Высадка. Стужа (СИ) - Таро Винд - Страница 30

Я избѣгаю паденiя въ яму самоѣдства и стараюсь оставаться открытымъ для разныхъ точекъ зрѣнiя. Вѣдь именно из этого разнообразiя мнѣнiй возникаютъ идеи и открытiя. Стремленiе къ приключенiямъ, побѣдитъ всѣ трудности, даже заснѣженные холмы и ледяныя преграды.

Чувство внутренняго огня не дѣлаетъ меня выдающимся. Я буду искать своихъ соратниковъ и единомышленниковъ, чтобъ вмѣстѣ двигаться впередъ. Даже въ томъ случае, если они живутъ значительно позже меня.

Но я не сдаюсь. Я продолжаю бороться, пишу это письмо, словно мой послѣднiй рубѣжъ сопротивленiя. И пусть это не бенефисъ, а скорѣе исповѣдь безумца, но я не могу молчать'.

Прочитав, я несколько минут молчал. Захлестнула какая-то апатия. Это же, получается, вовсе не три года длится. И не пять, если верить байкам Кассандры об умирающих людях, построивших первые избы в Городе. Я ведь дотошный. Однажды удалось вывести её на разговор. В сердцах мэр призналась, что успела познакомиться с теми, кто жил в поселении на момент высадки самой Кассандры. Но она давила на то, что ни порядков, ни общины тогда не было.

Это письмо написано лет сто назад! Или больше. Я ещё раз с отвращением посмотрел на впечатливший меня носитель информации.

Письмо забрызгано чем-то похожим на гной и кровь, определить точнее не берусь. Наверняка от зомби осталось. Бумага, на которой оно написано, толстая и грубая. Она казалась старой и пожелтевшей, словно пребывала в пыльных подвалах веками. Её поверхность выглядела так, будто её не раз мяли.

Чернила, которые использовались для написания письма, были тёмно-фиолетового цвета и имели густую консистенцию. Текст размазан, что свидетельствует о том, что письмо написано в спешке. Буквы заострённые и вытянутые, будто пытались проникнуть сквозь бумагу, чтобы передать своё отчаяние.

В тексте множество помарок и исправлений. Перечёркнутые фразы намекали на то, что кто-то постоянно пытался выразить свои мысли более точно. Это письмо несло с собой предупреждение адресатам о том, что мир, в котором жил автор, изменился.

— Прикольно? — нарушил тишину Греховод.

— Ты понимаешь, что вообще это значит? — тихо спросил я.

— Не совсем. Я тут недавно. Обучаюсь экстерном.

— Людей сюда отправляют уже целый век. Я сначала считал, что это пространственные дыры из-за того, что учёные с чем-то напортачили. Но теперь картина совсем другая. Это какой-то эксперимент. На Карфаген привозят и бросают выживать. Наверняка за нами смотрят. Тут не природа виновата. Мы — подопытные приматы!

— Не кипешуй ты так. Ну, телепортировали нас на другую планету. Надо выбираться. Теперь ты знаешь больше, ха-ха. Погнали, разденем зомбяру. Заодно, может, ещё чего пронюхаем. Оптимизма добавь, брателла. Стакан наполовину полон пивом!

Как он не теряет такой настрой? Или бравирует? Слишком молодой, не чувствует опасности? Мне нечего возразить.

Мы отправились на указанное Греховодом место. Сейчас он меня там пристрелит, а сам вернётся жить в доме припеваючи.

— А ты кем работал на Земле? — я спросил только ради того, чтобы разбавить гнетущую обстановку.

— Воровал, — спокойно ответил Греховод. — Потом обнёс кого не надо, меня чуть не грохнули. Бог спас, поэтому теперь в завязке с криминалом.

Ох, повезло же мне. Я аж содрогнулся. Почему сюда не отправили молчаливого физика-ядерщика с монтировкой в руке?

Зомби лежал на месте. Джемпер с узором в виде оленя, поверх какая-то несуразная жилетка с двумя пуговицами. Верхней одежды на нём не было. Джинсы клёш. Массивные ботинки красного цвета. Какой-то неформал, что ли? Откуда у него письмо из позапрошлого века?

Глава IV

Статья 245 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Жестокое обращение с животными»

Глава IV . Статья 245 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Жестокое обращение с животными»

— Если судить по одежде, я определённо не скажу, что этот человек жил в девятнадцатом веке. Тем более, вряд ли бы за столько лет от трупа что-нибудь осталось, — сказал я вслух очевидные вещи, чтобы разбавить тягостную атмосферу.

— Не судите, да не судимы будете, — многозначительно произнёс Греховод. — Когда бы он ни умер, это был человек. Если по-правильному, то похоронить его надо. По-людски поступить. Не веди себя как в кино, шевелись! Пока ещё какой обитатель леса не припёрся поглазеть.

Я на ровном месте вспылил. Хоть у него и пистолет, но это не даёт права парню, который младше меня, тут командовать.

Надо досконально разобраться в ситуации. Есть ли у Греховода разрешение на оружие? Для его получения требуются справки о состоянии здоровья, в том числе психического. Кто возьмёт на себя такую ответственность? Кто выдаст этому достопочтенному гражданину документ о том, что у него нет проблем с башкой?

— Как бы тебе объяснить? Я интересуюсь в основном налогами, поэтому фильмы о зомби решительно не мой выбор. Понятия не имею, что нужно делать с ожившими мертвяками! Я даже «Ходячих» не смотрел! С радостью и далее останусь в неведении! Потому что наплевать мне на них! Такое не случается взаправду в приличном обществе! Я тебе не персонаж ожившей книги Франца Кафки. Поэтому не собираюсь участвовать в безумных затеях. Надо тебе — хоть обхоронись тут.

Греховод не очень впечатлился моему срыву, отчасти намеренно картонному.

— «Обхоронись». Какой эксклюзивный речевой оборот. Как полагаешь, Маркус, кроме тебя на всей планете Земля его кто-либо вообще использовал? Хотя бы единожды. Как минимум на Карфагене точно нет. Тебе нравится чувствовать себя не таким, как другие, Маркус? Выделяющимся из толпы? В такой ситуации отчаянно требуется титул. Нареку тебя Бакалавром терминологии.

Его голос звучал так вкрадчиво, что я, несмотря на ободряющий посыл, почувствовал себя очень неуютно.

— Трудно перестать сливаться со стадом, ведь действительно? Ой, девушки с гладкими кисками не глядят с вожделением на конформиста? Они вообще не смотрят на конформистов! Ты что, пропускал азы? Маркус, в рот тебя, ты что, часть общества? Солидная или так, намазать на край тарелки? У тебя вообще есть своё мнение? Непопулярное, но зато твоё? Маркус, ты вообще хоть что-то полезное сделал для общества, членством в котором наверняка кичишься?

С каждой фразой Греховод подходил ко мне ближе. Ещё немного, и почувствую запах его слюны. Я ощутил, что злить его мне совсем не хочется.

Опасные какие-то вопросы. Провокационные. Я ещё не научился разбираться в его настроении.

— Наверное, нерационально ссориться с большинством. В социуме много выдающихся людей, заслуженно уважаемых, — осторожно попробовал ответить я. — Народные артисты, к примеру, или же…

Греховод не дал мне договорить.

— Ты это на Земле оставь, придурь. Наше нынешнее элитарное общество состоит из меня, тебя и той твари, что я ранил. Как ты её называешь, мохнатую мерзость? Беложопым? Вряд ли Беложопый выступит против организации последних почестей для сударя, которому я снёс башку.

— Слушай, нужно же адекватно к проблемам относиться. Тебя терзает чувство вины, но этот человек, когда напал на тебя, уже был мёртв, — сказал я и хлопнул Греховода по плечу рукой. Тот не отреагировал. Глядя куда-то между деревьев, он произнёс:

— Есть у меня версия. Вдруг на этой планете в зомби превращаются на небольшой период? Типа как оборотни при полной луне становятся шерстяной занозой в заднице. Съел карфагенский человек что-нибудь не то. Что вы тут собираете? Барбарис, ты сказал? Вот барбариска попалась ему невкусная, и желудок отторг — он превратился в зомби. Например, на сутки. Пищевое отравление, мол, у них так на планете работает. Чем тебе не сюжет? Организм быстро гниёт, выводя с собой вредные элементы, после чего регенерирует в классное, упругое тело. Ещё лучше, чем до этого!

— Барбариска — это конфета, — автоматически поправил я логическую нестыковку.

— По фигу мне, — огрызнулся Греховод. — И вот такого, вполне полноценного человека, который наверняка вывел бы нас отсюда, я, испугавшись, убил! Он мог отвести нас в место, где дают модные джемперы. Маркус, у тебя такое безразличное лицо, что неясно, кто из вас зомби! Приступаем! Роем могилу.