"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 466

Шторм тихо вздохнул, его ладонь медленно скользнула по моей руке – от локтя до пальцев. Я постаралась не вздрагивать. Никогда не думала, что руки могут быть настолько чувствительными…

Я осторожно двинула трубу, пытаясь сосредоточиться на том, что вижу. Статуи прекрасных дев, оплетенные сухим плющом и паутиной. Дворец, похожий на малахитовую шкатулку. Разрушенные арки наверху ступеней. Голова ильха на барельефе за ним. Скалы. Просвет и деревянные столбы…

– Надо повернуть, – негромко сказал Шторм. Его голос царапнул легкой хрипотцой. Может, все дело в холоде скальных вод. – Вот сюда. Поток размыл своды пещеры, раньше она была скрыта от глаз. Но вода это изменила. Она течет с вершины горы, попадает туда, а потом по каналам и трубам – в купальни. Оттуда вода приносит то, что мы ищем. Смотри, лильган.

Я несколько раз моргнула, пытаясь отрешиться от ощущений. От его голоса, прикосновения, жара. Мутное стекло ничего не показывало. Или это снова туман? Сизая дымка, затянувшая вершину над самыми высокими террасами.

Но что там? Прищурилась, попыталась рассмотреть лучше. Дым двигался, прятал. Здание? Руины? Еще одна статуя?

Что-то белесое… Что-то непонятное. Дуга, дуга, длинное сочленение… Что я вижу? Взгляд цеплялся за маленькие фрагменты, различимые в мутное стеклышко, но разум не мог собрать их воедино. Еще дуга… И…

Череп.

Огромный, невероятный череп! И дальше – огромный позвоночник, дуги ребер, хвост и кости когда-то раскрытых крыльев…

Великие Перворожденные!

– Хёгг, – прошептала я. – Это хёгг!

Теперь я видела. В огромной пещере лежал скелет дракона. Его тело когда-то свернулось кольцом, словно пряча сокровище. Я поморгала, всматриваясь. Что темнеет внутри останков? То ли дыра в бездну, то ли черное стекло… Не рассмотреть. Зато теперь понятно, чьи именно кости приносит вода. Вымывает кусочки и тащит вниз по склону. А люди делают из этих осколков пепел.

Я шарахнулась в сторону от подзорной трубы. Почему-то стало нечем дышать. Все это как-то ужасающе… неправильно!

– Это Вёльхон, потомок Лагерхёгга. Его душу поймал риар Саленгварда, надев в юном возрасте кольцо Горлохума. И он же его потом и убил. Убил часть себя. Лучшую часть.

Глаза Шторма стали темными от расширившихся зрачков, черты лица заострились. И мне захотелось его обнять. Но я не стала этого делать. Я ведь даже не понимала, почему смерть одного хёгга так задевает варвара. Ведь все это случилось давным-давно.

Перед внутренним взором возник морской змей, который тащил меня через Белый Ёрмун. Блестящая на солнце чешуя, сила и грация. Бесконечная, дикая красота. Что испытывает человек, сливаясь с хёггом? Что испытала бы я? Если бы стала кем-то иным. Кем-то настолько сильным, яростным, несокрушимым. Кем-то, кто способен жить в водах или летать в облаках. Кем-то невероятным! Тем, кого не сломает стихия. Кто сам – стихия! Сам – сила!

Мое дыхание прервалось от восторга и ужаса. Ощутить эту мощь, эту силу частью себя, а потом своими руками ее уничтожить? Да кем надо быть? Даже я, чужачка, почувствовала ярость и боль, лишь представив это! А каково ильхам, для которых каждый хёгг – почти божество? Неудивительно, что Шторма так задевает убийство Вёльхона. И то, как используются теперь его останки.

– Значит… у всех хёггов есть имена?

– Необязательно. – Шторм помолчал, коснулся рукой обруча на своей шее. – Связь, подаренную кольцом Горлохума, трудно объяснить словами. Когда я призываю хёгга, я меняюсь. Но…остаюсь собой. Это тоже я, но несколько иной. Сознание водных хёггов простое и текучее, с ним легко сливаться. И иногда трудно отделить от себя самого. Но, говорят, у крылатых все иначе. Потомков Лагерхёгга отличает не только сила, но и ярость. Поэтому те, кто заключил подобный союз, всегда ищут водных или снежных а-тэмов, способных успокоить нрав огненного зверя. Но порой пойманная душа настолько дикая и яростная, что а-тэм бессилен. Хёгг сопротивляется и со временем поглощает разум и душу человека. Сильный всегда пожирает слабого.

Шторм невидящими глазами смотрел на скалы. Между бровей залегла хмурая складка, словно сказанное причиняло ильху боль. Потом тряхнул головой, сбрасывая капли воды и тяжелые мысли.

– К счастью, это случается редко. Чаще хёгг и человек существуют в дружеском единении, но их сознания не сливаются до конца.

– А Проклятый риар? Что случилось с его хёггом?

– Вёльхону не повезло. Безумным оказался человек, – сухо произнес ильх.

– Значит, из костей хёгга получается пепел?

– Лишь из костей Вёльхона. Другие подобной силой не обладают. Хёгги живут очень долго, а умирают далеко от людских глаз, Мира. В недрах скал, становясь их частью. В морских глубинах. В ледниках на неприступных вершинах. Иногда люди все же находят их кости. Но я никогда не слышал, чтобы из них делали пепел. И за это нас тоже накажут Перворожденные.

Прищурившись, он посмотрел на скалы, и мне почудилось, что Шторм видит скелет даже без увеличительного стекла. Возможно, так оно и было.

– Но почему? Почему эти кости так действуют?

Шторм сжал зубы, и его лицо стало холодным и отстранённым. Все так же глядя на скалы, он сказал:

– Из-за Владыки Скорби. Из-за того, что он сделал.

На узкий парапет балкона бесшумно опустился уже знакомый беркут с пробитой грудкой. Склонил голову, рассматривая нас. Я сжала кулаки, не разрешая себе пугаться. В конце концов, это всего лишь дохлая птица! Я снова повернулась в сторону скал. И вдруг меня осенило.

– Постой… Но если там лежит огромный скелет, то зачем мы ищем здесь? Сюда вода приносит лишь жалкие крохи! Надо подняться наверх! И взять столько, сколько нужно, чтобы заплатить долг! Мы можем пойти туда прямо сейчас…

– Забудь об этом, – неожиданно громко рявкнул Шторм. Дохлый беркут заполошно ударил дырявыми крыльями и грязным кулем свалился с парапета. А ильх схватил меня за руку и потянул обратно в купальни.

– Да стой ты! – от возбуждения я сама дернула его за руку. – Шторм, ну послушай! Мы должны пойти туда, слышишь?

– И думать не смей! – Он впихнул меня в бассейн. – Я показал тебе правду, чтобы ты поняла. Но ты ничего не поняла!

– Но…

– Там нет воды! – забыв о запрете на громкие звуки, разъярился ильх. – И добраться туда невозможно. Думаешь, никто не пытался? Пытались. Не вернулся ни один.

– Там есть лестница!

– И мертвые твари.

Я обернулась на скалы. Пещера выглядела темным безжизненным пятном, лестница сверкала на солнце и казалась совершенно безопасной.

– Там никого нет! Наверное, во всем городе только и остались, что дохлый беркут и еще более дохлый волк! Слушай, мы легко с ними справимся!

Прищурившись, Шторм осмотрел пустой город. Серая зелень, малахитовое безмолвие. Ни движения, ни звука. Даже ветер затих.

– Видишь, там никого нет!

– И это странно, лильган.

– Может, у них закончился срок годности? Ну то есть… их время вышло, и твари… самоустранились!

– Не думаю.

– Ты прогнал живого дикого медведя, что тебе какая-то дырявая тварь! Мы должны…

– Довольно, – оборвал Шторм. – Мы туда не пойдем. Мы останемся здесь, на воде. Возможно, найдем эту проклятую кость и вернемся на берег. И это единственный способ выжить.

– Трусливый способ!

Ильх замер, потом медленно повернулся ко мне. О его ледяной взгляд можно было порезаться. Недобрая усмешка коснулась губ ильха.

– Значит, я трус, Мира, – протянул он с насмешкой. И коснулся рукой своей щеки, перечеркнутой черным знаком. – Это случается с такими, как я.

Резко развернувшись, ильх похромал прочь, а я прикусила язык. Демоны, ну почему я снова ляпнула гадость! Ведь не хотела!

Совершенно расстроенная, я поплелась за ильхом. Снова мокнуть желания не было, и это испортило и без того гадкое настроение. Некоторое время я вяло месила ногами грязноватую воду бассейна, поглядывая на спину Шторма. Спина выглядела напряженной и недовольной.

Через полчаса бесцельного блуждания я все-таки заметила в нижнем бассейне вожделенную кость. Но никакой радости от находки не испытала. Белесый осколок оказался крохотным, с ноготок. Насмешка вместо клада.