Подземный Нижний (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 22

— Смерть даром никому не проходит, — объяснил мужчина. — Ты сейчас — вурдалак. Душу Марена вернула, но тело ещё помнит, что было мертво. Обуздаешь его — станешь жить почти как прежде. Не обуздаешь — станешь неразумной тварью. И да, советую ограничиваться кровью. Даже когда жажда утихнет и тебе покажется, что ты победила себя, не стоит без крайней необходимости пробовать человечье мясо. Можешь потерять себя.

— Ну вот ещё, — гордо вскинула подбородок старушка. — Пробовать человечину — совершенно неприлично, я до такого не опущусь. Лучше буду благородным вампиром.

Демьян за её спиной недовольно закатил глаза и принялся объяснять, что упыри не имеют ничего общего с вампирами, не желают ими становиться. Упыря искренне оскорбляло сравнение с вампирами, и он начал было подробнейшим образом объяснять эти самые отличия, но потом прервал сам себя:

— Впрочем, это тема отдельного разговора. Сейчас у нас нет на это времени, расскажу потом. А пока просто запомни: вампиры — нежить. Мертвецы в теле человека, и даже размножаться могут только делая из людей себе подобных. Упыри и вурдалаки — живые, хоть и на короткой ноге со смертью. Не стоит оскорблять себя сравнением с мёртвой тварью, лишённой части души.

— А как по мне — разница малозаметна, — упрямо поджала губы Ирина Степановна. Впрочем, вам лучше знать. Скажите, Демьян, мне обязательно уходить с вами? Я бы предпочла пока продолжать ту жизнь, которую вела до этого. Хотя бы несколько дней — хотелось бы освоиться со своей новой формой существования.

— Обязательно, — отрицательно покачал головой упырь. — У меня есть дела с моим князем, а оставить тебя я не могу. К тому же тебе очень скоро станет тягостно на этой стороне. Пока ты не освоилась с жаждой, лучше не добавлять лишних поводов для беспокойства.

— Что ж, объяснения звучат убедительно. Тогда я предупрежу соседку, что уезжаю в санаторий, чтобы не беспокоилась.

Демьян хотел пойти вместе с Ириной Степановной, но она отказалась. Сказала, что незнакомец рядом с одинокой старухой будет выглядеть подозрительно.

— Я вполне могу справиться с жаждой, вы же видите. Не нападаю на молодёжь. А уж на Анну не нападу тем более — мы с ней столько знакомы! Ничего плохого я не сделаю!

Упырю оставалось только отступить. Дождавшись, когда женщина выйдет в подъезд, мужчина покачал головой:

— Ох, есть у меня подозрение, что я ещё наплачусь с ней. Очень своенравная дама!

Валерка с Алисой одновременно хмыкнули: Демьян слишком очевидно волновался за новообращённую, отчего немного напоминал наседку, чьи цыплята упрямо разбегаются в поисках приключений. Впрочем, Ирина Степановна, судя по всему, тот ещё цыплёнок. Старушка много лет живёт одна и привыкла к самостоятельности. Справляться с проблемами она явно умеет, а вот к обществу не слишком стремиться. «Действительно, тяжко с ней придётся Демьяну!» — подумал Валерка. Однако пока никаких проблем с новообращённой не намечалось. От соседки она вернулась через пятнадцать минут — Демьян уже успел начать переживать. Потом довольно стремительно для своего возраста Ирина Степановна начала собираться — сложила в старомодный саквояж несколько смен белья, взялась было за аптечку, но уточнив, что высокое давление ей больше не грозит, ограничилась только валидолом. Видимо, слишком привыкла иметь эту страховку на случай проблем с сердцем. Помимо сменной одежды и лекарства взяла паспорт и пенсионное удостоверение, потом перекрыла газ и воду.

— Что ж, я готова, молодые люди. Даже и не думала, что так быстро справлюсь. Пожалуй, так хорошо себя чувствовала лет пятьдесят назад!

— Это только начало, — сдержанно ответил Демьян. — Скоро ещё молодеть начнёшь. И с этим, наверное, будут какие-то проблемы в верхнем мире. Документы твои потеряют актуальность.

— Ну, замечательно, — проворчала Ирина Степановна, недовольно поджав губы. — О таких вещах, молодые люди, следует предупреждать заранее!

Валерка вдруг понял, что сама процедура перерождения Ирины Степановны была вовсе не страшной. А вот то, что предстоит дальше — это да, страшно. Потому что дама оказалась действительно с характером. По крайней мере, он сам совершенно по-другому отреагировал бы на новость о том, что скоро помолодеет!

Пока же Ирина Степановна свой дурной характер смирила, и друзья благополучно добрались до дома, найдя там Глеба. Парень, конечно, так и не выспался. Телефон свой Алиса у него забрала, но был ещё телевизор и настольный компьютер. А ещё — услужливый домовой, который подсказал, как этими устройствами пользоваться.

— Так дело не пойдёт, — покачал головой Птицын, глядя на совершенно чумного берендея. — Давайте, наверное, всё-таки съездим, посмотрим город. Заодно, может, уже расскажешь, как мы будем искать этот камень?

— Конечно, расскажу! Поедемте скорее в город, я сориентируюсь на местности, и отправимся на поиски.

— Секундочку, — Валерка начал о чём-то догадываться. — А вообще как звучало задание твоего батюшки, дорогой Глеб? Ну, когда он тебя позвал, что просил сделать?

— Он просил отправиться с тобой, князь, чтобы добыть Алатырь камень по приметам, которые он мне сказал.

Сказано было очень уверенно, а вот глаза вильнули в сторону. Тут не нужно было быть упырём, чтобы догадаться — врёт.

— А на самом деле? — тут уже заинтересовались все присутствующие.

Глеб Игоревич слегка затравлено отодвинулся от стола, попытался приосаниться, даже сверкнул глазами, но… неубедительно. И сам это понял.

— Ну да, я солгал, — вздохнул парень. — Отец просто сказал передать эти записи, — он достал из внутреннего кармана пиджака свёрток с бумагами. — Здесь указания, как найти место хранения алатырь — камня и пояснения видящих и учёных, как следует воспринимать эти указания.

Вид у парня был настолько печальный и разочарованный, что Валерке его стало жалко. Лишили дитятку прогулки в Диснейленд! Впрочем, на самом деле прогулке ничего не угрожало. Во-первых, Птицын был совсем не против показать парню верхний мир, раз уж ему так хочется. Во-вторых, после того, как компания ознакомилась с документами, стало понятно — тут впору ещё несколько помощников набирать, а не избавляться от единственного наличествующего. Слишком туманные указания, и пояснения.

— «Жена кузнеца опоясала город, а в поясе том жемчужина — Алатырь камень. Ты поясок обойди, да встань там, где жёнушка перси свои омывала. А уж оттуда тридцать шагов да посолонь на пол оборота повернись. До земли поклонишься, увидишь от пояска ниточку. Ниточку перережь да подожди, пока чаша наполнится. А как чаша наполнится — так и откроется тебе Алатырь — камень!» — на ходу переводя устаревшие слова, прочитал Демьян. — Ничего не понятно, но очень интересно. И как мы должны расшифровать эту инструкцию?

Прочитали пояснения историков и видящих, стало ещё непонятнее. Наверное, потому, что ни те ни другие тоже понятия не имеют, о чём пишут.

— «Стоит скала, а над той скалой — великан в плаще. Велик, но печален этот великан и оттого горек взгляд его. А под ногами у него наконечник того пояса. Ступить на тот пояс можно только там, где ругающий пишущих встречает пишущего, а у пишущего тоже горечь от такой встречи. И там кузнец разрубил землю. Писано видящим Иваном Никифоровым лета тысяча девятьсот девяностого года от р. х.» — прочитал Валерка. — Эти ваши видящие специально что ли ещё непонятнее пишут?

— Нет, конечно, — смущённо улыбнулся Глеб. — Они ведь не видят всё, как есть. Только какие-то неясные символы, которые пытаются интерпретировать. Чаще всего разобрать то, что они видят очень трудно. Хорошо, если тот, кто эти заметки знает предмет, который описывает видящий, тогда можно догадаться. А кто-то незнакомый вообще ничего не поймёт. Мы думали, поскольку вы знаете верхний мир, вам будет проще.

— Логично, что уж там, — согласился Птицын. Хотя я вот понятия не имею, что это за горький великан на скале. Нет у нас никаких великанов!

— Ну, молодой человек, вы меня разочаровываете, — вдруг вмешалась Ирина Степановна. Даму за обсуждениями немного забыли, да она и не стремилась до поры к общению, просто слушала обсуждения. — Я понимаю, все ваши спутники жители других мест, но вы-то, коренной нижегородец, про горького великана догадаться могли? Кто у нас на площади Горького стоит на гранитном постаменте.