"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Липарк Михаил - Страница 153

— М-м, кажется, тебе стало лучше? — промурлыкала она. — И почему я постоянно должна тебя спасать?

Лучше? Мне отвратительно. Просто ужасно! Мой пах горит огнем, а неудовлетворенное желание превращает мозги в пареную репу. Протянул руку, обхватил Одри за шею, притягивая к себе.

— Я все еще умираю, крошка. Так что поторопись.

Она приподнялась и очень медленно опустилась. Пухлые губы сложились в искушающую улыбку.

— Ты так рычишь, Лекс, это не похоже на хрип умирающего. — Двинула бедрами, сидя на мне. Вверх — вниз… — И так стонешь, что хочется делать это вечно…

— Я не… стону… — убедительно простонал я.

Одри откинула голову, увеличивая темп. Я надавил ей на спину, поймал губами кончик груди, втянул в рот. Под моими ладонями были округлые ягодицы, и златовласка скакала с опытностью искушенной наездницы. И да провались все в болото! Я стонал! И ругался. Хотел перевернуться, но девушка не позволила.

— Не в этот раз, — ее язык прошелся по моим губам. — Не в этот…

Я хотел съязвить, что с ней можно сдохнуть от старости, ожидая следующего, но ее движения окончательно расплавили мой мозг. Сила вливалась толчками — столь мощными, что я уже не только стонал, но почти выл, сходя с ума от наслаждения. Женская энергия всегда подпитывала меня, но в этот раз я ощущал что-то запредельное. Я даже не видел ничего, только чувствовал все острее и ярче, с каждым толчком и каждым движением. Все ощущения сконцентрировались в одном месте, и я шипел что-то гадкое и нецензурное, побуждая Одри не останавливаться.

А потом все-таки перевернулся, вдавил ее в мягкий дерн и мятый ворох одежд.

— Следующий раз уже наступил, — прохрипел, фиксируя ее руки над головой, чтобы не гладила, не касалась. И не от того, что не нравилось. Оттого, что нравилось слишком сильно! Я хмелел от ее вкуса и запаха, от той силы, что мог получить лишь от нее. Наверное, все дело именно в этом. В ее особенной силе, что вызывает у меня дикое и неконтролируемое привыкание. Я просто катастрофически пристрастился к ней. Может, иллюзионы сродни дурману? Не знаю, но я точно стал одризависимым. И жажду получить ее снова. И снова. И снова…

А после сегодняшнего дня, боюсь, буду хотеть этого еще сильнее. Одри изменилась. Она словно с цепи сорвалась или, наконец, позволила себе то, что отрицала. Мы оба сорвались с привязи в жажде обладания друг другом и потому катались по траве с остервенением диких зверей. Первый раз лишь освободил пружину, держащую снаряд, и теперь мы неслись на полной скорости, не думая о направлении. Влажные губы, горячие пальцы, шелковые волосы в моем кулаке, изогнутая спина… Ее стоны. Те самые, что снились мне ночами, и я просыпался злой и возбужденный до предела.

— Лекс…

И мне нравится, как она произносит мое имя. Когда я внутри нее, когда тараню и хриплю, она выдыхает это протяжное «Ле-е-екс», и меня снова накрывает экстазом, судорогой сводит тело, и я ругаюсь от болезненного наслаждения.

Рухнул на землю рядом с Одри, поморгал.

— Ух ты, туман, — удивился, осматриваясь. — Я думал, у меня в глазах мутится.

— Туман, — согласилась златовласка, закинув руки за голову. Платье до сих пор болталось где-то в районе ее талии, как и нижняя рубашка, панталоны оказались на ближайшем кусте. Моя одежда тоже натянута кое-как, но было ужасно лень даже штаны поправлять. Перевернулся на бок, провел пальцем, рисуя на груди Одри какую-то загогулину. Кажется, я не могу не прикасаться к ней.

Пациент безнадежен.

Она тоже легла на бок, глядя на меня. Зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Я бы сейчас выпила кофе и съела блинчики, — сказала Одри.

А я бы съел тебя. Откусывал бы по кусочку, слизывал сахар с кожи и растягивал это удовольствие, словно лакомка. Да. Совершенно безнадежен.

— Не отказался бы от кофе. А после ты рассказала бы мне, когда именно все вспомнила, — усмехнулся я. — Твои воспоминания давно при тебе, не так ли, детка?

Она застыла, мечтательная улыбка сползла с ее лица, и я ощутил сожаление.

— С чего ты это взял?

— Догадался. Ты все помнишь. И как давно?

Девушка нахмурилась, перевернулась и поднялась, натягивая свои тряпки.

— Ответь, Одри.

— Когда мы прибыли в Кайер, — сквозь зубы бросила она, не поворачиваясь.

— Значит, врала все время, — я сел, подобрал свой левый сапог. Правый почему-то остался на ноге.

— Я вспомнила… но не все сразу, — пробормотала она. — Первым то, что случилось в монастыре.

— Занятно.

— Что занятно? — покосилась на меня через плечо.

— Занятно было смеяться надо мной.

— Смеяться над тобой? — вспыхнула златовласка. Обернулась гневно. — Ты врал мне с того момента, как увидел в Долине! Наплел с три короба! И делал все, чтобы заполучить в постель, но сам не собирался и пальцем пошевелить, чтобы…

— Чтобы? — вкрадчиво сказал я. — Я предупреждал, что сделаю, если ты мне соврешь?

— Знаешь что, Лекс! — она уперла руки в бока, и грудь натянула батист рубашки. Да, поторопился я с разговором. — Да, я соврала! Ждала, когда ты сам скажешь хоть слово правды! И я не собираюсь извиняться, понял? И можешь не благодарить за свое спасение, я уже жалею о нем! Надо было оставить тебя умирать!

Она дрожащими руками натянула платье и принялась застегивать пуговички, путаясь в петельках и ругаясь.

— Ну что за гребаные пуговицы! — рявкнула моя нежная златовласка. Я уставился на нее с интересом. Одри топнула ногой. — Смрадный труп! Я всю жизнь пыталась быть хорошей! Хорошей, чтоб оно все в задницу провалилось! Доказывала всем подряд, что я не монстр с умением превращаться, что не виновата в магии, что не имею отношения к воровству дяди! Я была прилежной девочкой и мечтала о домике и добром муже! И где я теперь? — она сделала широкий жест рукой. Растрепанная, грязная, с опухшими губами и невероятно злая. Кажется, я сейчас снова задеру ей юбку. — Прыгаю на чернокнижнике, ору от удовольствия, участвую в похищениях, заговорах и переворотах! И знаешь что? — заорала она, яростно сверкая глазами. — Да пошло оно все! Мне надоело быть хорошей, надоело выпрашивать любовь, и ты тоже мне надоел! Ясно тебе? Катись ты к демонам, Лекс Раут!

Я смотрел на нее во все глаза, кажется, у меня даже слегка отвалилась челюсть.

— Уже, — осторожно сказал я. Одри сжала кулаки, словно намеревалась хорошенько мне треснуть, и я счел за лучшее пояснить: — Уже у демонов. Мы на Изнанке, Одри.

ГЛАВА 16

— Равнение на командующего! — громогласный вопль прокатился по тренировочному полю Эльхаона. Сотни вооруженных хищников — с крыльями, клыками и когтями — уставились на Армона звериными глазами. Его армия. Его стая. Он чувствовал связь с каждым из них, как и положено альфе. Он ощущал ментальные нити, что сплетали их всех в единую сеть — прочную, надежную, нерушимую.

Он надеялся, что это так. Что эта сеть и эта стая сможет выстоять.

Даже без него. Без альфы.

В груди стало холодно и больно. Здесь, в Пустоши, Армон наконец обрел все, что искал долгие годы. Пристанище, поддержку, семью. Даже больше, чем искал. Кто бы мог подумать, что проклятые земли однажды станут его домом? Самым лучшим из возможных. Он уже любил Пустошь. Любил, как часть себя. Он видел, как прекрасна она — с бесконечностью равнин, где стелется ковыль и земляные кошки ищут свою пару. С острыми пиками скал, на которых гнездятся шестикрылые полуразумные птицы. С огромными соснами, границей стоящими у Долины Забвения и с Эльхаоном — древним, разрушенным, но все еще живым. Армон мог увидеть Пустошь глазами парящей в небе птицы или бегущего сквозь лес зверя.

И сейчас он чувствовал гордость, глядя на ряды своих воинов. Кто-то вооружен лишь тем, чем оснастила природа, иные — уже в железной броне, защищающей грудь и бока. Оружейники и металлурги Эльхаона без перерыва куют защиту для стражей вот уже половину месяца. Таков приказ главнокомандующего.

И не только броню. Город ощетинился пиками, оскалился решетками и накрылся сетью, способной уберечь от нападения с воздуха. Ворота охранялись бдительными дозорными, обрушенную часть стены возвели в кратчайшие сроки.