Путь империи - Флинт Эрик - Страница 27

В этот момент дверное поле рассеялось, и на пороге появился еще один джао. Эйлле прищурился, рассматривая новоприбывшего, пока не вспомнил, где видел этот ваи камити.

— Директор Вамре? — сказал он, на всякий случай, принимая нейтральную позу.

— Я… — весь вид директора излучал простодушное страдание. — У меня было столько хлопот, я прослушал сегодняшнюю сводку… Я не знал!..

Ошарашенные, отпрыски Бинната отступили к дальней стене, в тень. У Яута дернулись кончики ушей. Казалось, даже Талли понял, насколько потрясен директор.

— Не знал?! — беспомощно переспросил Эйлле.

— Я не знал, что вы ава Плутрак!!!

— Плутрак — весьма многочисленный кочен. Никто не ожидал, что вы будете знакомы со всеми его отпрысками. Это было бы странно.

— Но я не знал о вашем назначении! — Вамре кринну Вэллт вау Кэнну сделал несколько шагов вперед, и его взгляд неожиданно наткнулся на ветеранов-джао, которые с изумлением взирали на эту сцену. Вид отпрысков другого кочена, Даже не столь славного, заставил директора подтянуться.

— Я хотел сказать — о том, что вы прибыли на Землю. Хотя обязан был знать.

— Об этой планете рассказывают много интересного, и при этом она достаточно изолирована от остального мира, — возразил Эйлле. — Плутрак захотел получить информацию из первых рук. Вот почему я получил это назначение.

— Я был с вами неучитив, — не отставал Вамре. — Если бы я знал…

Эйлле не удержался. Его тело само приняло позу «холод-ность-и-возмущение».

— Суждение может быть верным или неверным, и какая разница, кто его высказывает? Почему отпрыску Плутрака вы должны говорить одно, а остальным — другое? Правда есть правда.

— Но я высказался, не выслушав вас! Я решил, что вы просто наглый юнец! Но в таком великом кочене, как Плутрак, не может быть наглецов. Раз вы поддержали людей, у вас были на то причины…

— Плутрак — это кочен, а не особь, — раздраженно ответил Эйлле. — Поэтому его действия весьма разнообразны и не всегда удачны. Но в данном случае я не вижу наглости в предложении хотя бы выслушать, что люди думают о реконструкции, которую мы проводим. Они многого достигли собственными силами задолго до нашего появления. И, уверен, лучше нас разбираются в достоинствах и недостатках собственной техники.

Вамре склонил голову. Было видно, с каким трудом он сдерживает себя.

— Ава Плутрак… Полагаю, со временем вы лучше узнаете людей, и ваше мнение изменится. Это коварные и обидчивые твари, они не забывают о своем поражении и вполне могут дезинформировать вас только для того, чтобы отомстить.

Талли фыркнул из своего угла и принял характерную позу — прямая спина, руки сплетены на груди. Яут раздул ноздри, но промолчал.

Эйлле откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на переполошенного директора.

— Я учту ваш совет, Директор Вамре. Благодарю вас за то, что вы были столь любезны и посетили меня в столь позднее время солнечного цикла, чтобы сообщить мне ценную информацию.

И непринужденно изобразил «внимание-и-утомление» — очень сложную позу, которую невозможно принять с должным изяществом без длительных тренировок. Он мысленно поблагодарил своих учителей. Теперь на это хватало времени между двумя вдохами.

Вамре уныло посмотрел на Субкоменданта, и его вибрисы обвисли.

. — Пусть все и всегда внемлют вашим словам, — изрек он .. — Пусть все ищут вашего внимания.

Решив, что сумел напоследок позаботиться о своих интересах, Директор повернулся и вышел.

Яут задумчиво посмотрел ему вслед.

— Это было любопытно, — просто сказал он.

Отпрыски Бинната вышли на свет. Наклон их ушей выдавал замешательство, которое у мужской особи приняло оттенок явного презрения. Похоже, они знали Вамре и были о нем невысокого мнения.

— Мы тоже хотим удалиться, Субкомендант Эйлле, — произнесла его спутница, — если вы в нас больше не нуждаетесь.

— Мне было полезно узнать ваше мнение, — ответил Эйлле. — Я надеюсь, что могу рассчитывать на Биннат, если мне понадобится дополнительная информация. Как и мой фрагта.

— Для нас будет большой радостью принести вам пользу, — подхватил ава Биннат. — Можете обращаться к нам в любое время. С вашего позволения?..

Эйлле наморщил нос в знак согласия, и ветераны покинули комнату.

Оказавшись снаружи, они переглянулись.

— Это опасные воды, — пробормотала Эммет. — Когда Нар-во и Плутрак оказываются рядом, младшие кочены рискуют попасть в водоворот.

Ее спутник был настроен более оптимистично.

— Это так. Но этот мир нуждается в очищении. И тебе это известно не хуже, чем мне. Нарво потеряли…

И осекся. При всей своей прямоте и смелости, он пока не был готов произнести такое вслух.

Шпион должен найти с врагом общий язык. Поэтому подготовкой Талли к заданию занимались двое соратников Уайли, свободно владевшие языком джао. О самом Талли этого сказать было нельзя, и о некоторых нюансах спора между директором и Эйлле ему оставалось лишь догадываться. Положение усложнялось тем, что наравне со словами и интонациями джао пользовались этим чертовым «Языком тела», о котором Талли имел лишь смутное представление.

Но кое-что все-таки выяснилось. Джао вовсе не так едины, как считалось раньше. У них бывают споры и глубокие внутренние разногласия… Об этом никто даже не подозревал — ни Роб Уайли, ни он сам. Этот молодой Плутрак, похоже, скоро устроит всем хорошую встряску. Так что он, Гейб Талли, поторопился строить планы побега. Если он останется, то принесет куда больше пользы. До сих пор Эйлле не выказывал намерения устроить ему допрос, ограничившись той единственной угрозой. Что-то подсказывало Талли, что по каким-то неизвестным ему причинам юный субкомендант не будет его пытать. «Воспитывать» — да, но какой бы смысл джао ни вкладывали в это слово, оно не имеет отношения к тому, что люди называют «допрос с пристрастием».

Так что придется поиграть в шпионов, Гейб Талли. И признайся честно, это самое интересное из всего, чем тебе до сих пор приходилось заниматься.

Эйлле поднялся. В то же мгновение его новая телохрани-тельница встала и направилась к двери.

Яут повелительно кивнул Талли.

— Идем! — бросил он.

Талли вспылил, но почти мгновенно заставил себя успокоиться. Ты же шпион, черт возьми! Будь хорошим мальчиком.

Он энергично зашагал туда, куда вели его трое джао, которые шли следом — на первый этаж, потом через все здание, к выходу, где уже ждала машина. Талли уже знал, что сядет рядом с водителем. Все это время телохранительница плелась в хвосте. Она тоже была в «подчинении» у Эйлле. Непонятно, что это означало, но вид у нее был столь же счастливый, как и у Талли.

Солнце уже село, сгущались сумерки, и горизонт напоминал широкую полосу раскаленного железа, которая понемногу остывала. На деревьях трещали цикады, а с юга доносился шум прибоя. Должно быть, со стороны моря надвигается шторм. Воздух был жарким и почти неподвижным, машина нагрелась на солнце, а о кондиционере оставалось только мечтать: джао спокойно переносили жару и холод и не нуждались в подобной роскоши. Правда, люди, которые были вынуждены находиться рядом, подобной выносливостью не обладали. Талли откинулся назад, подставляя лицо хлесткому горячему ветру, чтобы хоть как-то освежиться.

Водитель остановился перед квартирой Эйлле и проворно выскочил наружу, чтобы распахнуть перед субкомендантом дверцу.

— Я вам понадоблюсь сегодня вечером, сэр? — спросил он, когда джао покинули салон. Эйлле небрежно махнул рукой.

— Возможно. Ждите дальнейших распоряжений. Водитель кивнул, забрался на свое сиденье и устроился поудобнее.

Талли смотрел, как джао отключили дверное поле и прошли внутрь. Как они живут в таких домах? Ни одного угла, ни одной прямой линии… Неважно. Главное — похоже, никто пока не заметил, что он отстал.

— Дэнверс, — Талли шагнул к машине. — Сделай одолжение, передай ребятам весточку. Я не хочу, чтобы они думали, что я просто исчез.