Покорители прошлого (СИ) - Климонов Юрий Станиславович - Страница 43

К 22-му сентября подоспели домочадцы и к остальным сборщикам-инвалидам. Восторженных объятий с детьми и радостных слёз и всхлипываний жён было предостаточно. Катя Иванова даже покинула место встречи, не в силах сохранять спокойствие — ей, как беременной, такая нервотрёпка была во вред. После обретения мужьями почти полноценной подвижности, женщины были на седьмом небе от счастья, и лояльность к предприятию просто зашкаливала. Местная же амбулатория получила двух медсестёр, ещё одного фельдшера и терапевта. На первое время бразды правления взяла на себя Ермакова. Понимая, что такие кадры на вес золота, она быстро провела стихийную планёрку. Именно на ней все четыре медика без лишних разговоров вошли в состав персонала амбулатории и оформили подписку по режиму.

Одновременно с этим гостиница Рябиновска превратилась, по сути, в элитное общежитие — на несколько дней все номера были заняты переселенцами, пока те не найдут съёмное жильё. Приехавшим на день позже Щепетнову и его заму, чтобы утрясти вопросы по снабжению инвалидов протезами, с трудом удалось вселиться на двое суток. Результатом их переговоров и восторженных возгласов стал приезд в понедельник того же корреспондента «Калачеевской правды», а 29-го вышла новая статья на третьей полосе газеты под названием «Рябиновск — кузница коммунизма».

И всё. Для НПО «Гефест» настал тот самый ад, что был раньше в «Прометее» — начались звонки как в само НПО, так и по министерствам. Люди просили, умоляли, требовали поставить их в очередь на протезы. Писали сами инвалиды, их жёны и близкие родственники, писали целые коллективы, прося за достойных людей. Кончилось это тем, что Остапова вывели в полноценного куратора всего Рябиновска и срочно вызвали в Москву. Здесь, в сопровождении Суслова он посетил Кремль, его представили самому Андропову, и уже после этой встречи Александр Петрович вышел полноценным полковником — должность обязывала досрочно повысить звание. Заодно надавали и кучу обязанностей. Отныне все основные направления по безопасности в Рябиновске курировал он, и только он, а вот Зимин поднялся почти на уровень Иванова, став, по сути, координатором по связям с поставщиками и смежниками во всех направлениях.

Альма-матер Суслова, Зимина и Шокина разбросала их однокашников по всему Союзу, к этому возрасту наделив серьёзными должностями и полномочиями. И теперь Алексею Сергеевичу приходилось вновь знакомиться с ними, вспоминая студенческие годы. Но такие телефонные звонки заканчивались на мажорной ноте, пополняя копилку связей Зимина в геометрической прогрессии. Этому способствовало как взаимодействие с полковником Остаповым, так и заключение договоров на бартерной основе с НПО «Прометей» и «Гефест». Зимин и Шмелёва, как юрист, сразу же были введены в руководящий состав второго объединения. Более того, увеличился спрос на продукцию, выпускаемую Старой площадкой, и цех на Новой площадке частично перешёл на производство трансиверов «Прометей-БМ1» и антенн вертикального типа для народного хозяйства, для чего там потребовались реконструкция и замена некоторого устаревшего оборудования.

Однако все понимали, что дополнительная нагрузка может попросту расстроить уже налаженное производство. Поэтому руководство страны в срочном порядке решило искать помощников. А 7 октября Кировское объединение «Авангард» подписало договор с «Прометеем» о передаче им части прав по изготовлению такого вида аппаратуры. Рябиновцы поставляли кировчанам кварцевые фильтры, а уже те производили сборку полноценной конструкции. Этим «Прометей» разгружал свои мощности и «давал жить» коллегам. Под роспись «Авангарду» был передан полный комплект документации по всем узлам, с учётом изменений в частотном диапазоне аппарата. В том числе одного из узлов, в котором вместо генератора плавного диапазона в трансивер встроили второй кварцевый генератор — переключаемый, с возможностью быстрой перестройки аппарата по фиксированным частотам. В результате этой модернизации, аппарат подешевел на несколько рублей.

В деле продвижения идеологического эксперимента произошли свои подвижки. И если музыкальная группа медленно, но уверенно оттачивала мастерство, то группа силовой поддержки уже начала свою работу. Совмещая вечерние тренировки и контроль за благополучным следованием некоторой части музыкантов до дома, люди Нины Князевой пару раз вступали в противостояние с хулигански настроенными группками пэтэушников. Итогом таких противостояний, как правило, становились разбитые носы, брови или губы у нападавших. А уж страдания потерпевших морального плана — что тебя побила девчонка, и вовсе выбивали из колеи и перемещали таких побитых хулиганов куда-то на задворки иерархии приблатнённой молодёжи.

Помимо этого, в обеих школах — 12-ой и 8-ой, начал приживаться «Кузнечик». Сначала на дискотеках по поводу Осеннего Бала, ежегодно отмечаемого в конце сентября, а потом, во время большой перемены между учебными занятиями, школьники из музыкантов и подтанцовки стали культивировать элементы танцевальных движений, как разгрузку от мысленной работы. Первой, кто оценила эти новшества, была завуч 12-й школы — Лидия Николаевна. Никто из детей не колобродит по территории школы, успеваемость как-то сразу лихо пошла вверх, как и общее состояние отдохнувших от мыслительного процесса детей… Всё это возымело ответную реакцию руководства школы — вышел приказ, узаконивший танец, как средство умственной разгрузки. Педагоги из Восьмой школы, сначала встревоженные появлением какого-то нового танца, решили поинтересоваться у коллег, как обстоят дела у них. И когда узнали все подробности, практически на следующий день ввели такой же приказ. Но дело этим не кончилось. Дальше ученики и ученицы начали совершенствовать свои движения у себя дома, стремясь отточить их до совершенства. И там к ним подтянулись младшие братья и сёстры, у кого они были, а те, в свою очередь, перенесли танец на детские площадки и даже детсады — в старшие группы. За эти три недели «Кузнечик» стал настоящим бичом города, в хорошем смысле этого слова.

Одновременно с этим в коллективы всех трёх направлений стали приходить ходоки: одинокие или мелкими группками. Кто-то показывал своё умение играть на музыкальных инструментах, кто-то танцевать, а некоторые, от безысходности вступившие на путь приблатнённой романтики, решили перейти в силовую группу. Теперь коллектив Нины Князевой состоял из шестидесяти восьми человек, примерно две трети из которых были парни. Причём возраст новичков плавно уходил вниз — приходила молодёжь в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет. Более того, имелось ещё около двадцати кандидатов — тринадцати-четырнадцати-летних, как мальчишек, так и девчонок. К началу третьей недели мастерицы из швейного цеха смогли пошить им береты — привезли первую партию ткани, которая как раз предназначалась силовой группе. В то же время через военное ведомство передали около ста комплектов камуфлированной формы «Берёзка»[37], осеннего стиля. Словом, «Алые береты» теперь представляли собой подразделение, а не сборище разношёрстно одетой молодёжи.

* * *

Утреннее совещание, проходившее в кабинете Иванова, было оживлённым. И понятно почему — ещё вчера Куницина оповестила Костю, что данное ещё генералом Сусловым здание, наконец-то, доведено до ума. Помимо внутреннего ремонта, проведённого силами местного СМУ, сотрудники Горэлектросети заменили все силовые кабели и узлы управления на трансформаторной подстанции. Полковник Остапов, присутствовавший на совещании, недвусмысленно дал понять, что пришло время организовывать систему безопасности в городе.

— Не забываем, что враг не дремлет — сколько вы отправили заявок на международные патенты? Двадцать восемь только по «Прометею» и с десяток по «Гефесту», так? — испытывающе посмотрел он на Костю, и тот кивнул. — И вы думаете, что на Западе этот факт проигнорируют? Напрасно… — он покачал головой. — Пока у нас нет статуса закрытого города, придётся контролировать приезжающих силами сотрудников Комитета и… — он чуть помедлил — …«Алыми беретами». Мне доложили, что ребята способные, так что совместим теорию с практикой. Да и совершеннолетних проведём по нашему ведомству, чтобы зарплату получали, а не сидели на шее у «Прометея».