Страстный отбор, или невеста на заказ (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 21

Незнакомец поставил бокал на место и положил руку на подлокотник. В темноте мерцали перстни, видимо, он поглаживал его медленно, ласково, словно гладил любовницу.

Эстелла мурлыкала. Я не слушала — очередная пошлость, судя по задорному блеску глаз. Хотелось крикнуть на ее и попросить замолчать, сделать что угодно, только бы выплеснуть гнев. Нет, лучше схватить незнакомца и выволочь на свет, и пусть Эстелла рассказывает, хуже не станет.

Я так резко встала, что стул с грохотом упал. Перстни незнакомца перестали мерцать, только одежда на груди блестела и показывала, что он не был статуей.

— Верония? — настороженно спросила Эстелла.

Я не обратила внимания и подбежала к незнакомцу. Даже вблизи его лицо не приобрело очертаний. Посланники света, да это чары! Такими пользовались разбойники, если находили монеты для чародея, или неверные мужья, когда крались к любовницам. Пока на их кожу падал мрак, их нельзя было рассмотреть.

— Кто вы? — прошипела я. Клянусь, если не ответит, точно ударю. — Вас прислал опекун?

Незнакомец медленно подался вперед, кожаная обивка кресла заскрипела под ним.

— Я тот, кому вы очень нравитесь, — протянул он.

Последнее слово прозвучало тихо, словно его давно сдерживали.

— Простите ее, она слишком нетерпелива, — сказала Эстелла.

Она пыталась говорить весело, но голос звучал торопливо и напряженно. Повисла тишина, незнакомец не собирался отвечать, просто смотрел на меня снизу вверх и снова гладил подлокотник кресла. Перстни мерцали… невыносимо! Ни к чему его признание, и так все ясно, иначе откуда у него мои вещи, почему он появился так быстро и ходили слухи про пропавшую возлюбленную? Все подстроено.

— Не приходите больше, — бросила я и кинулась к выходу.

Юбка путалась в ногах, в темноте не удавалось найти дверную ручку. Проклятый опекун, проклятая комната! Когда двери удалось открыть и появился яркий свет, на пути показалась размытая фигура. Она извивалась, тянула ко мне уродливые руки.

— Эй!

Я узнала строгий голос Севильи, и промчалась мимо нее. Дорога назад не сохранилась в памяти, хотелось просто сбежать, спрятаться подальше отсюда. Коридор, вазы, вазы, вазы — проклятье какое-то.

— А-ну вернись! — крикнула Эстелла за спиной.

Раздался стук каблуков и шелест ткани. Я старалась быстрее переставлять ноги, и сама не поняла, как оказалась на темной лестнице. Но скоро Эстелла схватила меня за локоть и с силой дернула назад.

— Стой! — скомандовала она.

— Пусти!

Эстелла растеряла всю изящность и держала меня железной хваткой. Она с такой силой сжимала пальцы, что отбиваться расхотелось.

— Смотри на меня!

Я инстинктивно подняла глаза. Было трудно противиться командному голосу, когда мысли скакали с одного на другое.

— Ты знаешь его? — допытывалась Эстелла. — Знаешь?

Она сильнее сжала меня, и я вскрикнула. Вместе со звуком тело оставили силы, захотелось сесть на ступеньки и расплакаться или кинуться на шею Эстеллы. Пусть она обманывала, главное, чтобы дала хоть немного поддержки.

Я с трудом сдержалась и попросила отпустить меня. Она испытующе смотрела, но скоро сдалась и сказала:

— Идем, ты не знаешь дороги.

Пока мы поднимались, раздавались глухие шаги и поскрипывание ступенек. Топ, скрип, топ, скрип — напоминало мою новую жизнь, где все однообразно и вертится вокруг опекуна. Я стала безликой и безрадостной частью этого. Все планы на случай провала показались наивными и негодными, ведь надежда исчезла, а с ней и уверенность.

Я не заметила, как мы пришли в спальню. Очнулась только от требовательного голоса Эстеллы:

— Выйдите.

Люция и Верена уже сидели на кроватях в ночных сорочках. Они повернулись к нам и удивленно хлопали глазами.

— Почему так быстро? — спросила Люция.

— Идите, потом поговорим, — велела Эстелла, потирая пальцами переносицу.

— Поздно уже, куда нам идти?

Она цокнула языком и резко сказала:

— На горшке посидите, чтобы ночью не вставать.

Люция скривилась, но спорить не стала и кивнула Верене на дверь. Хотелось бы окликнуть их, но Эстелла стреляла глазами и резко двигалась — с ней бесполезно спорить, лучше перетерпеть. Когда мы остались одни, она взяла с тумбочки трубку и велела:

— Рассказывай.

Глупо было отнекиваться после такой бурной реакции. Мне действительно хотелось поделиться, но Эстелла только посмеется. Сейчас стало ясно, как сильно я верила в то, что незнакомцем был Аделф, уже чувствовала себя свободной.

— Это был твой ненаглядный? — спросила Эстелла и подошла к окну. Она чиркнула спичкой и принялась раскуривать трубку.

— Мне хотелось в это верить, — буркнула я, расстегивая корсет и махая ногами, чтобы сбросить туфли. Они улетели в стену и ударились об нее с громким звуком. Стало чуть полегче, злость и отчаяние стали физическими, а не просто терзали изнутри.

— Девушки в купальне болтали, что жених ищет здесь потерянную возлюбленную, — сказала я, когда справилась с корсетом и взялась за юбку. Недомолвки породят подозрение, поэтому лучше хоть что-то сказать Эстелле.

— Здесь все на это надеялись, а что за опекун? — спросила она и повернулась ко мне, втягивая дым.

— Ублюдок, который присматривал за мной после смерти родителей, — выплюнула я и ужаснулась, как легко произнесла гадкое слово. Матушка давала мне по губам и за меньшее, это всегда злило, а сейчас казалось умилительным. Как и детские ленточки, которые она вплетала в мои волосы, и все-все, что раньше раздражало.

В груди потянуло, и я нервно дергала юбку. Проклятая ткань впивалась в бедра и не снималась — еще одна напасть, сколько можно? Сейчас изводила любая мелочь, все казалось неважным, и я сама не поняла, как рассказала Эстелле свою историю. Не забыла про каждую низость опекуна, про каждый забытый журнал и открытую дверь его спальни.

— Если бы мой ненаглядный сейчас не развлекал Посланцев тьмы в Чертогах вечного мрака, я бы решила, что он и был твоим опекуном, — процедила Эстелла.

Она нервно усмехнулась и потерла лицо, потом убрала за ухо невидимый локон. И все это резко, теряя самообладание.

— Матушка всегда учила меня не доверять мужчинам, — сказала Эстелла, — все время рассказывала, как мой папаша обрюхатил ее и бросил. Я была уверена, что не попадусь на ту же удочку, ведь столько знала и слышала. Проклятая любовь, а я… — Она запнулась и втянула воздух. — Он знал, как я была молода и глупа, и все равно сделал это со мной. Все они одинаковые, все до единого ублюдки!

Будто жалея о сказанном, Эстелла повернулась к окну и принялась втягивать дым. Я стояла и не знала, что делать. Она вдруг стала такой беззащитной и потерянной, что хотелось обнять ее и сказать что-то теплое. Сколько же грусти было в Эстелле…

— Не все мужчины плохи, — сказала я, — не обязательно мстить всем.

— Не все? — Она шумно усмехнулась. — А кто другой? Твой ненаглядный?

— Он… — Я запнулась, не решаясь произнести правду. — Боюсь, он такой же, как и все. Но я вспоминаю отца, как внимателен он был к матушке и заботился о нас.

— Отец… — Эстелла уже спокойнее поднесла мундштук к губам. — Перестань, ты была ребенком, разве родители рассказывали тебе о своих проблемах?

Она пришла в себя и зло посмеялась. Не казалось, что ей требовалась поддержка, как и добрые слова. Иногда людям проще уединяться со своим горем, поэтому я вылезла из юбки и пошла в купальню прямо так, давая нам обеим время успокоиться.

Глава 10

Наутро разговор с незнакомцем казался выдумкой, в откровения Эстеллы не верилось вовсе. Она курила, шутила и вела себя так, будто ничего не было.

Люция и Верена не задавали вопросов, только с интересом поглядывали на нас. Было неуютно от их взглядов, и я обрадовалась, когда девушки отправились в купальню. Пойду попозже, сперва полежу и подумаю.

Я запрещала себе тосковать по Аделфу. Это не поможет, сперва выберусь отсюда, а там разберусь в чувствах. Почти получилось, но не исчезало желание написать ему — хотелось убедиться, что все в порядке. Только сумеет ли он ответить, и не повредит ли ему послание? Нет, лучше ничего не делать и думать о себе.