Моя в наказание (СИ) - Акулова Мария - Страница 89

Айдар заставляет меня сделать шаг назад и поднимается. Подхватывает. Оплетаю торс ногами.

Он вверх тянет мою рубашку. Я прижимаюсь голой грудью к плотной ткани на его груди. Придерживает меня одной рукой, а второй гладит спину.

Прикусывает губу и оттягивает.

Отпустив — зализывает.

— Сафие где? — Спрашивает по дороге в спальню.

— В саду. Я попросила Ирину погулять с ней до шести. И набрать, когда будут возвращаться.

Он не дает понять, что доволен. И что удивлен тоже. Но я чувствую, что происходящее — все для него меняет.

Да, я все спланировала.

Его глаза зажигаются. Горят жизнью. Сжигают меня дотла.

Айдар опускает меня на кровать и сдергивает штаны вместе с бельем.

Меня разрывает от нетерпения, пока слежу, как раздевается сам. Несколько пуговиц на рубашке. Манжеты. Вверх и в сторону на пол.

Ремень, пуговица и ширинка.

Ложится сверху — обнимаю ногами. Чувствую давление головки тяжелого члена на влажный вход и тянусь за законным поцелуем.

Я не вру — правда хочу его адски. Готовить не надо. Просто войти.

Он толкается, я прогибаюсь и стону. В уголках глаз собираются слезы из-за переизбытка чувств.

Айдар наполняет меня до отказа и замирает. Вжимается губами в шею. Мы просто дышим и чувствуем друг друга.

Я непроизвольно всхлипываю.

— Не реви. Пожалуйста, — он произносит грубо-нежно. Так тоже бывает. Я послушно и коротко киваю. Прикусываю губы, чувствуя, как начинает двигаться.

Сжимаю его плечи. Прошу о поцелуе. Снова сплетаемся языками.

Я стараюсь максимально прочувствовать каждое его движение. Как кожа трется о кожу. Как под пальцами перекатываются мышцы. Как смешиваются наши дыхания и слюна. Как член скользит внутри меня.

Подтягиваю колени выше. Даю оказаться еще глубже в себе. В знак благодарности получаю маленький срыв — укус за подбородок. Дробные поцелуи на лице. Невинные и смешные. Айдар клюет в нос — я улыбаюсь.

Его глаза тоже светятся. Потом темнеют.

Тянут на дно. И я послушно ныряю.

Секс просто не может быть долгим сейчас. Я жмусь к нему, хныкаю и почти сразу кончаю. Мне остро и даже непонятно — я рада, что уже, или сожалею, что так быстро. Но он не останавливается, да я и не прошу.

Движется размашисто, вбивается до тугой боли. Размазывает мое желание по моим и своим бедрам.

Замерев внутри — ругается. Я не даю делать это долго. Закрываю рот своим и принимаю толчки спермы.

Пусть получится, Аллах. Я готова.

Айдар хочет выйти из меня, я инстинктивно давлю пятками на ягодицы. Он нависает. Смотрит в лицо нахмурено. Я улыбаюсь:

— Еще побудь… В гостях.

Правый уголок губ кривится:

— Спасибо за теплый прием. Чай вкусный, кстати.

— Ты не пробовал.

Я разлетаюсь на кусочки от любви. Все так же — с улыбкой — выравнивая дыхание и наслаждаясь внезапно накрывшим душевным спокойствием. Его остаточной нежностью. И благодарностью.

Он прижимается губами сначала к коже на лице. Потом на шее. Ключицах. Целует тугие горошинки сосков.

Все же выходит из меня, когда я ослабляю нажатие пяток. Они скользят вверх по спине, когда Айдар спускается. Бодает носом вздрагивающий от прикосновения живот. Прижимается к нему губами. Дует.

Вдвоем смотрим, как кожа реагирует мурашками. Вдвоем улыбаемся.

Я падаю затылком обратно на покрывало. Айдар, замерев, утыкается лбом в ребра под моей грудью.

Расслабляется. Я чувствую на себе тяжесть всего лишь мужской головы, а кажется, что целой тонны его мыслей.

Снова туже обнимаю ногами. Пальцами веду по затылку. Потом еще раз. И еще. Против роста волос, чтобы ладонь покалывало, и по, потому что заслуживает ласки.

Пальцы на моей талии расслабляются, но не отпускают.

Представляю, как мы сейчас выглядим сверху. Но не стыдно. Наоборот — наш голодный, полураздетый и слишком быстрый секс трогает до глубины души.

Лениво ерошу волосы Айдара. Слушаю его дыхание и тишину. Чувствую обжигающие выдохи на животе.

Осознаю, что никуда уже не отпущу.

Вслед за бешеной адреналиновой скачкой наперегонки с мыслями меня накрывает спокойствие.

— Что было в пакете? — Он спрашивает, когда мне кажется, уже уснул. Но нет. Улыбаюсь.

Хорошо, что не открыл.

— Мое сердце.

А запонки верну.

Сначала дыхание выравнивается у Айдара.

Я хотела бы наклониться и поцеловать его, но сил нет. Как и у него не было сил даже перевернуться. А может быть он не захотел.

Я тоже ничего больше в мире не хочу. Просто лежу с закрытыми глазами и улыбкой на губах.

Мне хорошо.

Что будет с нами дальше известно только Аллаху. Но я буду просить, чтобы дальше были мы.

Глава 47

Айлин

Я засыпаю вслед за Айдаром, но меня хватает на жалкие пятнадцать минут. Сон поверхностный. Будит вибрация его мобильного, оставленного на кухне.

Голова Айдара все так же у меня на животе, руки — на талии. Будить жалко до одури. Я помню про «дел дохуя», но вместо того, чтобы аккуратно потрогать за плечо, стараюсь заменить себя подушкой.

У меня получается. Ухожу из спальни на цыпочках, прихватив свои вещи и задернув шторы. Становится темно, как ночью. Я до самой узкой щелочки любуюсь раскинувшимся на кровати мужем.

И поверить не могу. А потом могу. И снова не могу.

Отступаю от спальни с улыбкой. Пользуюсь гостевой душевой. Зайдя на кухню — беру в руки его мобильный. Он жужжит, не останавливаясь. Аж нагрелся.

Цокаю языком и качаю головой. Подождете. Все вы подождете. Он устал. И он, в первую очередь, мой, а потом уже ваш.

Стараюсь занять себя чем-то важным, потому что энергия снова бьет ключом. И не шуметь, потому что очень его жалко.

А еще представляю, как будет возвращаться. Как Сафие обрадуется. Что дальше будем делать…

Не тешу себя иллюзиями о беременности с первого раза. Это вряд ли. Но поправки в план жизни внести придется. От работы я не откажусь. Попробую. А там посмотрим.

Ближе к шести Айдар так и не просыпается, а я звоню Ирине и говорю, что жду их.

Большой праздничный ужин готов.

Сафие у нас с Айдаром будет шпионкой похлеще, чем ее мама. Это становится понятно с первой же минуты их с няней возвращения.

Малышка определяет отцовское присутствие в квартире моментально. Видит его пальто. И без того огромные глазищи увеличиваются в размере. Она несдержано кричит:

— Баба!!! У нас баба в гостях!

И несется вглубь квартиры, даже не разувшись.

Я ловлю ее рядом с гостиной, когда она успевает проверить ее и кухню. Дальше понесется в спальню. Разбудит его. А мне все еще жалко.

Сжимаю ручки, приседаю, прошу шепотом:

— Баба спит, кызым. Давай не будем будить?

Глаза снова становятся больше. Я понимаю, почему. Спят там, где живут.

— Баба к нам возвращается?

Почему-то словами ответить не получается. Горло сжимается из-за слез облегчения. Я выплачу их, но не перед ребенком. А ей просто киваю.

Делаю самой счастливой девочкой на свете.

Она настолько рада, что хлопает в ладоши и смеется, целует меня, а потом уплетает ужин без торговли.

Садится рисовать. Тараторит и ждет, когда папа встанет.

Около восьми я начинаю нервничать. Захожу. Не окликаю — по ровному дыханию понятно, что спит. Присаживаюсь рядом с кроватью. Трогаю лоб.

Шайтан…

Он горячий, как печка.

Чувствую слабость в руках. Страх. Сожаление множится на сто.

Он уже горячим приехал. Только и сам, скорее всего, не знал. Ему было плохо, но мне не отказал.

Айдар переворачивается во сне, я осторожно выхожу из спальни и достаю свою аптечку.

Сафие до последнего ждет меня с хорошими новостями, но сегодня для дочки их нет. Целую ее в лоб, объясняю, что папа заболел. Укладываемся с ней спать. Дальше — в тишине квартиру варю бульон.

Остужаю его, возвращаюсь в спальню. Ставлю поднос на тумбу у кровати и зажигаю ночник.

Касаюсь плеча, чувствуя себя ужасным человеком.