Путь империи - Флинт Эрик - Страница 62

Кэтлин уже вышла из машины и, щурясь, смотрела на них.

— Еще недовольные, — негромко сказала, заметив Эйлле. — Они, кажется, настроены серьезно. Губернатор устраивает это в вашу честь… Может быть, вы попросите его успокоить их? Пусть он скажет, что мы направляемся на морскую прогулку или хотим поохотиться на акул…

— Я не могу злоупотреблять вниманием со стороны Губернатора. Отношения между Нарво и Плутраком всегда были очень натянутыми. И если я попытаюсь оспаривать его решение по поводу столь незначительного вопроса, это может создать осложнения. Отправляя меня сюда, мой кочен рассчитывал, что я проявлю себя достойно. Сожалею, но я ничем не могу помочь.

Серо-голубые глаза, казалось, заполнили все ее лицо.

— Но неужели вы не видите? Губернатор намеренно их провоцирует. Он знает, чем их задеть. В итоге начнутся беспорядки, и платить за это придется людям.

Эйлле заметил, что ее руки дрожат — элемент языка жестов который он прежде не замечал. Что это: признак страха или наоборот, желания действовать немедленно, которое трудно сдерживать? Эйлле не знал, как на это следует реагировать.

Не обращая внимания на толпу, Оппак спустился по шаткому деревянному причалу, скользкому от дождя, а потом по выдвижному мостику прошел на палубу. Вопреки ожиданиям Эйлле, судно было невелико, но выглядело опрятным, ухоженным и все щетинилось приборами, а на корме торчало какое-то устройство, явно предназначенное для метания снарядов. На одном борту было написано «Сансумару». Вероятно, это было очередным проявлением странной привычки людей одушевлять свои транспортные средства.

Один из подчиненных Губернатора жестом подозвал Эйлле. Судя по наклону ушей, дело не терпело отлагательства. Однако подождать все же пришлось: мимо трусцой пробежала группа людей, неся на плечах переносную лазерную пушку с длинным стволом. Эйлле обернулся и вопросительно посмотрел на Яута. Фрагта качнул вибрисами.

— По этому поводу было много разногласий. Губернатор хотел воспользоваться случаем, чтобы размяться. Если верить его подчиненным, жизнь в этом пыльном дворце в центре пыльного континента очень скучна. Поэтому он любит время от времени влезть в потасовку.

Значит, Оппак и в самом деле надеялся на неприятности. Эйлле посмотрел на Кэтлин, которая следила за толпой. Она знает, подумал он. И все остальные тоже знают, что Оппак намеренно провоцирует туземцев. Трудно понять, почему жизнь одного-единственного морского животного так много значит для этих людей. Но факт остается фактом: если туземцы хотя бы не попытаются спасти этого кита, они… они лишат себя чего-то важного, связанного с их понятиями о чести. Правда, если они и в самом деле окажут сопротивление, Оппак позаботится, чтобы потери были гораздо более… ощутимыми.

Эйлле кивком подозвал Кларика.

— Ваш отряд должен ожидать нас у причала в состоянии повышенной боеготовности, — сказал он. — Думаю, люди попытаются выразить неудовольствие еще до конца охоты.

Кларик кивнул. Его намокшие волосы прилипли к голове, но глаза горели. Он предвкушал бой.

— Вы хотите, чтобы я остался здесь? Эйлле мысленно оценил ситуацию.

— Нет, — ветер бил ему в лицо, и говорить приходилось с усилием. — В море может случиться что-нибудь непредвиденное, и я хочу, чтобы мои самые опытные советники находились на борту.

Кларик достал из кармана портативную рацию и быстро передал приказ командиру отряда.

С парковки донеслись крики, несколько камней размером с кулак описали короткую дугу и плюхнулись в воду у самого причала. Охранники Оппака высыпали на палубу с оружием наготове и немедленно обстреляли толпу из лазеров. Крики прекратились. В считанные секунды площадка опустела. Большинство успело спастись бегством.

Кэтлин отвернулась и стала торопливо взбираться на борт траулера. Эйлле задержался, чтобы оценить итог стычки. Она была совсем короткой, однако те, кто не обратился в бегство, были «усмирены».

— Неэффективно, — прокомментировал Яут. По его лицу бежали струйки дождя. — Не может быть, чтобы они так защищали свою планету — каменными осколками, громкими криками и бранью.

— В самом деле, — отозвался Эйлле. — Не может быть. Они направились к трапу. Талли и Агилера тут же оказались впереди, словно научились этому раньше, чем ходить.

С тех пор, как транспорт остановился у причала, Оппак ждал, когда молодой ава Плутрак каким-нибудь образом проявит слабость. Однако тот просто наблюдал за ситуацией, и его идеальная поза «спокойствие-и-интерес» приводила Губернатора в бешенство. Эйлле не возмущался и не пытался препятствовать действиям охраны.

Женская особь, отпрыск Стокуэллов, покинула палубу и скрылась в каюте. Траулер стал отчаливать, Оппак облокотился на металлические перила и наслаждался прохладными брызгами которые оседали на вибрисах. Может быть, вызвать ее? Пожалуй, не стоит. Течение пока что спокойно, и в ближайшее воемя ничего не должно произойти. Что же до Кэтлин Стокуэлл, она, несомненно, старается держаться от него подальше после того, что ее соплеменники совершили на причале. Да, так и есть. Какая глупость! Неужели он станет наказывать такую ценную заложницу из-за подобной чепухи? Пока отпрыск у него в руках, отец делает то, что от него требуют.

Жаль, что Стокуэллы так и не заменили убитого им сына. Несмотря на свою плодовитость, туземцы становятся на удивление чувствительными, когда дело касается их потомства. Это очень выгодно — брать детей в заложники. Пройдет еще много времени, прежде чем он позволит себе удовольствие убить Кэтлин Стокуэлл. И повод для этого будет более веским, чем необходимость проучить десяток непокорных дикарей.

И все же открытое неповиновение раздражало его. Нужно что-то предпринять, иначе туземцы окончательно потеряют стыд. Слишком давно они не получали уроков, которые неизменно приводили их в чувство. Необходимо рушить Эвересты по несколько раз на протяжении орбитального цикла, чтобы эти твари не забывали, где их место.

Несколько минут Оппак предавался приятным воспоминаниям.

В тот раз причину можно было считать незначительной, и фрагта Оппака пыталась убедить своего подопечного не обращать внимания на экспедицию. Откровенно говоря, через некоторое время Оппак все-таки последовал ее совету, без особого шума отменив запрет на скалолазание и еще некоторые бесполезные способы времяпрепровождения, которые так нравятся людям. Но проигнорировать акт открытого неповиновения он просто не мог. Потому-то уничтожение Эвереста доставило ему такое удовольствие. К этому времени самоволие людей уже успело вывести Оппака из равновесия.

Вскоре после этого инцидента фрагта покинула его и вернулась на Пратус, сославшись на свой преклонный возраст, хотя они оба знали истинную причину. Оппак уже давно пренебрегал ее советами. Уже тогда он знал, насколько повредит его репутации молчаливое неодобрение наставницы, но не стал заострять на этом внимание. И тогда, и сейчас он был уверен в одном: люди понимают лишь силу и решительность. По правде говоря, он вздохнул с облегчением, избавившись от этой старой болтуньи, которая цеплялась за него, как плавучий мусор.

С точки зрения холодного здравого смысла это было ошибкой. Разрыв с фрагтой говорил против ее подопечного, а не наставницы. Можно не сомневаться, что старейшины кочена приняли это к сведению и дали соответствующую оценку. Но даже если поток можно было бы повернуть вспять, Оппак и второй раз поступил бы точно так же. Она стала просто невыносима. Постоянные придирки, постоянная критика… Этому надо было положить конец.

Стоя на передней палубе, Эйлле кринну ава Плутрак наблюдал за двумя людьми-рабочими, которые устанавливали на носу траулера лазерную пушку. Потом за спиной послышались шаги; Эйлле обернулся и увидел Оппака.

— Вы ожидаете неприятностей, Губернатор?

— Не ожидаю, — сказал Оппак. — Предвкушаю. Я давно не слышал, как у людей стучат зубы. Эти неразумные твари начинают меня утомлять.