив, как «незаметно» подкрадывается со стороны беловолосый а-тэм. Хитро. Но не для того, в ком бушует сила не-мертвого хёгга.

Прищурившись, ильх окинул взглядом горизонт. С лестницы был виден краешек моря, и сердце кольнуло тоской. Он всегда думал, что умрет в глубоких, бескрайних водах, навеки станет их частью. Умирать на ненавистной лестнице не хотелось, но судьбу не выбирают. А Шторм о своей не жалел.

Перевел взгляд на Краста, делая вид, что не замечает Рэмилана. Улыбнулся почти радостно.

– Сейчас узнаешь.

Водопад, стекающий по скале, обрел небывалую силу. Зарычал, налился губительной яростью, зашумел угрожающе. А потом изменил направление, взвился в воздух рекой и обрушился на людей! Накрыл сверху потоком бурлящей воды, снося всех, кто был на лестнице. Ругающегося в голос Рэма подхватил и закружил, потащил не вниз, а вверх, и с силой забросил на растущую у скал сосну с густой макушкой и лысым стволом. А-тэм из Дьярвеншила заорал диким зверем, пытаясь сначала вырваться из цепких оков воды, а потом – слезть с дерева.

Краст, по воле чужака снова кувыркнувшийся в воздухе и вымокший с головы до ног, приземлился и тоже выругался. Его люди валялись у подножия лестницы мокрые и злые.

Шторм захохотал. Ярость бушующей воды перекликалась с его собственной. Сила дарила ощущение могущества. Ненависть бурлила, требуя уничтожить, разорвать, убить!

Он помотал головой, отбросил со лба волосы.

«Не убивать… не убивать», – прошептал он, с трудом усмиряя ярость.

По крайней мере – пока. Может, чужаки все-таки одумаются и уйдут. Надежды на это мало, но надо держаться, пока она есть.