Ледащий - Дроздов Анатолий - Страница 13

– Так записано в моем удостоверении, – уклончиво ответил Николай.

– Волхв! – закричала женщина, схватила правую руку Николая и стала целовать. Он еле отобрал и спрятал за спину вместе с левой.

Толпа загомонила и подступила ближе.

– Спокойно, господа! – воскликнул Николай. – Откуда этот взрыв неконтролируемых эмоций?

– Ты деток наших спас, – сказал немолодой мужчина. – Спасибо тебе, добрый человек!

Он поклонился.

– Спаси тебя Господь и Пресвятая Богородица! – откликнулись в толпе и стали кланяться.

– Детей спасли врачи, медсестры, санитарки – все, кто здесь трудились днем и ночью, – Несвицкий чувствовал себя неловко. – А я всего лишь зачаровал раствор.

– Без него бы Галечка не выжила, – сказала женщина, которая целовала ему руку. – Мне так врачи сказали.

– А внук мой не оправился бы так быстро, – сообщил немолодой мужчина. – Не скромничайте, Николай Михайлович! Великое дело вы сотворили. Как хорошо, что так вовремя нашлись!

– Кстати, о растворе, – перехватил инициативу Николай. – Я как раз намеревался сделать следующую партию. Вы мне позволите пройти к автоклаву?

Люди расступились. Несвицкий зашагал по коридору, слыша сзади голоса: «Худенький какой!.. Все силы на детей потратил… Не щадит себя… Спаси его Господь!..» «Да это просто сюр какой-то! – думал Николай, спускаясь по ступенькам в цокольный этаж, где располагались автоклавы. – Налетели и сразу руки целовать…» Как выяснилось вскоре, куда покруче сюр ждал его в помещении для автоклавов. Переступив порог, Несвицкий с изумлением увидел, что в нем полно людей. Медики в халатах, мужчины, женщины в гражданском, а кто-то – и в военной форме. Здесь же обнаружился и главный врач, который сразу подошел к Несвицкому и поздоровался за руку.

– Кто эти люди? – поинтересовался Николай. – Понятно, что в халатах наши, а остальные?

– Из администрации главнокомандующего и из Собрания Республики. Услышали, что в госпитале появился волхв, и захотели посмотреть.

– Не верят, что я волхв?

– Скорее, в то, что вы нашлись. Когда Антип Матвеевич погиб, ему замену почти год искали. Даже обращались к правительству империи. Ответили: свободных волхвов нет. Другие страны вовсе не откликнулись – таких специалистов просто так не отдают. А тут вдруг выскочил один, как чертик. Господи, прости! – он перекрестился.

– А того, что я вчера раствор зачаровал, им недостаточно?

– Желают сами убедиться. Поймите, отказать нельзя.

– Хорошо, – помедлив, согласился Николай. – Но чтобы в помещении – ни звука. Собьют мне концентрацию – лично выброшу за двери. Не посмотрю на чин и должность.

– Я прослежу, – заверил главный врач.

Николай уже привычно вымыл руки над раковиной и, не вытирая их, направился к приготовленному автоклаву, где сел на табурет и опустил ладони в воду. Закрыл глаза и сконцентрировался. Мир исчез, пропали образы и звуки, перед глазами возникли сцены, которые он подсмотрел в палатах. Вот мать целует маленькую девочку и, плача, гладит ей головку – всю забинтованную. Бледный мальчик, которому осколком оторвало кисть. Кровавое пятно на забинтованной груди другого…

Из ладоней потекло тепло, он это ощутил. Еще в прошлый раз заметил: на патроны и гранаты из пальцев льется холод, а на раствор здоровья – теплота. Он просидел довольно долго, пока не ощутил, что из ладоней больше ничего не истекает. Николай открыл глаза и встал.

– Готово, – сообщил собравшимся.

– Двадцать семь минут, – немедленно сказал Кривицкий, глянув на часы. – Теперь проверим результат.

Подойдя, он зачерпнул воды из автоклава стаканом и глянул сквозь него на низкое окно.

– Есть! – объявил довольно. – Концентрация нормальная. Желающие могут убедиться.

Все загомонили и окружили главврача. Стакан пошел по их рукам. Люди брали и смотрели на просвет. Воспользовавшись этим, Николай тихонечко слинял. Выбравшись во двор, он закурил. Хотелось есть, хотя совсем недавно завтракал, в теле ощущалась слабость – хреново было, в общем. А тут еще комиссия приперлась глянуть на диковинку. Он вспомнил, что у входа в госпиталь стояло несколько машин – внедорожники и легковые. Тогда подумал, что посетители приехали навестить родных. Ошибся.

Во двор выскочил главврач. Подойдя к Несвицкому, сказал сердито:

– Николай Михайлович! Вы почему ушли? С вами побеседовать хотели.

Несвицкий затоптал окурок.

– Степан Андреевич, скажите: я волхв или медведь, который выступает в цирке? Вы это для чего устроили? К тому же, не предупредив меня?

Главврач смутился.

– Извините. Я звонил Марине Авенировне. Но телефон ее не отвечал, а когда Мережко взяла трубку, то сообщила, что вы в госпитале. Я стал искать, но мне сказали, что вы позавтракали и отправились в палаты к детям. Просто не успел.

– А для чего эти смотрины? Похвастаться перед начальством ценным кадром?

– Вы не понимаете, – вздохнул Кривицкий. – Я позвонил министру здравоохранения, сообщил о вас и попросил, чтобы разрешили госпиталю открыть прием для иностранцев. Корпускулы – это ведь не только раны. К примеру, они эффективно исцеляют кожные проблемы, трофические язвы и ряд других болезней, не поддающихся традиционному лечению. А иностранцы – это деньги, которых госпиталю не хватает. При прежнем волхве мы их принимали. Министр ответил: нужно убедиться, что волхв способен обеспечить раствором всех: и жителей республики, и иностранцев. Иначе никакого разрешения. Сказал, что сам приедет посмотреть. Я не ожидал, что вместе с ним увяжутся люди из администрации главнокомандующего и Собрания Республики.

– А этим я зачем понадобился?

– Как вам сказать… – главврач замялся. – Вы своего рода знаменитость. Про ваш бой на подступах к Царицыно уже легенды ходят. Двое ополченцев разгромили штурмовую группу немцев, усиленную чернокнижником и бронемашиной. На месте боя побывали журналисты из газет и телевидения, сняли и сгоревшую «Куницу», и трупы немцев у траншеи, и убитых минометчиков.

– Артиллеристов ухайдакали имперцы. Подлетел их вертолет и ракетами ударил.

– Об этом тоже сообщили, но и без того картинка впечатлила. Вот люди и захотели глянуть на героя, который вдобавок оказался волхвом, и, едва прибыв с поля боя, пришел спасать детей.

– Понятно, – Николай кивнул. – Не обижайтесь, Степан Андреевич. Просто не люблю публичность: я волхв, а не артист. Надеюсь, не испортил вам гешефт?

– Я объяснил, что после процедуры чарования волхв чувствует упадок сил и нуждается в покое.

– Прокатило?

– Словечки у вас странные, – Кривицкий удивился. – Если вы о мнении гостей, то они прониклись, хотя и сожалели, что не удалось лично высказать герою свою признательность и восхищение. Меня просили передать.

– Понятно. Разрешение дадут?

– Пообещали. Но сначала нужно обеспечить потребности республики.

– Нужно – обеспечим. Степан Андреевич, есть очень хочется. Меня покормят, или поискать кафе?

– О чем вы? – Кривицкий удивился. – Конечно же, накормят. Не беспокойтесь, мы прекрасно знаем, что на чарование волхв тратит силы, и их следует восполнить. Тем более, еды хватает. Я заказал для делегации обед, но люди отказались – дескать, негоже объедать больных.

«Странные у них порядки, – подумал Николай. – Начальство отказалось от халявы…» Но углубляться в тему он не стал – до одурения хотелось жрать.

Через полчаса он выполз из столовой, лучась от сытости и счастья. Для начальства наготовили вкусняшек: жареные бифштексы, воздушное пюре, супы, салаты, разные нарезки. Несвицкий это смолотил. Не все, конечно, но существенную часть – сколько удалось запихнуть в желудок. Почти как в той комедии: бифштексов – три, солянка сборная мясная – три порции, салат – один (скромнее нужно быть!), хлеб, чай, пирожное… Из столовой он отправился в библиотеку. Почему не к месту жительства? Так там хозяйка убирает. Если женщина за это взялась, то следует исчезнуть с глаз. Иначе можно огрести. По уму, и возвратиться нужно через несколько часов по окончании уборки. Пусть хозяйка успокоится, чувства приведет в порядок…