"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 248

Ирвин посмотрел на девушку, что спала рядом. Белые волосы разметались по темному покрывалу, нагое тело раскрылось. Красиво. А-тэм уныло скривился. Прав был Сверр. Прекрасная снежная Эйлин желает лишь шелка и драгоценности, а в постели с ней скучно. Да и слишком легко она пошла за хёггом, позабыв о своем муже. Противно как-то… А любоваться белым телом надоедает слишком быстро. Вот и Ирвин уже налюбовался. А ведь когда-то казалось, что, заполучи он деву, не выпустит ее из спальни целую зиму. Зима еще не началась, а он уже пресытился.

Дева заворочалась во сне, недовольно чмокнула губами. И а-тэм испытал внезапный приступ раздражения. Дернул Эйлин за руку.

— Просыпайся.

— Что?

Эйлин спросонья хлопала длинными ресницами, смотрела непонимающе. И раздражение усилилось.

— Одевайся и уходи, — приказал Ирвин, сталкивая деву с постели. — Живо!

— Что? Но почему?

А-тэм рыкнул, не желая объяснять.

— Иди в свой дом, поняла! Тебя проводят.

— Но… как же… я же думала…

— Убирайся, — прошипел Ирвин.

Дева живо вскочила, подхватила свое шелковое платье и украшения, которыми щедро одарил ее а-тэм. Прижала к груди, словно боясь, что отнимет.

И мужчина скривился, отвернулся. Прав был Сверр. Прав…

Досада переросла в раскаяние, что мучило уже десять дней. Как раз столько прошло с нападения диких хёггов, как раз столько риар не показывается в Нероальдафе. И воины уже задают вопросы… Пока осторожные, боязливые, но скоро голоса окрепнут. И тогда придет десяток самых сильных и спросит, готов ли а-тэм стать риаром, раз прежний исчез.

Людям нужен тот, кто будет их защищать, беречь, направлять. К кому они пойдут с просьбами и жалобами, за кого будут сражаться и кто подарит зов.

Вот только Ирвин совершенно не желал становиться этим хёггом. Под крылом Сверра ему всегда было спокойно. Он мог топить по его приказу корабли, драться с пришлыми, таскать на дно врагов и воровать чужих дев. А потом пировать, сидя по левую руку от черного риара.

А теперь Сверр исчез. И вход в пещеру с золотом закрыт. Там ли риар или где-то в недрах скал — не узнать. Нероальдафе потихоньку отстраивают, возводят разрушенную башню, чинят стену. И пока люди заняты. Но скоро…

Ирвин зашипел, отгоняя тень своего хёгга. Ему хотелось, как обычно, уйти в глубину, зная, что Сверр все решит и со всем справится. Но теперь решать приходилось а-тэму. И голова Ирвина уже гудела от вопросов, жалоб, недовольства…

И даже беловолосая Эйлин не смогла развлечь. Снулая рыба, а не дева…

Не то что чужачка из-за тумана. В той жила душа воина. Или… хёгга. И Лив никогда не предала бы своего мужа. Глаза бы выцарапала за предложение, что сделал Ирвин белоснежной Эйлин!

Может, потому он так злится? Потому что Лив всегда вызывала слишком непонятные чувства? Интерес. Ее хотелось разгадывать, хотелось изучать… Он мог бы увлечься чужачкой так же, как и Сверр, но не желал этого признавать.

Ирвин потер колючий от щетины подбородок. Устало прикрыл глаза. Он бы сказал риару, что девка жива. Да где же его теперь искать? А впрочем… лучше не говорить. Чего риар точно не простит, так это того, что его Оливией попользуется другой. Да еще и снежный… Нет, такого Сверр точно не потерпит. А в том, что Лив уже греет Данару постель, Ирвин не сомневался. И ведь хотел оставить чужачку на дне, да не смог. Думал — свалится по дороге, не выдержит, а она висела на его шкуре, как ни крутился. И утащить в глубину Ирвин не решился… Выкинул на берег, злясь и на себя, и на Лив…

Горький привкус остался на языке, и а-тэм сглотнул его, морщась. Вкус предательства, вот что это. Его предательства! И вроде правильно все сделал, но почему же так плохо?

Ильх сплюнул на пол, пытаясь избавиться от горечи. Да не вышло. И что теперь делать, он не знал.

Раздраженно схватил свою одежду, натянул торопливо. И отправился в единственное место, где в последние дни находил успокоение. С северной стороны Нероальдафе, на клочке суши в море, стоял одинокий дом. Соленый ветер и долетающие брызги воды покрыли темные, просмоленные бревна белым налетом, крохотные оконца заколочены досками. Но из трубы вился дымок, показывая, что жилище обитаемо.

Ирвин выполз на берег, встряхнулся, возвращаясь в человеческое тело, оправил мокрую одежду. Холода он не чувствовал, даже стоя на двух ногах, а не ползая змеем. Да и ткань на нем высыхала почти мгновенно. А-тэм толкнул дверь и уставился на вскочившего с кровати мальчишку, что таращился на него со смесью испуга и обожания.

— Чего встал? Тебе рано прыгать, — ворчливо сказал а-тэм. Бухнул на грубо сколоченный стол кожаный непромокаемый сверток с мясом, вареными яйцами, хлебом и сыром. И подумал, что надо было принести густого бульона с кусочками теста, такой варили в племени, где родился Ирвин. Хотя а-тэма и забрали оттуда совсем мальчишкой, но вкус того варева он помнил. Вот только тащить похлебку, будучи морским змеем, не слишком удобно. Да и остынет все в водах фьорда. Потому придется мальчику довольствоваться сухим и холодным припасом.

— Пусть бережет тебя море, Ирвин-хёгг, — благодарно произнес Вилмар, склоняя голову и упрямо не садясь на узкую кровать в углу. Ирвин хоть и хмыкнул, но посмотрел одобрительно. В мальчишке есть характер и сила, значит, выйдет из него хороший воин. Хоть и никогда — хёгг. Примерить второй раз кольцо Горлохума не удавалось никому. Хотя бы потому, что в этом поединке не бывало таких, как Вилмар. Мальчишки либо справлялись с духом дикого зверя, либо — и чаще — погибали.

И словно услышав его мысли, мальчик шагнул ближе, вскинул голову. Бледный, с синевой под глазами, но губы сжаты решительно.

— Скажи, что будет со мной, Ирвин-хёгг? И как случилось, что я остался жив? — Вилмар растерянно тронул свою шею. — На мне нет кольца, а ребра сломаны… значит, я проиграл, ведь так? И значит…

Мальчик осекся, но взгляд остался упрямым.

— И значит, не имею права на жизнь.

Ирвин хмыкнул и опустился на скамью у стены.

— Торопишься умереть, Вилмар? Вырасти для начала, а там у тебя будет много возможностей отправиться в вечность. А пока — рано. Нечего тебе рассказать перворожденным хёггам за гранью, нечем позабавить. Поэтому сегодня ты отправишься в Шарондальхолл.

— Куда? — изумился мальчишка.

— Это за морем. Далеко. — Ирвин смотрел сурово, не позволяя себе улыбку, хотя и хотелось рассмеяться, глядя на вытаращенные детские глазенки. Но а-тэм вспомнил Сверра. Тот умел выглядеть так, что даже бывалые воины вздрагивали. И лишь Ирвин знал, что в душе Сверр то веселится, то раздражается от того, как его боятся.

Но воспоминание сослужило добрую службу, и а-тэм остался серьезным.

— Да. Считай это приказом твоего риара, Вилмар. Ты отправишься на корабле, что скоро пройдет мимо берегов Нероальдафе. Это послание отдашь рулевому. — На стол лег запечатанный воском свиток. — И сделаешь все, чтобы стать достойным воином. А о кольце Горлохума забудь. И никогда не рассказывай, что пытался его надеть… Никому. Понял меня?

Мальчик хлопнул длинными темными ресницами, светло-карие глаза блеснули.

— Но как же…

— Я непонятно говорю, что ты споришь со мной? — Ирвин резко поднялся, посмотрел свысока. И снова напомнил себе Сверра.

— Понятно… — испуганно залепетал Вилмар. Выпрямился, глянул смело. — Я все запомнил, Ирвин-хёгг. Я сделаю так, как велите мой риар и ты. Это… — он облизнул губы, — это ведь не просто так, да? Я вам нужен там, в Шарондальхолле? Так?

— Поешь, — насмешливо ответил Ирвин. — И помни мои слова. Стань достойным воином.

О том, что мальчик никогда не увидит мать и родичей, Ирвин промолчал. В конце концов, Вилмар знал, на что идет, желая примерить кольцо Горлохума. И по закону выжившего парня надо принести в жертву, скинув в воды фьорда, дабы успокоить разбуженных диких хёггов.

Впрочем, именно это а-тэм и скажет сегодня вечером на совете воинов.

Прищурившись, Ирвин наблюдал за парнишкой, собирающим нехитрые пожитки. Движения у мальчика были все еще скованными — берёг срастающиеся ребра, но помогать а-тэм не стал. Это лишь оскорбит и без того растерянного Вилмара. Помогать собирать скарб воину может лишь мать или жена, но никак не другой воин, тут уж каждый обязан справляться сам. Так что Ирвин вышел, остановился возле валунов, поросших мхом и закрывающих домик от соленых брызг. На горизонте черным зубом торчал Горлохум, над вершиной вулкана стелился белый дым. В другой стороне высилась башня Нероальдафе. Ирвин привычно приложил ладонь к глазам, всматриваясь в блики на воде. Точку в волнах не заметил бы человеческий глаз, но угадал взор хёгга. Корабль. Значит, пора.