Лотосовый Терем (СИ) - Пин Тэн - Страница 112

— Верно, — кивнул Дунфан Хао.

— Другими словами, что-то в три цуня длиной, три цуня шириной и три цуня высотой положили на эту стойку над окровавленным участком земли, и так расчленили Юй Лоучуня… У него и зуб тут выпал, понимаете?

— Понимаю… что… — Ши Вэньцзюэ всё никак не приходил в себя.

Но Дунфан Хао сообразил.

— Я понял, они положили оружейную стойку на тело Юй Лоучуня и придавили её чем-то очень тяжёлым. Стойка из чёрного железа под воздействием тяжести врезалась в его плоть и в итоге разрезала его левую сторону на три куска! Таким образом… без потрясения земли и неба, без особых усилий и практически бесшумно, Юй Лоучуня поделили на четыре части!

Все пораскрывали рты и переглянулись в ужасе.

— Как… как же это… страшно… — пробормотал Ши Вэньцзюэ, а потом вдруг вскинул голову. — Что же это за вещь “в три цуня длиной, три цуня шириной и три цуня высотой”?

— Что до этой вещи, — спокойно проговорил Ли Ляньхуа, — вам всем она прекрасно знакома, возможно, вы даже частенько видели её во сне.

— Что же это? — удивился Гуань Шаньхэн.

— По-вашему, что самое тяжёлое мы видим каждый день? — спросил Ли Ляньхуа.

— Видим каждый день… — задумался Ши Вэньцзюэ. — Разумеется… Золото тяжелее всего… А!.. — Он пришёл в ужас. — Неужели…

Ли Ляньхуа радостно улыбнулся.

— Верно, эта вещь в три цуня длиной, три цуня шириной и три цуня высотой — слиток золота. — Он вытянул руку и медленно изобразил его в воздухе. — Слиток золота такого размера весит примерно тридцать восемь цзиней, а сотня таких слитков — три тысячи восемьсот цзиней. Чтобы разделить Юй Лоучуня на четыре части, по-моему, хватило бы и тысячи цзиней, а значит, на оружейную стойку требовалось поставить всего двадцать шесть слитков.

— Но в сокровищнице же нет золота! — вскричал Ши Вэньцзюэ.

Ли Ляньхуа усмехнулся.

— Раз Чилун хотела убить Юй Лоучуня, то разумеется, её перечень хранившегося в сокровищнице нельзя принимать в расчёт. Разве возможно, чтобы в “Сокровищнице Лоучуня” не было золотых слитков? — Он вздохнул. — К тому же, их там сто четыре штуки, неужто вы не заметили?

— Сто четыры золотых слитка? — все растерянно переглянулись. — Где?

Ли Ляньхуа уставился на них.

— В сокровищнице.

Все поспешили в “Сокровищницу Лоучуня”, но по-прежнему не обнаружили ничего, кроме стен. Ли Ляньхуа встал в дверях, понаблюдал, как Ши Вэньцзюэ безголовой мухой беспорядочно мечется по сокровищнице, и крайне разочарованно вздохнул.

— Вэньцзюэ, — пробормотал он, — ты же недавно ездил на экзамен в столицу, видимо, опять не сдал…

Ши Вэньцзюэ резко повернулся, побледнев от страха.

— Откуда ты знаешь?

Ли Ляньхуа снова вздохнул.

— Служа чиновником, следует наблюдать за шестью дорогами и слушать восемь сторон света*, тогда проживёшь долго… Встань рядом со мной.

“Наблюдать за шестью дорогами и слушать восемь сторон света” — о человеческой находчивости и смекалке, способность многосторонне исследовать и анализировать ситуацию, фраза происходит из романа XVI века “Возвышение в ранг духов”, который приписывается Сюй Чжунлиню, повествует о состязании даосских святых в смекалке и мужестве и включает большое количество народных преданий и мифов.

Ши Вэньцзюэ со свистом метнулся к Ли Ляньхуа и встал перед ним.

— Где золотые слитки?

— Образованный человек не стремится к выгоде, как можно только и думать об этих золотых слитках? — пробормотал Ли Ляньхуа. — Это чужое имущество, бренные ценности, орудие убийства… Повернись к левой стене и иди вдоль, как пройдёшь несколько шагов, постучи по ней и прислушайся, что это за звук.

Ши Вэньцзюэ, как было сказано, прошёл почти семь шагов и постучал по стене — ничего необычного.

— Теперь вернись и пройди вдоль правой стены, как пройдёшь несколько шагов, тоже постучи по ней и прислушайся, что за звук.

На этот раз Ши Вэньцзюэ прошёл шесть шагов, стукнул по стене пальцем — больно! Он замер.

— Эта стена…

— Это золотые слитки, — терпеливо объяснил Ли Ляньхуа.

Оказывается, слитки были в стене, снаружи их покрыли слоем золы, придавая подобие тёмно-синих кирпичей. Все испуганно переглянулись, женщины хранили молчание. Ли Ляньхуа поднял голову.

— Очевидно, что невозможно, ограбив “Сокровищницу Лоучуня”, вынести из “Женского дома” так много ценностей. Если бы правда кто-то проник сюда, чтобы убить Юй Лоучуня и украсть его драгоценности, то ему пришлось бы тащить на себе по меньшей мере два больших мешка да ещё в обеих руках по несколько драгоценных оружий. Но он смог унести не только сокровища, но и четыре куска Юй Лоучуня, да ещё постарался разбросать их по горе Сяншань, что не поддаётся никакому объяснению. Поэтому я подумал… те, кто легко мог отыскать и переместить хранившееся в сокровищнице, скорее всего, местные барышни. К тому же превращение “золотых игл” в пряном рыбном супе в мандрагору, сброшенная кожа острочешуйчатой гадюки в моей комнате, яма под гибискусовым деревом — всё это указывает на то, что барышни “Женского дома” имеют отношение к смерти Юй Лоучуня. — Он виновато посмотрел на Чилун и Сифэй. — Хотя… вы очень старались, но правда есть правда…

Чилун по-прежнему молчала, но Сифэй медленно кивнула.

— Теперь остаётся вопрос, кто же подсказал Чилун расчленить тело Юй Лоучуня, чтобы скрыть, что он умер от яда? Кто надоумил сочинить сказку о том, что это какой-то мастер боевых искусств из Улиня убил Юй Лоучуня и украл его сокровища? — Неспешно продолжал Ли Ляньхуа. — Если драгоценности похитил некий странный убийца, обладающий сверхъестественными и непревзойдёнными навыками, о котором никто не слышал, то разумеется, отыскать его невозможно, и все перечисленные невероятные сокровища окажутся в руках этих сказочников. — Он пристально посмотрел на Мужун Яо, его взгляд был не угрожающим, а очень мягким и преисполненным терпения. — Молодой господин Мужун, вы один из них.

Мужун Яо холодно усмехнулся.

— У тебя есть доказательства, что я один из них?

— Во-первых, — заговорил Ли Ляньхуа очень спокойным тоном, — вы не стали есть тот хитроумно приготовленный суп с мандрагорой. Во-вторых, вы сразу сошлись с Чилун. В-третьих, вы настаивали, что Юй Лоучуня убил мастер, равный Ди Фэйшэну. В-четвёртых, на Сяншани вы появились с культей Юй Лоучуня в руках, а раз наш сказочный мастер боевых искусств, разбросавший его останки повсюду, не существует, то откуда у вас взялась его левая рука? Неважно, откуда она взялась, короче говоря, её явно не подобрали в ущелье Сяншани, — раздельно подытожил он.

Мужун Яо побледнел, но не успел ничего сказать, как Ли Ляньхуа с улыбкой развернулся к Ли Дуфу.

— Герой Ли, вы — второй из них.

— С чего вы взяли? — фыркнул Ли Дуфу.

— Доводы те же, что с молодым господином Мужуном, возможно, стоит ещё добавить, что сегодня утром вы нарочно пришли позже всех, потому что прятали на горе останки Юй Лоучуня, а затем вместе с Мужун Яо притворились, будто бы нашли их.

Лицо Ли Дуфу слегка дрогнуло.

— Что за вздор! Дунфан Хао тоже не ел этот рыбный суп, значит, и он замешан.

— Над этим я тоже долго думал… — со вздохом пробормотал Ли Ляньхуа. — Те, кто ел рыбный суп, разумеется, не сообщники, однако все ли, кто его не ел — преступники? Но утром случайно обнаружил доказательство, что Дунфан Хао, скорее всего, в этом не участвовал, к тому же, будь он сообщником, не стал бы настаивать, что у убийцы был пособник из “Женского дома” — какой преступник станет раскрывать своих подельников?

Ши Вэньцзюэ поразмыслил, но так и не смог уразуметь, как Ли Ляньхуа понял, что Дунфан Хао не преступник.

— Утром мы играли в шахматы, и я увидел у вас банковский чек на несколько миллионов… — с извиняющимся видом обратился Ли Ляньхуа к Дунфан Хао.

Все невольно ахнули.

— А раз у вас есть такие деньги, вам ни к чему сокровища Юй Лоучуня… Это и трёхлетнему ребёнку будет ясно.

На холодном и суровом лице Дунфан Хао вдруг мелькнула лёгкая улыбка.