Вычислитель. Тетралогия - Громов Александр Николаевич - Страница 182

Именно жертва. Мысль о суициде также была внушена ему, причем годилось не всякое самоубийство, а только такое, после которого не останется ничего для лабораторного анализа. И недаром Постиго убедил Стиннеса в том, что незачем раскапывать завал. Как он, наверное, потешался про себя! Теперь, несомненно, доволен: Эрвин Канн признан покойником, охота на него прекращена.

Тщательно продуманная и притом долгая операция… Ведь надо было купить Раулю усадьбу на Эдеме, надо было как-то побудить его обосноваться на всеми забытой Лусии – ради достоверности, конечно, – надо было выждать, затем навести Интерпол на его след, заманить сюда преследовательницу… Трудно! Чревато осложнениями. Однако сработало, и побочным результатом оказалось спасение пяти с половиной тысяч лусиан. Хуан Постиго, он же Эрвин Канн, не зря выглядел довольным: даже ему приятно мимоходом сделать доброе дело.

Хорошо он устроился: ну в чью дурную голову заберется подозрение, что заместитель Стиннеса, заслуженный работник и одновременно самый светлый ум Интерпола, – на самом деле легендарный Вычислитель? Нет таких сумасшедших. А чего он хочет? Только ли обезопасить себя и каждый день давать привычную нагрузку мозгам? Возможно. Или, всю жизнь ненавидя Лигу Свободных Миров, где, по чести говоря, со свободой миров как-то не очень, он пытается разрушить ее изнутри? Тоже возможно. Для бывшего капитана Интерпола это, в общем-то, уже безразлично.

Она ничего не сказала Андрею о своих подозрениях – у мужа, как всегда, было полным-полно дел, да и незачем ему знать. Но что означала прощальная фраза Постиго: «До встречи, капитан!»? Проще всего предположить, что она предназначалась для ушей Стиннеса: мол, не жди добра, дезертир, мы за тобой вернемся. А может быть, у нее был второй смысл?

Если так, то что ж… до встречи!

«Он ведь должен был понимать, что я догадаюсь! – мелькнула пугающая мысль. – Что значу я в его расчетах? И Лусия, и Андрей, и мой нерожденный, но уже, кажется, зачатый ребенок?»

Можно гадать – невозможно знать. По итогам жизни Эрвина Канна о нем наверняка известно только одно: если Вычислитель может не делать зла, то он его и не делает. Значит, есть надежда на лучшее.

А это главное, что нужно людям.