Хорошие девочки не умирают - Генри Кристина - Страница 4

Напротив входа находилась еще одна дверь; Селия пересекла кладовую, включила свет и шагнула в сверкающую чистотой кухню. Осмотревшись, она одобрительно кивнула. Она никогда не любила есть в кафе и ресторанах, поскольку была уверена, что чужие стандарты гигиены намного уступают ее собственным. Селия не любила убираться в доме, но на кухне у нее всегда царил образцовый порядок.

Вот и еще одно воспоминание. Видишь? К вечеру ты будешь знать о себе все.

Маятниковая дверь вела из кухни в зал. Интерьер был типичным для итальянского ресторана: красные кожаные сиденья, темные деревянные панели на стенах, скатерти в красно-белую клетку. Не особенно шикарно, что укладывалось в концепцию «семейного ресторана». Присмотревшись, Селия заметила, что кожа была искусственной, чтобы диванчики и кресла легче отмывались от пролитого детьми молока.

Селия медленно подошла к входу в ресторан. Рядом с дверью располагалась деревянная стойка хостес с плоским монитором, телефонным аппаратом и клавиатурой на выдвижной полке.

Рядом на стене висела фотография пожилой пары. Селия ахнула и наклонилась к фотографии. Она знала этих людей. Она знала их, это было у нее в крови, ей не нужно было рыться в памяти, выискивать их имена среди тумана, царившего в голове. Это были ее родители, Сонни и Мэри Зиноне.

На фотографии у Сонни была лысина, окруженная редкими седыми волосами. За толстыми стеклами очков в черной пластмассовой оправе блестели живые темные глаза. Он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, черные брюки и белый фартук. Одной рукой обнимал Мэри, которая была на несколько дюймов ниже него.

У Мэри была «прическа» – то есть ее темно-каштановые волосы были уложены в парикмахерской. Она посещала парикмахера раз в неделю и, чтобы сохранить укладку, каждый вечер перед сном накручивала кудри на бигуди и надевала сетку для волос. Она тоже была одета в белую блузку, темные брюки и фартук.

Они стояли под полосатым тентом у входа в ресторан и счастливо улыбались.

Селия провела кончиками пальцев по лицам на фотографии, чувствуя, как щиплет в глазах. Это были ее мать и отец. Она узнала их. А если она узнала их, тогда и остальные воспоминания должны были скоро вернуться к ней.

Но где же они? Ушли на покой? Скончались? Почему их имен нет в списке контактов в моем телефоне? Почему в телефоне нет ни сообщений от мамы, ни их фотографий где-нибудь на пляже, в ресторане?

У нее что-то болезненно сжалось внутри. А что, если они умерли и она больше никогда их не увидит?

Ты этого не знаешь. Ты ничего не знаешь наверняка, так что не надо заранее волноваться и придумывать себе проблемы.

Селия вернулась в кухню. На этот раз она заметила вторую дверь, на которую раньше не обратила внимания. На ней висела табличка с надписью «Офис».

Дверь была заперта, и снова Селия обрадовалась, что рядом нет свидетелей ее замешательства. Ей пришлось перебрать все ключи, чтобы найти нужный. В офисе стояли маленький деревянный письменный стол и новенький блестящий шкафчик для документов. На столе лежал блокнот с желтыми линованными страницами; на первой странице был аккуратным почерком написан список дел на сегодня. В большом календаре около каждой даты стояла какая-нибудь пометка – например, «доставка хлеба» три раза в неделю. Селия не поняла, зачем было напоминать о доставке, если хлеб привозили регулярно в одни и те же дни недели. И все же она сочла нужным это сделать.

Итак, я добросовестно отношусь к работе и внимательна к деталям. Это ведь хорошо, правда?

Она повесила пальто и сумку на вешалку в углу, и, усевшись в кресло, решила просмотреть список дел и другие бумаги, лежавшие на письменном столе. А вдруг документы, подобно портрету родителей, помогут ей что-то вспомнить?

Среди прочего, она наткнулась на счет от дератизатора. Внизу страницы от руки было написано: «Ничего не обнаружил, но, к сожалению, вынужден взять с Вас плату за вызов. Может быть, отправите счет миссис К.? Ник».

Пока Селия в недоумении перечитывала загадочную записку, в замке служебной двери повернулся ключ, и женский голос произнес:

– Доброе утро!

Селию снова охватила паника, но она заставила себя глубоко вдохнуть. (Скоро я буду делать это профессионально.) Кем бы ни была эта женщина, у нее есть ключ. А если у нее есть ключ, значит, она работает в ресторане.

Только бы вспомнить нужное имя. Селия подавила желание схватиться за телефон и еще раз взглянуть на фотографии своих сотрудников. Дверь открылась, и на пороге кабинета появилась высокая рыжеволосая девушка.

– Вы сегодня рано!

– У меня были кое-какие дела, но я уже закончила, – неопределенно ответила Селия, пытаясь мысленно пролистать изображения, которые рассматривала утром. Кэтрин. Да, я уверена, ее зовут Кэтрин.

– Отлично, – жизнерадостно прощебетала Кэтрин. – У нас по-прежнему сегодня лазанья с грибами и трюфельной пастой как специальное предложение?

– Да, – кивнула Селия. Она понятия не имела, какое блюдо планировалось на сегодня в качестве специального предложения, но если эта женщина будет ей подсказывать, решила Селия, то она не против. – Я тебе помогу.

– Спасибо, босс, – ответила Кэтрин. – Любое блюдо получается вкуснее, когда его готовите вы. Магия Зиноне.

Селия улыбнулась, пытаясь сделать вид, что польщена. Комплимент был произнесен совершенно искренним тоном, однако сама фраза показалась ей искусственной. Так говорят только в книгах, подумала она и снова растерялась, совсем как в тот момент, когда проезжала по улице. Тогда ей впервые пришло в голову, что городок, магазины и люди, все, что ее окружает, не похоже на реальность.

Прекрати, Селия, возьми себя в руки. Это твоя жизнь.

Она надела фартук и последовала за Кэтрин на кухню. Приступив к приготовлению лазаньи, Селия успокоилась. Она знала, как готовить это блюдо, ей не нужно было напрягать память. Она не смогла бы сейчас найти ингредиенты в кладовой, но это не имело значения, потому что в обязанности Кэтрин входило приносить продукты на рабочий стол. Вскоре Селия включилась в работу: делала соус бешамель, добавляла вино «Марсала», обжаривала в масле грибы, раскатывала тонкие листы теста. Кэтрин в это время нарубила тимьян и натерла сыры фонтина и романо. Вместе они приготовили несколько противней с лазаньей, накрыли их пленкой и убрали в холодильник.

– Что теперь? Соус болоньезе? – спросила Кэтрин. – Или будем делать ньокки?[1]

– Я начну делать соус, а ты – ньокки, – ответила Селия.

– Ой, просто ненавижу лепить ньокки, – поморщилась Кэтрин.

Селия ощутила легкое раздражение, но постаралась говорить дружелюбным тоном:

– Что поделаешь.

Кэтрин усмехнулась.

– Не хотите выдавать свою тайну, а? Загружаете меня работой, чтобы я не смогла подсмотреть, что именно вы кладете в кастрюлю и в каких количествах.

Стук в дверь черного входа избавил Селию от необходимости отвечать. Он звучал агрессивно, как будто неизвестный был рассержен на кого-то или на что-то.

– О нет, – простонала Кэтрин, когда Селия направилась к двери. – Это наверняка миссис Корриган. Может быть, лучше просто притвориться, что вы ничего не слышали?

Селия повернула дверную ручку с некоторой тревогой. Кэтрин знала, кто ждет по ту сторону, а она, Селия, не имела об этом ни малейшего представления.

На пороге стояла женщина в розовой толстовке, тщательно отглаженных брюках цвета хаки и белых спортивных туфлях. У нее были очень короткие седые волосы и кислое выражение лица, а поднятая рука была сжата в кулак, как будто она собиралась как следует стукнуть по двери еще раз.

– Доброе утро, – произнесла Селия.

Женщина, предположительно миссис Корриган, поджала губы с таким видом, словно почуяла какой-то мерзкий запах.

– Возможно, оно доброе для вас, но совершенно точно не для меня. Я всю ночь не могла уснуть, слушая, как вредители шуршат у меня под окном. Вредители, которые, должна добавить, завелись в нашем квартале из-за вашего отвратительного ресторана.