Сережа, думай об империи (СИ) - Коткин Андрей - Страница 34

— Как-то здесь не слишком уютно, — негромко заметил Стас, слегка передернув плечами и несколько нервно оглядываясь.

— Ну, в подобных пещерах всегда так, — попытался приободрить я его, протягивая небольшой медальон, захваченный в последний момент по совету Гуамоко специально для Стаса, все же ментальные наработки его рода в качестве защитных годились не совсем. — Держи. Это небольшой ментальный щит. С ним полегче будет. У меня точно такой же.

Сам я ничего особенного пока не чувствовал, ну кроме разве что закономерного дискомфорта от нахождения в темноте на неизвестной, но потенциально опасной территории.

Накинув на шею цепочку с медальоном, Стас и в самом деле заметно оживился, обретя потерянный энтузиазм и любопытство.

Хе-хе, где-нибудь, в бывшем доме деда, двадцати метров отличной видимости за глаза бы хватило, чтобы все четыре стены сразу рассмотреть во всех подробностях. В Иринкином родовом замке, возможно, чтобы изучить стены самых просторных замков, пришлось бы сделать по паре десятков шагов к каждой из стен по отдельности. В этом, циклопических размеров помещении, нам пришлось изрядно побродить. Карту нашли, а вот каких-нибудь сопутствующих сокровищ, к огромному сожалению моего спутника, вообще ни единого предмета не попалось. Только стены, даже на вид тяжеленная каменная мебель и высокие, в два человеческих роста, створки дверей. Одну из пар этих створок мы со Стасом и распахнули, когда ознакомились с найденной схемой и сориентировались, куда именно нам с ним нужно двигаться.

Сколько там Гуамоко насчитал километров, которые нам необходимо пройти по коридорам, чтобы попасть на склады? Пара-тройка, и никак не больше? Только не с Вишневским в напарниках! Напомню, он же со мной отправился с надеждой насобирать в новом мире каких-нибудь сокровищ, чтобы поправить материальное положение своего рода. Поэтому по пути пришлось по его просьбе заходить во все встречные, поперечные попадающиеся по пути помещения.

Большую часть обнаруженных комнат быстро осмотрели: пусто там было, одни стены, потолок и пол, а вот потом в каком-то зале, получившемся из небольшого пещерного грота, мы нарвались: едва шагнули внутрь, как на нас со всех сторон устремились десятки расплывчатых приземистых человеческих силуэтов. Именно так выглядели в изображении наших коконов света не упокоенные духи. И, кстати, опасность они, несмотря на всю их призрачность, при соприкосновении могли представлять вполне реальную. Холод, смертная тоска и отток жизненных сил раз за разом охватывали меня…в самом минимальном их проявлении, когда мой «скафандр» принялся поглощать этих агрессоров-камикадзе одного за другим. А все непродуманность и несогласованность в моей магии: я же, при виде атакующих духов, поспешил воспользоваться покровом теней — защитным заклинанием из раздела некромантии. Не дотумкал, что кокон света и покров теней — заклинания взаимоисключающие, а потом уже, в общем-то, и ни к чему стало суетиться. Ну, раз для Гуамоко эти духи — не более, как закуска.

К счастью, Стас, на котором подобного «скафандра» не было, сориентировался со своей защитной магией вполне правильно: огненный купол, конечно, отъел у него в здешних условиях нерационально много маны, но ни одного духа до его тела не допустил даже близко.

— Мне кажется, это что-то вроде ритуальных покоев, — сделал я вывод, рассмотрев на тщательно отполированном каменном полу ровные желобки магических печатей, рун и прочих эрцгамм.

— Интересно, а порошки в этих коробках дорого стоят? — Задал свой назревший вопрос Вишневский, все более разочаровывающийся в успехе от предпринятого им похода.

— На твоем месте, я бы не стал трогать непонятные средства для неизвестных ритуалов, пролежавшие к тому же чертову уйму лет в условиях избытка магии тьмы. — Предостерег я его от возможно опрометчивых действий.

Видели бы вы скорбное выражение лица моего приятеля!

А потом мы встретили первые запертые двери на нашем пути. Точнее, не совсем на нашем пути, наш путь так-то всего лишь мимо этих дверей пролегал. Но Вишневский отчего-то решил, что эти двери непременно ведут в древнюю сокровищницу. А иначе, с чего бы их запирать?

Первый таранный удар магией оказался нерезультативным: двери были защищены. Вишневский, как взбесился, бил, чередуя разные заклинания по ним, пока, после одного из его заклинаний, мана, закачанная в резные узоры, нанесенные на эти каменные шедевры архитектурного творчества, не истощилась. Еще один удар, и двери с грохотом распахнулись!

И драгоценности во вскрытом нами зале на этот раз действительно присутствовали. В виде украшений, надетых на бесчисленные костяки, устилавшие пол этого очень не маленького помещения. Похоже, тут безрезультатно пытались спастись от подступающей опасности тысячи местных жителей. Понятно, почему все остальные комнаты, ранее нами изученные, были пустыми и не содержали останков бывших жителей.

— Это же сплошь дети! — Сделал неверный вывод из маленького роста костных останков Вишневский. Так-то, скорее всего, это были вполне взрослые люди, во всяком случае, большинство из них, видоизменившиеся в результате постоянного проживания в условиях подземелий, о чем я ему и сообщил, указав на более плотные и широкие, чем могут быть у детей, кости. Но все его жизненные установки возмутились против осквернения такого количества человеческих останков. — Я, пожалуй… сюда на обратном пути загляну, если больше ничего ценного по дороге не встречу.

После того, как мы прикрыли дверь склепа, настроение моего товарища начало стремительно ухудшаться. Он уже не рвался проверять все закоулки и простукивать все ниши в надежде обнаружить то, что не нашли до нас другие искатели сокровищ. Да и я сам тоже все явственнее начал ощущать, что тоскливо-тревожная атмосфера этого места начинает проникать и в меня. Больше не хотелось разговаривать, гадая о том, что же тут произошло, и как было раньше. На краю зрения прямо из темноты начали проявляться тени, дразня нервы какими-то особыми плотностью и объемом. Но стоило только резко повернуть голову, как наваждение исчезало… чтобы через несколько минут снова появиться с другой стороны. Тишина обволакивала нас плотным удушающим коконом, в котором гасли шаркающие звуки наших шагов и хриплое дыхание. Прикосновение чужого враждебного взгляда, прожигающего спину, стало почти осязаемым.

— Зря мы сюда пришли, — пустым, безжизненным голосом вдруг заявил Стас, сползая спиной по ближайшей стене.

— Эй, ты чего расселся, — возмутился я, резко встряхивая головой, в попытке стряхнуть морок беспросветной тоски. — Идем, уже немного осталось.

— Зачем?- равнодушно произнес Стас, глядя куда-то сквозь меня, — Мы уже мертвы… мы все давно здесь мертвы.

— Что с ним? — спросил я у Гуамоко, пытаясь растормошить своего спутника. — Я думал, артефакт ему поможет. Ты же говорил, ментальный щит его прикроет.

— Он и прикрывал, пока мана не истощилась — возразил Гуамоко. — Не надо было этому придурку заклинаниями швыряться, да резерв свой опустошать на всякую ерунду.

— Возвращаемся! Надо его вытаскивать отсюда. Сейчас обратный портал открою. — Смирившись с отрицательным результатом, решился я на прекращение нашего похода.

— Здесь не получится, хозяин. Слишком сильная концентрация маны тьмы — резюмировал Гуамоко, наблюдая за моими бесплодными паническими попытками. Никакого, даже малюсенького, отклика, зря только ману тратишь.

— Так что делать-то? — возмутился я. — Не могу же я его тут бросить! — Кстати, от всех этих треволнений моя апатия с меня самого слетела, как и не бывало вовсе.

Гуамоко, кажется, именно что и хотел предложить, что бросить, но сдержался, только промолчал очень выразительно.

— Попробуй его электричеством долбануть как следует. — Сделал он свое предложение после длительной паузы.

— Ты спятил! Я же его убью!

— Может убьешь, может нет, у тебя просто нет другого выхода. У твоего приятеля воли к жизни на донышке осталось. Если ты его не взбодришь, как следует, он по любому не жилец! Так, даже если ничего со спасением не получится, хоть мучиться не будет.