Путь империи - Флинт Эрик - Страница 65

Огромная серая голова вновь вспорола волны и показалась над поверхностью, но высунулась уже не так высоко, как прежде. Кит, похоже, выбивался из сил.

Ты устал, великан. Пора смириться.

Эйлле снова припал к окуляру, прицелился и выстрелил.

На этот раз гарпун вонзился прямо в брюхо морского гиганта — прежде, чем кит успел уйти под воду. Трос рывком натянулся, звякнул, потом последовал новый рывок, такой сильный, что несколько человек оказались на четвереньках — включая Талли и японского посла.

— Отличный выстрел.

Голос Яута раздался прямо за спиной Эйлле, хотя миг назад, казалось, фрагта был далеко.

Крепко держась за перила, Оппак наблюдал, как кит бьется в воде. Матросы и джао заряжали следующий гарпун. Затем Губернатор обернулся, пристально оглядел зрителей… и нетерпеливым жестом подозвал Кэтлин.

— Идите сюда, — приказал он. — Думаю, теперь даже человек не сможет промахнуться.

Кэтлин опустила веки. Будь что будет. Тело само приняло положение «скромность-и-отказ».

— Боюсь, я недостойна столь высокой чести, — ответила она. — Я никогда не проходила военную подготовку и не служила в армии. Моему отцу было бы очень неприятно, если бы я обратила на себя внимание подобным образом.

Японский посол бросил в ее сторону быстрый взгляд и подошел к Эйлле.

— Есть опасность потерять тушу, — согбенная поза человека, несомненно, выражала крайнюю почтительность. — Когда кит будет мертв, он начнет утонуть. Экипаж советует выпустить еще несколько гарпунов для закрепления, прежде чем кита можно будет поднять на борт и разделать. Осмелюсь предположить, что для этого потребуется мастерство вашего превосходительства.

Эйлле мгновенно понял, что происходит. Любопытно. Несмотря на конфликт между государственными объединениями людей, старый посол явно отводил удар от своего недавнего противника. Все верно: он уже одержал победу и не нуждался в том, чтобы лишний раз унизить побежденного. Сам маневр был просто великолепен. Быстро, гладко… и смело — скверный характер Оппака был известен всем.

Посол действовал, как разумный джао. Именно так чаще всего выясняли отношения противостоящие кочены.

Он заметил, как дрогнула рука Оппака. Казалось, сейчас могучий удар собьет человека с ног. Но траектория сломалась на половине: Губернатор чуть резким движением указал на Эйлле.

— Эта охота устроена в честь ава Плутрака. Позволим ему нанести последний удар.

И, развернувшись на пятках, Оппак кринну ава Нарво удалился.

Эйлле не стал медлить. Пора было закончить поединок, исход которого был уже предрешен. Справившись у экипажа, как лучше разместить гарпуны — посол охотно выступил в роли переводчика, — Эйлле сделал два выстрела.

Охота была закончена. Яут сделал едва уловимый жест и направился на нижнюю палубу, Эйлле и его подчиненные последовали за ним. Кэтлин Стокуэлл покосилась в сторону Губернатора и решила присоединиться.

Здесь Эйлле убедился, что не все помещения на траулере предназначены для широких плеч джао. Но Яут не зря привел их сюда. Оппак остался на палубе, а с ним и все его подчиненные — они наслаждались ветром и дождем, а экипаж при помощи лебедок поднимал кита на переработочную палубу, чтобы разделать добычу. Сейчас лучше всего было какое-то время оказаться подальше от Губернатора.

Кэтлин устроилась на камбузе. Она сидела, сгорбившись, за небольшим столом. Грохот двигателя заставлял ее заткнуть уши. Кларик и Талли вели разговор, который, по-видимому, должен был отвлечь ее. Агилера барабанил пальцами по гладкой столешнице и, судя по напряженному лицу, о чем-то сосредоточенно размышлял.

Внезапно снаружи раздался гул, и что-то упало в воду. Судно, которое до сих пор спокойно качалось на волнах, с силой швырнуло вправо.

Эйлле посмотрел в сторону двери.

— Здесь водятся хищники?

— Конечно, — отозвался Кларик. — Но не настолько крупные, чтобы представлять реальную угрозу кораблю таких размеров.

Он говорил спокойно, но едва закончив фразу, вскочил и помчался вверх по трапу, прыгая через две ступеньки. Снова звук удара и толчок. Секунду спустя голова Кларика показалась в дверном проеме.

— Нападение!

Талли почувствовал, как губы сами собой расползаются в злорадной ухмылке. Местные отряды Сопротивления, похоже, взялись за дело. Взялись по-настоящему — поняли, что от камней и плакатов толку мало. Аи да молодцы!

И тут же заметил мрачный взгляд Агилеры.

— Следи за собой, — процедил танкист. — Даже самые тупые джао знают, что означает улыбка, а нашего Субкоменданта тупым не назовешь.

Яут уже топал вверх по трапу, за ним устремился Эйлле. Двигатели «Сансумару» снова взревели, и судно рванулось вперед. Агилера на миг замер, прислушался и расстегнул кобуру.

— Олухи царя небесного… Они же сами себя подставляют! А заодно и тех, кто остался дома!

Его слова подействовали на Талли, как ушат холодной воды. Разделаться с мирными жителями, оказавшими поддержку повстанцам — это вполне в стиле джао. «Пушистики» считают мятежниками и тех, и других, и действуют соответственно. И Талли вдоволь насмотрелся на то, как они это делают. Вот почему повстанцы становились очень осторожными, когда готовили диверсии, и не трогали объекты, которые находились в непосредственной близости от какого-либо города.

Агилера стал подниматься по ступенькам, но на полпути остановился и обернулся к Талли.

— Хорош сидеть! Поднимай задницу и топай на палубу, пока тебя не хватились!

Грубо, но справедливо. Хотя бы потому, что пульт локатора опять перекочевал к Яуту, и фрагту лучше держать в поле зрения, чтобы ненароком не пострадать. Талли со вздохом встал и, держась обеими руками за переборки, полез наверх следом за Агилерой — в водоворот дождя, ветра и воплей.

На волнах, недалеко от «Самсумару», покачивались четыре текстолитовых моторных лодки. Корабли сопровождения уже спустились ниже облаков, к самой воде, и пытались обстреливать их лазерами. Однако условия для применения лазеров были, мягко говоря, неподходящими. Дождь лил как из ведра, и из-за сильного ветра капли падали не отвесно, а под хорошим углом. Стрельба в упор, возможно, дала бы результат, но на таком расстоянии основная часть энергии лазеров уходила на испарение дождевых капель.

Вцепившись в холодные мокрые перила, Талли стал разглядывать лодки. До смешного хрупкие посудинки, на которых в такой шторм и в море выходить опасно. И из чего ребята собираются стрелять с такого расстояния? Из винтовок? Ничего более серьезного у них на борт просто не поместится.

Вот идиоты… Талли протер глаза. Что они собираются делать? Швыряться камнями из пращей, чтобы на траулере краску поободрать — авось заржавеет?

Но тут он заметил в ближайшей лодке двух мужчин, которые возились с каким-то предметом, похожим на гигантскую белую сигару. О, похоже, у них там ракетная установка! Перегнувшись через перила, Талли прищурился. С одного конца снаряд опоясывали красные полосы, и он даже смог разглядеть ряды цифр.

Талли вцепился в поручень с такой силой, что суставы пальцев побелели. Вот уж додумались так додумались. Бог ты мой… Он закрыл глаза. С таким оружием у них и в самом деле есть шанс подбить траулер. Как глупо, боже. Как глупо.

В иной ситуации он был бы обеими руками «за». «Пушистики» должны поплатиться за все сполна. Но сейчас… После утреннего прецедента на побережье, когда Оппак уже готов рвать и метать…

Трое джао перебрались к лазерной пушке и занимались ее калибровкой, переговариваясь тихо и спокойно, словно ничего особенного не происходило. Эйлле и Яут целились в ближайшую лодку из ручных лазеров. Моторки подскакивали на волнах, но Талли знал: джао просто ждут, пока расстояние сократится.

Один из кораблей сопровождения заложил вираж и открыл огонь по моторке, но промахнулся. Лодка метнулась в сторону, исчезла в волнах и помчалась куда-то на юг. Тем временем траулер летел к берегу, ревя, как разъяренный слон.