Страстный отбор, или невеста на заказ (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 9

Но это Аделфу нравилось. Он широко открывал рот при поцелуях, слабо двигал бедрами и надавливал на мой живот, не давая отстраниться. Стало жарко, внутри появилось странное напряжение. Я сводила ноги и откинула голову, когда Аделф накрыл ладонями грудь. Тепло окутало ноющие соски, он неторопливо и с силой сжимал их, целуя шею с большем напором. Из горла вырвался тихий стон. Я не хотела контролировать себя и отдавалась чувствам. Было немного страшно, но это и подстегивало — познать новое, что-то прекрасное и яркое.

Вдруг Аделф резко стянул ткань с моего плеча, и сознание вернулось. Слишком быстро, не хватало томления и эмоций.

— Постой, — выдохнула я и повернулась.

Он замер и крепко сжал предплечья, словно едва терпел. Рваное дыхание, туманные взгляд и тепло так будоражили, что затряслись руки.

— Что такое? — шепнул он.

— Мне тоже хочется.

Я провела пальцами по его лицу, убрала за уши волосы, обвела губы. Аделф казался прекрасным, не получалось выбрать, что именно сделать. Он повернул голову и осыпал ладонь жадными поцелуями. Его терпение подходило к концу, но Аделф ждал, и я пользовалась моментом.

Руки едва гнулись, с трудом удалось развязать шейный платок. Аделф улыбнулся — наверняка я выглядела такой же нетерпеливой. Внутри будто горел огонек, который приятно жег, заставлял торопиться, что-то делать и не замирать. Расстегнув верхние пуговицы на рубашке, я запустила под нее руки и гладила, водила пальцами, изучала. Не знала, что и зачем делала, просто наслаждалась.

Аделф тоже, он часто закрывал глаза и тихо стонал, а скоро принялся гладить мои предплечья. Вред ли осознанно — одинаковые, ритмичные движения говорили о забытье, и я млела от этого. Мы теряли себя в страсти, отдавались ей и заражали друг друга.

Аделф недолго ждал и рывком стащил с себя рубашку. А потом обнял меня и прижался горячим ртом к губам, смял их, проник языком в рот. Напористый поцелуй, нетерпеливые движения рук — я словно попала в ураган, ничего не понимала, только откликалась и забывалась.

Твердость в паху Аделфа упиралась в живот. Я протиснула руку между нами и нырнула ею в штаны, тогда он напрягся и замер — нравилось. Ткань мешала, мы обнимались, но я все равно двигала пальцами, уже чувствовала твердые волоски и смущалась, но не могла остановиться.

Поцелуи стали беспорядочными, Аделф обхватывал то губы, то язык, то подбородок. Я вытянулась, когда он с силой сжал мои ягодицы, надавил и стал двигать бедрами. Страсть не щадила, делала нас бездумными созданиями, которые стремились к удовольствию. Аделф резко отстранился и быстро расстегнул пуговицы на штанах. Какой-то глупый инстинкт заставил отвернуться. Я села на кровать и сняла панталоны, на большее не осмелилась.

Пошелестев одеждой, Аделф залез на кровать и звонко поцеловал меня. Голый, красивый мужчина так близко, мой мужчина, которого можно ласкать. Я обнимала его и гладила спину, спускалась на поясницу, но дальше не смела.

Аделф оторвался от губ и прильнул к шее влажным ртом. Поцелуи, язык чертил узоры на коже, грудь налилась — тело стало одной пульсирующей точкой. Я сжимала и разжимала ноги, пока Аделф водил руками по плечам, талии и ягодицам. Несколько минут мы бездумно повторяли одно и тоже, смакуя томление и друг друга.

Он лег на спину и потянул меня на себя. Я и моргнуть не успела, как оказалась сверху, внутренняя сторона бедер касалась его голой кожи, а между ног… мышцы в животе дернулись, когда я поняла, что сидела прямо на твердой плоти Аделфа. Она упиралась в мокрые складочки, раздвигала их, и мир переворачивался. Предрассудки — зло, ведь лишали такого сокровенного удовольствия.

Я опустила глаза, но ничего не увидела под складками рубашки. Она сползла с плеча и оголила одну грудь. Еще одна незабываемая мелочь — сидеть на мужчине, чувствовать его естество, свою наготу и свободу.

Аделф приподнял голову и смотрел то ли на себя, то ли на ткань, которая скрывала меня. Он явно нашел что-то интересное и приоткрыл губы, резко выдыхал и хмурился. Уже не аккуратно он накрыл ладонями ягодицы и принялся медленно, но с силой сжимать их, заставляя меня подаваться вперед. Твердая плоть скользила между ног, Аделф постанывал, а я не смела вздохнуть и отвлечься.

— Верония… Верония… — выдыхал он, пока двигал бедрами и шипел, гладил мой живот, сминал грудь, снова накрывал ягодицы. — Сама попробуешь?

Голос четко прозвучал среди тихих звуков. Пришлось собирать разум по осколкам, чтобы понять, о чем речь.

— А так можно? — спросила я и почувствовала, как краснею. Впервые стало ясно, что сейчас все произойдет. Не скоро, не возможно, а сейчас, и сердце забилось от предвкушения и тревоги.

— Если тебе будет легче, — Аделф коротко усмехнулся, и вновь превратился в комок нетерпения, — упрись руками в матрас и расслабь живот.

Я исполнила сказанное и подалась вперед, пока он торопливо задирал рубашку. Когда юркие пальцы погладили меня между ног, бедра задвигались сами собой. На задворках сознания вспыхнула мысль, как это, должно быть, пошло, но было все равно. Только бы не замирал, только бы продолжал слегка надавливать и ускоряться.

Аделф все-таки прервался, и палец очутился у входа.

— Расслабься, — повторил он хриплым от возбуждения голосом.

Такому очаровательному тону нельзя было противиться. Я ждала и чувствовала, как он следил за мной, тихонько надавливая пальцем и убирая его. Приятно. Не так, как в другом месте, но все равно. Дыхание перехватило, когда Аделф надавил в очередной раз и палец скользнул внутрь. Плоть расступалась со вспышками колючей боли, она несильно донимала, терзал только страх, что будет хуже.

Я готовилась к этому, и блаженство меркло. Аделф слабо сжимал и разжимал палец внутри меня, большим поглаживая нежный бугорок. Удовольствие смешивалось с резью и затмевало ее, вторую руку Аделф запустил под рубашку и погладил бедро. Было приятно чувствовать его в себе, хотелось покрутить бедрами, но страх мучений не отпускал.

Я вздрагивала, пока Аделф аккуратно растягивал меня. Он не торопился и замирал, старался доставлять только наслаждение. Тепло его шеи манило, сама не поняла, когда прильнула к ней губами и стала отрывисто целовать. Чем сильнее он давил на отзывчивый бугорок, тем больше разжигал страсть, и ласки становились беспорядочными. Аделф выгибался, его выдохи превращались в стоны.

Он положил меня на спину и лег сверху, удерживаясь на локтях. Поцелуй в губы, страстный, звонкий, его грудь прижалась к моей, быстрые движения… хорошо до безумия. Аделф опустил одну руку вниз, и ко входу прижалось что-то побольше пальца.

— Ты так себе это представляла? — спросил он между поцелуями.

Я только улыбнулась, чтобы не тратить время на рассказы. Представлялось не то: на картинках парочки редко обнимались, а мы ласкали друг друга губами и становились единым целым.

Аделф гладил меня между ног… этим. Я бы спросила название, но не хотела отвлекаться от влажной плоти, которая двигалась и задевала самое приятное место.

— Расслабься, — пропел Аделф. — А я был удивлен. Все так примитивно говорили об этом, как… о ерунде. Оказалось, что все… глубже.

Он выдыхал слова мне в губы, старался отвлечь, пока давление между ног росло. Я думала о его словах, пока расслаблялась и принимала в себя. Аделф двигался плавно и быстро, боль пришла не сразу. Сперва было только ощущение, как в меня протискивалось что-то не предназначенное для этого. Лоно растягивалось все сильнее, боль пульсировала, жгла и нарастала.

Аделф вошел полностью, затем вышел и замер, осыпая лицо поцелуями. Он нашел губы, скользнул между ними языком, но я чувствовала только боль. Все горело, он словно до сих пор был внутри. Это точно не то, что представлялось, но разочарования не возникло — Аделф жадно целовал меня и не оторвался, терся о грудь, и неприятности меркли.

Когда он вошел второй раз, легче не стало. Я жмурилась и заставляла себя расслабиться, пока он медленно двигал бедрами. Его дыхание задавало темп, матрас шуршал, темнота спасала от смущения… все-таки хорошо, и это не затмить.