Путь империи - Флинт Эрик - Страница 52

Даже если он информатор, Кларик нашел бы способ заступиться за Джо. Он не собирался молча наблюдать, как его людей подвергают взысканию за неуважительное поведение, и защищал их, если была возможность. Но Кларик уже понял, что Талли не позволит Субкоменданту узнать о маленьком обмане.

Эйлле задал Холодному Пиву еще несколько вопросов, потом отпустил его и пригласил следующего. Беседа протекала неторопливо, вопросы были почти одинаковыми, как и ответы. Как показали себя технологии джао во время самых крупных сражений — Чикагского и Ньюорлеанского? Действительно ли кинетические орудия людей не так плохи, как многие пытались убедить Субкоменданта?

Солдаты почти не скрывали удивления. В кои-то веки джао интересовались их мнением, их опытом. Обычно ситуация была прямо противоположной. Люди настороженно следили за Субкомендантом, тщательно сохраняя нейтральные позы.

Время шло, скрипучая дверь открывалась и закрывалась. Талли почувствовал, что левую ногу сводит судорога, но не подал виду и не попросил разрешения сесть. Не хватало еще доставить удовольствие Яуту. Талли зло покосился на фрагту. Если я проявлю слабость и попрошу об одолжении, он опять начнет меня воспитывать. Но я им еще покажу. Я продержусь дольше вас, чертовы плюшевые мишки!

Но в комнате было жарко. Со вчерашнего дня во рту у Талли не было и маковой росинки, он еще не успел полностью оправиться от болезни. Обезвоживание становилось вполне реальной угрозой. Но даже если он рухнет замертво, то не докажет этим ничего, кроме собственной бесполезности.

Кожа под «рабским браслетом» вспотела и немилосердно чесалась. Господи, как хорошо было бы исчезнуть отсюда. Но он стоял молча, словно сам стал джао, которому совершенно нипочем эта чертова августовская жара.

Глава 17

Банле так и не дала Кэтлин причесаться, утверждая, что Оппак не станет ждать ни минуты. Однако они целых три часа торчали в вестибюле, прежде чем Кэтлин была удостоена аудиенции… Аудиенции, о которой она не просила. Джао обладают прекрасным чувством времени, так что это не было ошибкой со стороны Банле. Скорее всего, телохранительница прекрасно знала, сколько им придется ждать приглашения. Просто Губернатор решил в очередной раз не слишком утонченным образом напомнить Кэтлин, где ее место.

Такая мелочность была совершенно нетипична для джао. Этот прием был словно заимствован у бюрократов человеческой породы, которые самоутверждались, демонстрируя посетителям свою власть над их временем. К несчастью, Губернатор Оппак совмещал в себе отрицательные качества обеих рас.

Наконец из голубоватого сияния дверного поля вышел человек. Глядя себе под ноги, он сделал скупой жест, означающий приглашение. Обрадовавшись, Кэтлин шагнула вперед… и поняла, что частота поля все еще высока. Пройти сквозь него было невозможно. Кэтлин нерешительно коснулась ладонью искрящейся пелены и почувствовала, как импульсы отдаются во всем теле.

— Иди! — прикрикнула Банле. Она стояла сзади и явно не намеревалась уступать своей подопечной почетное место замыкающего.

— Минутку…

Кэтлин повернулась к служителю, который стоял у стены, точно молчаливый призрак. Внезапно она заметила, что его лицо украшает огромный кровоподтек.

— Вы не могли бы выключить…

Банле не дала ей договорить. Схватив Кэтлин за воротник футболки, она толкнула девушку вперед. Казалось, ее протаскивали сквозь полузастывший бетон. У Кэтлин перехватило дыхание. В какой-то момент она застряла, потом ощутила толчок и буквально вывалилась с другой стороны.

Помещение, в котором Кэтлин оказалась, было небольшим и почти уютным, в нем царили прохлада и приятный полумрак. Похоже, вчера Оппак просто хотел похвастаться тем, что способен переносить яркий свет, подумала Кэтлин, пытаясь успокоить дыхание.

Единственным, что раздражало, был влажный едкий запах гниющих водорослей. Кэтлин почувствовала, что в носу начинает свербеть, а на глазах выступают слезы. Она высвободилась из рук Банле, которая проникла внутрь следом, и приняла строгую нейтральную позу. Будем надеяться, Оппак не сочтет ее оскорбительной. Впрочем, он способен увидеть оскорбление в чем угодно.

Когда-то у Кэтлин был старший брат, долговязый светловолосый Брент, который рассказывал ей смешные истории и катал на лошади. Но теперь у нее нет брата. Через четыре года после установления оккупационного режима Оппак кринну ава Нарво потребовал, чтобы отец Кэтлин отдал Брента для подготовки в качестве переводчика. Во время одного из занятий Оппаку не понравился его акцент. «Просто дикость», — говорят, это было последним, что услышал ее брат, прежде ем Оппак одним ударом сломал ему шею. Тогда Кэтлин было всего шесть лет, но она все еще помнила, как дом вдруг стал пустым, а папа и мама плакали. Тело Брента так и не было им возвращено. Губернатор «любезно» взял на себя хлопоты по захоронению.

В помещении было несколько бассейнов. Великан-джао сидел возле одного из них и наблюдал за струйкой воды, которая бежала из водослива. Оппак был одет лишь в собственный пух, но Кэтлин знала, что джао не придают подобным вещам такого значения, как люди.

— Все они соединены между собой, — произнес он на родном языке.

Кэтлин чуть изменила положение рук и ног, приняв незамысловатую нейтральную позу с легким оттенком безразличия, и приготовилась ждать. Возможно, Оппак объяснит смысл своей фразы, а возможно, и нет. В любом случае, торопить его глупо и опасно.

— Бассейны, — изрек Губернатор после долгой паузы. — Я решил, что это будет забавно — создать сплошной водный путь внутри здания. Столь претенциозные замыслы не были реализованы даже в самом крупном Доме кочена на Пратусе.

Кэтлин сменила позу, изобразив «вежливость-и-интерес» и отважилась уточнить:

— Вода в бассейнах перетекает из комнаты в комнату, и так по всему дворцу?

Оппак поднялся, неторопливо прошел вдоль искусственного ручья и остановился, глядя на стену, в которой исчезала вода.

— Если бросить мертвое тело в одном конце, оно будет плыть, пока не упрется в насосы и фильтры. Я сделал это, чтобы у служителей было меньше хлопот.

— Понимаю.

По спине Кэтлин пробежал мороз. Она не сомневалась: меньше всего джао беспокоятся о том, чтобы не перегружать служителей работой. Особенно такие джао, как Оппак, и те, кому прислуживают люди. Тогда к чему эта фраза? Поза Губернатора была слишком сложной. Кэтлин была знакома лишь с основами «Языка тела» и не рискнула бы полагаться на собственное толкование.

Оппак вновь повернулся, и в наклоне его ушей Кэтлин почудилась… ревность? Подозрительность? Зависть?

— Что вы о нем думаете? — спросил он, словно только что они говорили о чем-то совершенно ином. Резкие изгибы его тела выражали «настойчивость-и-требовательность».

Кэтлин вздрогнула.

— Боюсь, я не понимаю, кого вы имеете в виду. Банле, застывшая у стены в позе «готовность-действовать-немедленно», посмотрела на нее. Похоже, охранница тоже была не на шутку взволнована.

— Субкоменданта, — сказал Оппак. — Молодого ава Плут-рака.

— Он очень… — Кэтлин мучительно перебирала определения. Нужно придумать что-нибудь безобидное, но похвальное. — …очень общительный. Я с удовольствием перекинулась с ним парой слов.

— О да, — в глазах Губернатора угрожающе заплясали изумрудные молнии. — Даже люди способны это почувствовать. Мне следовало догадаться.

Больше всего Кэтлин хотелось провалиться сквозь землю. Но она не рискнула даже отвести взгляд.

— Ваш брат по выводку, Брент, — внезапно произнес Оппак. — Вы помните его?

— Брент действительно был моим братом, — сказала она, чувствуя комок в горле. — И я его помню. Но люди обычно рождаются поодиночке, а не группами, как джао. Мы не принадлежали к одному выводку.

Оппак склонил голову, его глаза вновь стали непроницаемыми, как черные ониксы.

— Я слышал об этом, когда только прибыл в этот несчастный мир. Но мне казалось, что такая глупость просто невозможна.