Петрович и Серый в Иномирном легионе (СИ) - Алферова Наталья - Страница 60

После того, как стали известны подробности Битвы на холмах подданные Империи, знавшие что-то об Ордене, перестали сомневаться, стоит ли сдавать его адептов. У безопасников в руках появилось ещё большее количество «нитей», оставалось вычислить Главу Ордена и захлопнуть ловушки.

Диверсантов, создавших самый мощный круг призыва из известных, поймали и обезвредили. Нет, не безопасники, а степняки. Трое адептов Ордена решили, что безопаснее уходить через границу. Их крупным просчётом стало потепление в отношениях между степняками и людьми.

Верховный Вождь решил передать пленных в Пограничный гарнизон. Вернее, пленного. Двух диверсантов шаманы успели принести в жертву духам предков. Оставшийся в живых, как только оказались у Начальника пограничного гарнизона, завопил:

— Всё, всё расскажу. Где Глава Ордена скрывается, всех адептов назову. Только не отдавайте меня им.

Дрожащей рукой диверсант показал на Вождя и шамана, стоявших с непроницаемыми лицами. Надо сказать, пообещал диверсант это вовремя. Начальник гарнизона уже прикидывал, как обставить, чтобы пленный погиб при попытке к бегству.

У главного пограничника оба сына находились в повозке, что ехала в Фортес. Скрепя сердце он передал диверсанта агентам безопасности, заметно подрастерявшим высокомерие. Сделал это быстро, пока кто-нибудь из его подчинённых не прибил пленного, наплевав на интересы Империи. Весь гарнизон рисковал в одночасье потерять детей. Такое не прощается.

Отбывали безопасники с пленным через экстренный портал в лагере. Легат еле удержал Рину, которая с удесятерённой силой рвалась прикончить диверсанта.

— Быстрее, — приказал легат, замешкавшимся у портала агентам. — Сейчас весь лагерь узнает. Не поздоровится ни ему, — кивок в сторону пленного, — ни вам.

— А нас-то за что? — ляпнул один агент, но после того, как Рина переключила внимание на него, побледнел и нырнул в портал вслед за пленным и остальными.

Легат отпустил Рину. Она подскочила к уменьшающемуся зелёному прямоугольнику и от досады плюнула вслед ушедшим.

— Не удивлюсь, если попала, — произнёс легат и повернулся к Большому Змею. — Где ты ходишь? Тут твоя невеста чуть не положила диверсанта и безопасников в придачу.

— Она может, — с гордостью ответил Большой Змей, любуясь своей отчаянной невестой.

Петрович и Серый, всё это время соблюдавшие в госпитале строгий постельный режим, узнавали все новости из первых рук. Комрит лекарей, к своему удивлению, обнаружил, что магия пациентов быстрее восстанавливается после общения с друзьями. Покачивая головой, лекарь запрет на посещения снял. У героев побывал весь лагерь, представители пограничников. Рина почти переселилась в их палату, заняв третью койку, сидя на которой писала статьи и заметки.

На третий день в палату вошли необычные посетители. Легат разрешил Рине провести Тай и вернувшихся из столицы Ижена и тётушку Нею. Командующий прекрасно понимал: запрети он, предприимчивая Рина протащит гостей нелегально. Подкоп в драконарню давно стал местной байкой с названием «Сказ о том, как девица хотела на драконов посмотреть, а женихом обзавелась».

Тай обняла Петровича и присела на койку к Серому. Ижен и тётушка Нея сначала обняли Серого, затем сели на койку к Петровичу, потеснив разлегшегося в его ногах большого кота. Голуби и воробьи сидели на ближнем к окну дереве, изредка слетая на подоконник.

После первых приветствий, Петрович спросил:

— Ну что, Женьку зачислили?

— Первым номером прошёл, — с гордостью произнесла тётушка Нея. — Прослушивание как раз в день битвы состоялось.

— Представляешь, пап, — сказал Ижен, — старший из магистров даже прослезился, когда я сыграл. И говорит: император мог бы за мальчишку не ходатайствовать, мы бы и так приняли. Талант. То есть, это я талант! Круто!

— Мы и не сомневались в тебе, — сказал Петрович.

— После прослушивания родителей зачисленных позвали какие-то бумаги оформлять, — продолжил рассказывать Ижен. — Мы в аудитории остались. Сижу, значит, и тут ко мне двое столичных подкатывают. Один мне: слышь, гений. Ну, я на всякий случай приготовился, вдруг драться придётся…

— Ижен, опять за своё, — охнула тётушка Нея.

— Да ладно, баб, ты лучше слушай. Они просто подошли попросить, чтобы я на экзаменах первым не играл. После лучшего выступления остальные не так ярко смотрятся. И оценку могут занизить. Вот.

— Ты смотри, какие продуманные, — сказал Петрович.

— Да мне без разницы, каким выступать, первым или, там, десятым, — сказал Ижен, пожимая плечами. — Нас должны были по экскурсиям повозить, но тут узнали о прорыве и о вашем подвиге. Мы с бабушкой сразу домой рванули. Что нам та столица, успеем насмотреться. Хотите, сыграю?

Не дожидаясь ответа, Ижен вынул из футляра скрипку и встал в центре палаты. Видимо, чтобы поднять настроение пациентам госпиталя, он заиграл лёгкую весёлую плясовую, за ней ещё две. После того, как музыка смолкла, в дверь заглянул лекарь и попросил:

— Ижен, тебя не затруднит выйти на крыльцо и исполнить несколько мелодий там? Собрался весь отряд, все тоже хотят послушать лучшего в Империи музыканта.

— Конечно, с радостью, — ответил Ижен и растерянно повернулся в сторону Петровича с Серым.

— Не переживай, — с усмешкой сказал главный лекарь, понимая нежелание мальчишки оставить близких. — Наших героев вместе с кроватями на улицу вынесут. И воздухом подышат, и концерт послушают.

Лекарь вышел и вернулся с всадниками второго ритона. Они действительно вынесли кровати вместе с больными и поставили около входа. Возле домиков госпиталя действительно собрался весь отряд.

Ижен вышел на крыльцо, которое заменило сцену, и поклонился слушателям, наградившим его аплодисментами. Юный музыкант приставил к подбородку скрипку, взмахнул смычком, и полилась волшебная мелодия. Скрипка словно ожила в руках маленького хозяина, заставляя зрителей вместе с ней печалиться и улыбаться, мечтать и любить, тосковать и веселиться.

Когда импровизированный концерт под открытым небом закончился, на миг воцарилась звенящая тишина, которую взорвали оглушительные аплодисменты и громкие одобрительные выкрики.

Птицы сорвались с крыш, откуда тоже слушали пение скрипки. Перт снял форменный берет и пошёл по кругу собирая вознаграждение. Ижен хотел, было, отказаться, но легат, тоже внесший свою лепту, произнёс:

— Возьми, не стесняйся. Это тебе на учёбу. Такой талант нельзя зарывать в землю!

— Ох, ты, обед же! — воскликнул шеф повар и добавил для Ижена: — Тебя с бабушкой и невестой дяди тоже приглашаю!

После чего повар бегом направился в сторону столовой, поторапливая кухонниц.

— А нам когда можно будет нормальной пищи поесть? — спросил Серый, когда его кровать друзья проносили мимо лекаря.

— Ещё пара дней строгой диеты, — произнёс тот и ворчливо добавил: — Скажи спасибо, что гостей пропустил.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Серый, с нежностью глядя на Тай.

В день, когда шестой отряд наслаждался чудесной музыкой и великолепным исполнением, в Картахее проходил заключительный этап операции службы безопасности под кодовым названием: «Ловушка». Без лишнего шума безопасники провели аресты адептов Ордена Отмщения, от мелких сошек до Главы. Последний оказался аристократом из древнего, но разорившегося рода. В нынешнем плачевном положении семьи он винил не расточительных, недальновидных, не гнушающихся преступлениями предков, а власть, которая за эти преступления их наказала. Куда проще обвинить в своих бедах кого-то постороннего, чем вглядеться в своё отражение в зеркале.

Глава Ордена, единственный знавший об участии в заговоре против Императора его кузена, сообщника не выдал. Но Императору хватило и косвенных улик, он отправил мятежного троюродного брата в ссылку на остров-тюрьму в королевстве фейри.

Рядовых приверженцев Ордена Отмщения отправили на каторгу, а вот над Главой Ордена и его помощниками было принято решение устроить показательный суд. Кроме того Император решил лично наградить лучших воинов Иномирного Легиона, в первую очередь тех, кто спас детей — главную ценность Империи.