Путь империи - Флинт Эрик - Страница 128

Он? В его возрасте? И уже кочен-родитель?

Абсурд.

Он отбросил все личное и представил себе новую задачу в целом.

Это…

Увлекательно. В этом можно не сомневаться. Уже сейчас он видел множество трудностей — и еще больше возможностей.

Однако Никау кринну ава Нарво его настроений не разделяла, о чем немедленно дала понять. Ее поза больше всего напоминала «негодование-и-недоверие».

— Какая нелепая мысль! — старейшина Нарво сверкнула глазами, но тут же сдержала порыв и чуть смягчила позу, превратив ее в «сомнение-и-раздумье».

— Новый тэйф джао? Возможно…

Она быстро взглянула на Эйлле, затем ее долгий пристальный взгляд задержался на лице Дэу кринну ава Плутрака.

— Нарво не стали бы против такого возражать, — голос Никау стал резким, — это действительно позволит избежать ненужного унижения как Плутрака, так и Нарво. Но мы будем возражать, и возражать твердо, против того, чтобы с отпрыска Плутрака был снят статус крудха. Не одни Нарво должны расплачиваться за этот кризис.

Было слишком заметно, как она опустила глаза, не позволив себе указать взглядом на труп Оппака, а в позе мелькнула скорбь.

— Мы потеряли того, кто некогда был намт камити — кем бы он ни стал. Пусть Плутрак уравняет нашу потерю своей.

Эйлле уже увидел все преимущества такой ситуации. Очевидно, их поняли и Дэу, и Яут — по крайней мере, поза фрагты говорила именно об этом. Возвратить Эйлле Плутрака сейчас означает возложить всю ответственность за кризис на Нарво или, по крайней мере, на Оппака. Отвергнутый, утративший жизнь, Оппак все еще сохранял связь со своим коченом и влиял на его решения. Если Эйлле останется крудхом, Нарво будут довольны: он будет наказан за неповиновение. Именно по этой причине ни один джао, объявивший себя крудхом, не был освобожден от этого статуса решением Наукры. Это оказалось бы слишком тяжким оскорблением кочену, с отпрысками которого произошел конфликт.

С другой стороны, если новый тэйф, чье положение весьма невысоко, примет его… Кому какое дело? Ни один уважающий себя великий кочен даже не обратит внимания на подобные мелочи — во всяком случае, об этом никто не узнает.

В конце концов, тэйфам свойственна импульсивность. Но глупые выходки тэйфа никого не опозорят — даже кочен, который принял этот тэйф под свою опеку. Такова суть тэйфа. Это кочен в становлении, и ему необходимо время, чтобы учиться на собственных ошибках. Никто не станет мерить одной мерой поступки детенышей и взрослых отпрысков.

— Но человеческий тэйф — это просто нелепо, — настойчиво продолжала Никау. — Тэйф, кочен… Есть то, что присуще только джао. И для людей это столь же неприемлемо, как… как…

Она невольно поглядела на труп Оппака. И этот взгляд не укрылся от Врота.

— Разве не вы сами потребовали, чтобы человек взял жизнь Оппака? — невинно спросил баута. — И разве была, затем хоть одна причина пожаловаться на то, как он это сделал?

— Он сделал грубо и жестоко! Врот пожал плечами.

— Я сделал человеческое движение. Оно тоже грубое и жестокое? Кстати, этим движением плеч люди выражают принятие действительности.

Не только. И Эйлле, и Врот прекрасно знали, что пожимание плечами может отражать все, что угодно. Человеческий язык тела действительно груб и примитивен, в нем нет никакого намека на систему, и в этом люди похожи на необученных детенышей. Но сейчас не стоит заострять на этом внимание.

— Так в чем же дело? Удар был нанесен грубо и жестоко, именно поэтому он оказался столь точным. Или я не прав? Мощным, стремительным, как удар джао — кстати, джао не могут бить с такой быстротой — и таким же точным… — Врот кивком указал на Талли. — Учитесь думать! Это всех касается. Если мы все вообще не хотим покинуть Землю — сейчас нам этого даже люди не предлагают, — нам надо учиться… гм…

Он смолк, словно потерял мысль.

— Ха! В общем-то, позы у них действительно нелепые. Я не имею в виду Кэтлин Стокуэлл. Но их изречения содержат глубокую мудрость. Вот, например, одно — оно касается образования брачных пар. Люди говорят об особях противоположного пола: «С ними невозможно, а без них нельзя».

Оценить столь замысловатое логическое построение оказалось непросто. Любуясь произведенным эффектом, Врот смог бы вспомнить с десяток человеческих выражений вроде «глаза-на-лоб-полезли» и «голова-кругом». И это было еще не все.

— О да… — он снова фыркнул. — Увлекательное занятие, верно? Постигать смысл чего-то, над, чем прежде не задумывался. Но всегда есть нечто…

Его небрежная поза, которую джао обычно принимают, когда что-то их забавляет, чуть изменилась и приняла вид «благосклонности-и-приятия». Пожалуй, человек исполнил бы эту позу более утонченно, но что взять с отпрыска Уатнака… Возможно, это было даже кстати.

— Учитесь с этим жить, — продолжал баута. — Предложение Кэтлин Стокуэлл и впрямь необычно. Можете даже считать его грубым, если угодно. Но оно принесет много пользы. Больше, чем любое другое, поверьте.

Он шевельнул вибрисами и указал на Кларика.

— Этот человек командует джинау. Может быть, вам недостаточно моих слов. Спросите любого из наших воинов, которые достаточно служили на Земле: если этот человек взбунтуется, вам это очень не понравится. И вы видели, на что способен человек по имени Талли. Так вот, этот тоже на такое способен. Только выглядеть это будет куда страшнее… — баута сделал несколько шагов назад. — Думаю, я сказал достаточно. Знаете, что такое «лошадь»? Это местное животное. Оно приносит большую пользу, но бывает очень своенравным. Так вот, люди говорят: «Можно отвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить». По-моему, к Наукре это тоже относится.

Заявление граничило с прямым оскорблением. Однако даже Нарво — и в первую очередь Нарво — предпочли чуть сместить эту границу. Что взять с отпрысков Уатнака…

Никау кринну вау Нарво вновь вышла вперед.

— Нарво устраняется от дальнейшего обсуждения, — она говорила решительно и жестко. — Мы высказали причины своего несогласия, но не станем возражать, если Свора рассмотрит эту проблему иначе.

— Да, — подхватил представитель Хидж, выходя в круг, — это меня больше всего беспокоит. Никогда прежде Свора не вступала в родство ни с одним коченом. Разумно ли что-то менять? — он чуть смущенно покосился в сторону Гончих. — Опасность очевидна.

— Конечно, — живо откликнулся Наставник. — Но я изучал историю людей. Полагаю, мы недооценили утонченность предложения этой человеческой особи… — он повернулся к Кэтлин. — Поправьте меня, если я ошибаюсь. По сути, вы предлагаете придать новым тэйфам под началом Своры статус протектората, — последнее слово Гончий Пес произнес по-английски. — Как противоположность статусу, который вы называете колонией?

Кэтлин настолько растерялась, что ответила вполне человеческим кивком. Этот джао, до сих пор ни разу не побывавший на Земле, разбирался в человеческой истории не хуже, чем Эйлле.

Вероятно, ее ответ удовлетворил Наставника, потому что он снова обратился к Наукре.

— Разница, согласно обычаям людей, ясна. Положение Своры в этом союзе будет временным, а не постоянным. Как только Наукра дарует тэйфу статус кочена, статус Своры отменяется. Также не будет постоянных родственных связей, поскольку они могут привести к чрезмерному усилению Своры и появлению у нее особых интересов, несовместимых с ее функцией.

Поза отпрыска. Хидж рассыпалась. Он не мог выразить ничего, кроме растерянности.

— Как союз может быть временным? Конечно, в отношении человеческого тэйфа такое допустимо, поскольку родственных связи не предполагается. Но тэйф джао…

Краем глаза Эйлле заметил, как Яут пытается удержаться и не принять позу… ту же самую, которую очень не хотел принимать сам Эйлле. «Удивление-откровенной-тупостью». Самая неучтивая поза, которая совершенно недопустима в присутствии собрания, а тем более собрания Наукры.

Несомненно, отпрыск Хиджа понял слова Наставника. Все было слишком очевидно и поэтому принималось с таким трудом. Но Гончий пес, сохраняя свою «пустую позу», предпочел пояснить эту мысль.