"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 492

Пустые глазницы на огромном черепе, казалось, рассматривали мелких людей.

– А там что? – Агмунд, нахмурившись, вгляделся в кольцо драконьего скелета. Внутри крыльев темнело черное, ничего не отражающее зеркало.

Я пожала плечами. Верман все-таки забрал топор у одного из воинов и вскинул, примеряясь к хвосту хёгга. Кирас тоже шагнул вперед.

– Остановись! Перворождённые нас проклянут!

– Такие, как я, прокляты уже давно! Отойди!

– Мой риар, останови это надругательство! Перворожденные всех нас покарают! Мы воины, мы не разоряем могилы хёггов!

– Не мешайте мне! Я возьму то, что мне причитается! – взмахнул топором Верман. Лицо его исказилось, как у безумца, и Кирас поневоле отшатнулся. Воины топтались и переглядывались, не зная, как поступить.

Одлис медленно поклонился останкам дракона, прижал кулак к груди, повернулся и направился к выходу.

Агмунд обжег его спину злым взглядом, поджал губы.

– Что ж… Нарушать вечный покой хёгга – недостойно воина, тут ты прав, Кирас. Ты обманула нас, дева.

– Я привела к пеплу.

– Умолчав о его природе. Чего ты хотела? Увести нас с берега? Мы возвращаемся. И на этот раз пощады не будет.

– Не раньше, чем я заберу свой пепел! – выкрикнул Верман. Взмахнул топором, ударил, и лезвие глухо звякнуло о кость. В месте удара разбежались красноватые искры-змейки.

Все замерли, с ужасом уставившись на застрявший топор. Огненные молнии катились по скелету волной, окрашивая белизну в багрянец. Туман стелился по полу, уплотняясь и сгущаясь.

– Уходим! – крикнул Агмунд, обнажая меч. – В пекло этот Проклятый Берег! Убейте пленников! Возвращаемся в Дассквил!

Эйтри каким-то непостижимым образом взмахнул руками, проведя связанными запястьями по мечу одного из замешкавшихся воинов, крутанулся и с размаха ударил его же кулаком. Ильх, хрипя, покатился по полу, а Эйтри уже схватил его оружие, развернулся к следующему. Иргван метался в тумане, но кажется, уже и ему удалось избавиться от пут.

На миг я даже успела ими восхититься, но тут Бергтор с ревом бросился на застывшего Брика, и я рванула к мальчишке. Успела оттолкнуть и нырнула вниз. Меч со свистом прошел над головой, едва не снеся мне макушку. Я на ощупь схватила руку Брика и потащила его в сторону. Клочья тумана слепили глаза, марево казалось густым и жирным, как наваристый бульон. Откуда оно взялось? Правда, сейчас я могла лишь сказать за это спасибо.

– Найдите их! Убейте!

Я втолкнула Брика в какую-то нишу с полками. На голову посыпались сухие палки…

– Сиди тут. Понял?

Мальчик не ответил. Я выпрямилась, заслонив его и пытаясь хоть что-то понять. Кажется, Иргана все-таки свалили, я услышала его яростный вопль. Эйтри кружил, отбиваясь сразу от троих. Но силы были явно не равны! И выход перекрыт, чтобы к нему пробиться, придется уложить отряд вооруженных воинов!

– На что вы рассчитываете, отребье? – Агмунд поморщился из-за досадной задержки. И прикрикнул на своих: – Ну что вы возитесь? Перережьте им глотки. Их всего двое!

– Трое, – произнес кто-то у входа.

Мое несчастное, уничтоженное, разбитое сердце вдруг замерло. А потом ударило с такой силой, что стало больно. Не веря, боясь поверить, я прижала руку к груди. Всмотрелась в туман до рези в глазах.

Мне почудилось? Или Саленгвард играет со мной? Или я снова провалилась в обморок и вижу прекрасную грезу? Это ведь не может быть…он?

Морской ветер ворвался в пролом стены, шальным озорником взметнул полы одежд, волосы и клочья тумана. Ласковым прикосновением погладил мои щеки, нежно лизнул мокрые ресницы. И улетел обратно – к своему хозяину.

– Не может быть. Ты мертв! – выдохнул Агмунд.

Шторм улыбнулся и поднял меч.

***

Немного ранее…

Саленгвард встретил Шторма тишиной и туманом. Дойдя до мечей, ильх остановился. На металле краснели бусинами капли крови. Он выругался сквозь зубы. Кто поранился о проклятый клинок? Кто?

Чутье подсказало ответ, и Шторм выругался снова. Надо спешить. Белая лестница растянулась перед ним издевательским оскалом, ильх ответил рычанием. Если бы кто-нибудь спросил, что он ненавидит больше всего на свете, он сказал бы – Агмунда из Дассквила. А еще – ступени. Все в мире, и особенно – эти. Гладкие, белые, скользкие, словно облитые маслом. Обточенные временем и множеством кожаных подошв. Беспощадные ступени.

Если бы кто-то спросил Шторма, чего он боится, он забыл бы про Агмунда, но, увы, тоже вспомнил бы эти проклятые ступени! Потому что давно позабывший страх ильх ощущал панику, стоя на краю лестницы и глядя в ее невообразимую, невыносимую, недосягаемую высоту. Он мог победить опытного, закаленного в боях воина или свалить дикого зверя, мог укротить бурю, мог повернуть течение. Он давно не боялся ни ярости моря, ни гнева грозы, ни живых, ни мертвых. Он умел многое. Но будь все проклято, он не мог преодолеть эту Хеллеву лестницу! Пытался несколько раз, но так и не сумел!

И это понимание сводило Шторма с ума.

Клочья тумана разошлись, показав верхний ярус и людей, входящих в малахитовый дворец. Он опоздал совсем немного! Он должен их догнать. Должен.

Ругательства уже не помогали, и Шторм, сжав зубы, поставил ногу на следующую ступень. Колено прострелило болью сразу же. Никакой подготовки, никакой отсрочки. Первые же ступени могли отправить его в бесславное поражение.

Сжав зубы, боком, чтобы уменьшить вес тела, Шторм полез наверх. Ухищрения не помогали. Боль сжала на ноге стальные челюсти и начала медленно пережевывать. Кожа, мышцы, кости, все ускоряющийся ток крови. Он знал, что это иллюзия, но все явственнее ощущал клыки, рвущие на части его тело.

Выше. Выше. Выше.

Проклятые, ненавистные ступени. Их так много, что невозможно сосчитать. И каждая дарит новую боль.

Когда Шторм добрался до срединного пролета, его тело тряслось, словно в лихорадке, лицо покрыла испарина. Рана на груди нещадно болела и, кажется, снова кровоточила. Уставшая нога мелко скользнула по мраморной глади, и Шторм клацнул зубами. Если он поскользнется… Если только поскользнётся… Лестница внизу казалась ледяной горкой. И, скатившись вниз, Шторм вряд ли сможет снова преодолеть этот путь. О том, что спускаться все-таки придётся, он сейчас не думал. Главное – остановить Агмунда. Прикончить проклятую лестницу, а потом чужаков. Найти Миру и остальных. Спасти.

Кожаный мешочек на поясе налился тяжестью, словно внутри лежал булыжник, а не легкий, почти невесомый порошок. Нана пристегнула его, прощаясь со Штормом. Повесила ему на пояс искушение, от которого так трудно отказаться. Внутри шелестел голос пепла. Достаточно нескольких щепотей… всего нескольких!

Выдохнув почти со стоном, Шторм отдернул руку от проклятого порошка и пополз дальше. Никакого пепла. Он и так слишком близок к бездне. И новая щепоть может стать последним ударом в спину, от которого он кубарем полетит в пропасть. Туда, откуда уже нет возврата.

Всем, кто впервые пробовал пепел, он казался даром Перворожденных, волшебным эликсиром. Пепел исцелял, забирал боль, давал силы. И Шторм тоже попал в ловушку пепла. Раненая в Дассквиле нога заживала слишком медленно, кость срослась неправильно. Даже глубина не могла полностью излечить ильха. Ему мог бы помочь Зов сильного риара, ведь не зря люди всегда стремились жить рядом с таким правителем. Изначальный Зов Перворожденных был дарован для избавления от ран. А любовь прекрасных дев, что слышат его, оказалась приятным подарком. Там, где живет сильный риар, люди здоровы и крепки, их раны заживают легко и быстро.

Но на Последнем Берегу нет такого риара. Здесь нет никакого, здесь только отверженные и проклятые, полоса леса, море и мёртвый город на склоне.

И пепел.

В те первые дни после Дассквила Шторм принял его слишком много. Бирон не сказал, откуда берется исцеляющий порошок. А когда Шторм узнал сам – было поздно. Лишь сила водного хёгга все еще удерживала ильха от перерождения. Так что теперь каждая новая щепоть – это лезвие, застывшее у горла. Может, промажет. А может, и нет. Когда искушение принять еще хоть крошку становилось невыносимым, Шторм вспоминал лица и имена тех, кто не удержался.