Вычислитель. Тетралогия - Громов Александр Николаевич - Страница 157

Сколько внятных знаков нужно, чтобы заставить думать хотя бы самых понятливых аборигенов этой планеты? Десять? Сто?

Может, огненные письмена в небе?

Так они уже есть – Кровавый Глаз уже сколько дней подряд взбирается высоко над горизонтом и с каждым днем светит чуточку ярче. Нарушилось расписание приливов и отливов, навалилась необычайная для начала лета жара, один за другим пошли подземные толчки – а им все мало! Из океанских глубин поднялись полчища несуразников, и, кстати, полностью подтвердилась гипотеза о том, что они такое, – неужели и этого мало?..

Так мог бы думать кто-нибудь другой, но не Эрвин. Тупость людей не вызывала в нем ни злости, ни досады. Люди таковы, каковы они есть. Предсказуемые. Не способные удивить. Когда припрет – изобретательные, а в стабильных условиях – косные. И всегда воображающие себя намного более великими, чем это полезно хотя бы для простого выживания.

Ничего нового.

Эрвин размышлял о другом: зачем он вернулся? Ведь знал, что так и будет, тут и расчеты не нужны. Лусианам пора спасаться, а они будут спорить до хрипоты, не верить алармистам и терять время. Нормально. Таков материал, таковы его базовые качества, поддающиеся оцифровке. Но зачем здесь он, Эрвин Канн?

Поражала мысль: просчитывая – как правило, без особого труда – действия других людей, он не сумел просчитать свои. Теорема о неполноте-да, она самая. Без помощи со стороны никто не в силах определить полный набор своих параметров. Это что же – вляпался, как сосунок, в банальную истину?

Выходит, так.

Можно утверждать: хотел спокойно прожить остаток жизни на этой богом забытой планете, потому и вернулся – побороться за спокойное дожитие. Но это будет полуправдой. Можно сказать и так: стало любопытно, насколько точно оправдаются предварительные расчеты. И это тоже будет полуправдой, но две полуправды, соединившись, все равно не дадут окончательного ответа.

Привык за эти годы – так будет точнее. Как и повсюду, люди на Лусии оказались беспечны и безосновательно самонадеянны. Но он еще три года назад знал, что должно случиться с ними, – и два с половиной из них думал, не стоит ли удрать, пока не поздно.

Не удрал.

И не потому, что было некуда. Он мог бы устроиться почти на любой планете Унии или Земной федерации, где до него не дотянулись бы лапы ищеек Лиги. Но второй раз выбрал Лусию – уже зная, что ее ждет.

Что это – старческое слабоумие? Если да, то не вовремя. Если нет, то до объяснения придется еще докапываться.

Может, просто захотелось решить интересную задачу?

Да. Безусловно. Вне всякого сомнения. К старости возрастает потребность в покое, однако разум протестует, вот в чем беда. Еще не угасший разум – старческий, едкий… Жить без мозговой нагрузки нестерпимо скучно, – но разве нельзя было затеять головоломную игру на любой развитой планете?

Еще как можно. Два обстоятельства были против. Во-первых, ради чего? Денег? Власти? Деньги не были проблемой, а императорские регалии никогда не привлекали Эрвина Канна, как не привлекала и диктаторская власть. Во-вторых, никакой человеческий интеллект не сравнился бы с могущественными искинами, управляющими размеренной жизнью Земли, Терры или даже Сиринги. В таких условиях для Вычислителя осталась бы одна «экологическая ниша» – крысиная. Открытое противостояние означало бы верный проигрыш. Да и зачем оно, открытое, кому нужно? Не видно цели.

А роль крысы уже опробована там и сям – всякий раз без удовольствия.

Среднеразвитые планеты-доминионы давали больше простора. И все же – Эрвин не мог не признать – большая часть жизни была потрачена на суету и копошение. Иногда попадались интересные задачи с неожиданными решениями, но все это в прошлом.

Утомившись, он нашел Лусию, намереваясь провести остаток жизни в покое. Планета находилась вдалеке от обитаемых миров, что вполне устраивало. Колония была основана выходцами с Сиринги, одной из развитых планет Унии Двенадцати Миров, что также было хорошо. Как водится, первые колонисты были сектантами, бежавшими от гонений, но у их потомков почти вся религиозность куда-то испарилась, что было совсем замечательно. Осталась привычка жить общинами человек до ста в каждой, дружно работать в ноле или на созданном общиной предприятии, а что до совместных молений, то они больше смахивали на рабочие совещания и планерки с чисто ритуальным поминанием Всевышнего. Словом, туземцы понравились.

Заплатив за гражданство и построив себе усадьбу с неплохим домом и хозяйственными постройками, он так и жил, прослыв безвредным чудаком-меценатом, и развлекался абстрактной математикой, пока не осознал, что есть конкретная задача.

Один из важнейших параметров этой задачи – Андрей Илюхин, начальник полиции и временный менеджер Лусии – как раз входил в ворота усадьбы. Заметив Рауля-Эрвина, прячущегося от клонящегося к закату солнца под навесом, он обогнул цветник с гудящими над ним пчелами и решительным шагом направился к старику.

– Давненько ты ко мне не заглядывал, – констатировал Эрвин.

– Точно, – согласился Андрей, устремляясь в тень и утирая пот со лба. – А это у тебя что? – указал он на установленный на деревянных козлах некий ящик с торчащим из него большим раструбом.

– Это? Слушаю море.

– Не понял…

– Инфразвук. Предвестник глубинных землетрясений под океанским дном. Если нет нормальной геофизической обсерватории, так хоть это… Надеюсь предупредить людей о цунами… хотя если оно будет выше двадцати метров, то предупреждать нет смысла.

– Ясно. Тут еще эти твари… Я сразу радировал рыбакам: все на берег, срочно.

– Лучше поздно, чем никогда, верно?

– Перестань язвить! – вспыхнул Андрей. – В море всего и было две шаланды. Одна успела войти в устье Быстрицы, люди спаслись. А со второй нет связи.

– И не будет…

Андрей скрипнул зубами. Захотелось рявкнуть: «Сам знаю!» Старик, конечно, умен, но умеет вывести из себя. Люди, вероятно, погибли, а он спокоен!

Нет, даже любопытен:

– А что насчет того щупальца с острием – яд или электричество?

– Электрический орган, – буркнул Андрей.

– А насчет половой принадлежности?

– Имеется принадлежность, имеется! Самец.

– Я так и думал…

Думал он! Скажите пожалуйста!

– Я собираю общий сход, – сказал Андрей.

– Очень хорошо, – одобрил Эрвин.

– Завтра на рассвете.

– Уже хуже. Лучше бы сегодня.

– Из дальних поселений люди не успеют добраться сюда даже завтра.

– Тем более незачем ждать. А Юлия Новак?

– Велел выпустить и выдал предписание. Пусть убирается.

– Очень плохо. – Отвернувшись, Эрвин прошептал что-то в кулак.

– Не имею оснований задерживать ее, – сухо ответил Андрей. – А вот выслать в шестьдесят минут имею все основания и даже обязан. Ты что, мечтаешь поссорить нас с Террой? Чтобы оттуда к нам заявился корвет, а то и целый крейсер?

– Ничего не имею против…

– Ха! Надеешься, что чужие вояки нам помогут?

– А хотя бы.

– Первым делом они потребуют выдать Новак, причем вместе с тобой, хоть это ты понимаешь? Возьмут нас за горло.

– Ну и выдашь. – Эрвин имел самый безмятежный вид.

– А! Ну-ну… – Андрей был обескуражен. – Кстати, а что грозит тебе на Терре?

– Ничего не грозит. Я просто не окажусь там.

Манера старика изъясняться ребусами могла бы вывести из себя кого угодно. Андрей глубоко вдохнул через нос и мысленно сосчитал до десяти.

– Я надеюсь, ты выступишь на сходе? – спросил он.

Ответ удивил. Он шел вразрез с недавними словами Рауля-Эрвина:

– Не собираюсь там появляться.

– Почему?!

– Потому что это только повредило бы делу. – На сей раз старик был расположен дать более развернутое объяснение: – Рассуди сам: кто я такой? Чужак – это раз. Значит, не лусианин по духу, никому не родственник, не понимаю местных проблем и вообще не заслуживаю доверия. Такому не место на трибуне. Далее, я считаюсь богатым бездельником, то есть подозрителен для небогатых и трудолюбивых – а их на Лусии большинство. Это два. С чего это старый хрыч уговаривает честных тружеников бросить нажитое и сломя голову бежать в горы? Каким образом и сколько он рассчитывает на этом наварить? Может, рассчитывает стать полноправным хозяином планеты, этаким царьком?