Спорим, тебе понравится? (СИ) - Коэн Даша - Страница 53

— Привет, мам, — прокашлялась я и кивнула женщине, абсолютно растерявшись от такой подачи.

— Ну, — уселась она на мою кровать и закинула ногу на ногу, — и что у тебя с ним?

Я тут же сглотнула, подавив в себе порыв отвести глаза и нервно затеребить рукав домашней кофты.

— Ничего, — не моргая ответила я. Не слишком поспешно, но и не слишком медленно. Так как надо, если бы я действительно говорила правду. Я отрепетировала это слово десятки раз и выдала его безупречно.

— Ничего? Х-м-м, а знаешь, я тебе верю, — и ещё одна тёплая, совершенно искренняя улыбка сорвалась с губ матери.

— Да?

— Конечно? Ты же у меня не совсем конченная тупица, чтобы клюнуть на басню о том, что этот парень действительно заинтересовался тобой?

— Мной? — выдохнула я и живот туго, слишком болезненно скрутила судорога.

— Посмотри в зеркало, Вера, — кивнула она на створку шифоньера, и я тут же последовала её приказу, — что ты там видишь?

— Себя.

— Да. Там ты, Вера. Серая, ничем не примечательная мышь. Обычная. Заурядная. Посредственная. Но это ли не дар Господа нашего, дочь моя? На такую простушку, как ты, никогда не посмотрит с любопытством такой популярный парень как Басов. Никогда не заинтересуется, не обманет и не испортит. Ибо зачем? Вокруг него толпа разукрашенных, опустившихся вертихвосток, каждая из которых костьми ляжет, только бы он осквернил её тело и душу.

— Мам? — я скривилась от обиды и даже протянула к ней ладонь, образно умоляя её не унижать меня и мой внешний вид до такой степени, но она ничего не замечала, продолжая топить мою уверенность в себе в сточных водах своего сознания.

— Ох, доченька, ты у меня еще совсем глупенькая, наивная и доверчивая. Я тоже когда-то была такой. Дурой! Но всё ведь очень просто, не так ли?

— Я не понимаю, — качаю я головой, не в силах постичь направления её мысли.

— На дворе тринадцатое ноября. Целых два с половиной месяца ты спокойно проучилась в этой гимназии, ходила мимо Басова, а потом вдруг случилось немыслимое — считай, что чудо, да? Так, думаешь? Басов увидел тебя и занемог? Цветы, свидания и дальше по списку. И куда он притащился с ними? Вау, вот это совпадение — в кабинет того преподавателя, который в кои-то веки не спускает ему с рук его замшелую тупость!

— Мама, между нами ничего нет! — решила я пресечь дальнейшую полемику, но кто бы мне внял.

— И не будет. Потому что я руку даю на отсечение, Вера — это бесовское отродье прицепилось к тебе только потому, что как-то узнало о том, что ты моя дочь. Я — его враг номер один в гимназии, потому что не даю ему продыху, не покупаюсь его семьёй и честно ставлю оценки его знаниям. Его это бесит. Его это убивает. И он готов на всё, чтобы достать меня. Только меня одну. А на тебя ему плевать с высокой горы! Понимаешь? Других вариантов просто нет и быть не может!

Я вконец сникла и принялась рассматривать свои короткостриженые ногти, пытаясь полностью абстрагироваться от слов матери и не показывать, как меня ранят все эти красочные эпитеты в мой адрес. Вот только жгучие, солёные слёзы уже скопились в уголках глаз и грозились пролиться, выдавая меня и моё отчаяние с головой. Потому что да — всё услышанное было логичным до безобразия и слишком сильно смахивало на горькую, но правду.

Я же и сама об этом не раз думала.

— Какая разница, зачем и почему это произошло, мама, если мне нет дела до этого парня? — прошептала я, приказывая себе успокоиться и не реветь.

— Нет дела? Вот и чудесно, Вера! Просто превосходно. В таком случае я надеюсь, что ты впредь будешь благоразумна и не станешь более служить мишенью для игр этого недоноска Басова. Ведь так?

— Так...

А что я ещё могла сказать, если мать мастерски запустила в мою душу, сердце и разум клубок змей, который расплодил во мне сомнения и неуверенность в себе.

И в нас.

А были ли мы на самом деле?

Вероника

Остаток вечера я пребываю в каком-то коматозном состоянии. Меня раздирают на части мои же собственные мысли и слёзы катятся из глаз, как бы я ни просила их перестать делать это. Мне больно. И страшно. Но я вновь прокручиваю в голове события минувшего прошлого.

Вот же только я была всего лишь жалким недоразумением на пути у безусловного Короля нашей гимназии. Кочкой. А потом как гром среди ясного неба — и вот уже я его фаворитка, которая купается в любви и заботе.

Дотрагиваюсь до кончиков своих короткостриженых волос и всхлипываю.

А что, если мама права? Что, если всё это лишь жестокие игры мажора, которому перешли дорогу?

И я тут же вспомнила, как Ярослав рассказывал мне, что его любимая игра — это шахматы и нет на свете ничего увлекательнее, чем загонять своего соперника в ловушку, пока тот не ошибётся и не капитулирует. Было время, Басов даже выбирал, чем заниматься серьёзно: плаванием или разучиванием стратегий.

Возможно, я — всего лишь его Гамбит, которым Ярослав, не задумываясь, пожертвовал для достижения своих собственных, высших целей. Но как можно поверить в подобное? Ладно отомстить матери – это я еще могу понять. Но чтобы психологически сломать невиновного? Это же за гранью! Не может быть этот парень с глазами цвета топленого шоколада быть таким чудовищем. Или может?

Уже ночью срываю с себя все навешанные внутренние оковы и всё-таки тянусь к телефону, который подарил мне Ярослав. С замиранием сердца снимаю блокировку и медленно умираю, потому что там ничего.

Ни одного сообщения нет.

По нулям.

Кликаю на его аватар Басова и проваливаюсь в его профиль.

В сети...

И молчит.

Кончики пальцев зудят, желая жать на сенсорные кнопки, чтобы напечатать ему сообщение. И я даже делаю это, а потом удаляю жалкое «привет» и откидываю от себя гаджет.

Реву в подушку и спустя бесконечные минуты внутренней агонии всё-таки выбиваюсь из сил. Засыпаю. А во сне вижу жуткие картинки того, как Ярослав бросает меня. Просто разворачивается и уходит в закат, пока я стою на коленях и в просительном жесте тяну руки к своему кумиру.

Которому больше не нужна…

Утро встречает меня тупой головной болью и сухостью во рту. И начинается оно не с кофе, и даже не с чая, а с того, чтобы снова заглянуть в телефон и увидеть там от Басова аж целое ничего.

Привычного «доброе утро, Истома» нет.

И слова матери сегодня имеют ещё больший вес, чем вчера. Я честно стараюсь, но не нахожу ни одного более убедительного аргумента, чтобы их опровергнуть. И это наконец-то случается — раскалённая, отравленная смертельным ядом стрела всё-таки пробивает мою грудную клетку и вонзается в самое сердце.

Глупое и недальновидное.

Оно влюбилось в неподходящего парня. Так легко. Так непринуждённо. Раз — и Басов стал важнее еды, воды и кислорода. Он подсадил меня на себя, и теперь я совершенно не понимала, как буду бороться с этой зависимостью.

В гимназию иду разбитой вазой и с ощутимым тремором рук. Я хочу увидеть Его и боюсь сделать это. Я желаю вывалить на Ярослава все свои сомнения и в то же время мне страшно услышать правду.

Но Басова нет. Мои глаза жадно выискивают его в школьных коридорах, но не находят. На большой перемене его стул пустует, а парни беззаботно обедают за своим привычным местом, не обращая на меня никакого внимания.

Телефон молчит.

Пульс отбойным молотком шарашит по мозгам.

Что это значит? Что это, чёрт возьми, значит?

К концу учебного дня я совершенно размотана эмоционально. Веки набухли, грозясь пролиться горькими слезами обиды и страха перед жестоким будущим. Горло перехватило стальная перчатка паники — не вздохнуть, не выдохнуть. Лёгкие забиты стекловатой.

А после последнего урока, уже собираясь идти домой, я вдруг выхватываю знакомый образ из толпы. Он уверенно, словно ледокол движется вперёд и все расступаются перед его высокой, статной фигурой.

А я за ним. Словно тень.

Плутаю по коридорам, а через несколько минут зависаю на верхней площадке лестничного марша и с колотящимся сердцем взираю на то, как у кабинета литературы Басов о чём-то говорит с моей матерью.