Дренг (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 43

Владеть Нортумбрией официально поставили одного из местных знатных людей, олдермена Эгберта, и архиепископ, запуганный Рагнарсонами, короновал его в соборе, как положено. Никакой реальной власти король Эгберт не имел, лишь издавал законы от своего имени и собирал налоги от своего имени. Вся власть отныне принадлежала датчанам, в первую очередь, Ивару и Хальвдану.

— Значит, я пойду к Рагнарсонам и стребую с них ещё, — сказал я, когда мне в очередной раз высказали о том, что мы взяли слишком мало добычи.

Моей вины в этом не было, но кому ещё жаловаться на жизнь, как не хёвдингу, вот все и шли ко мне.

— Требовать? У Рагнарсонов? Ты, Бранд, смельчак, каких поискать, — сказал Кнут.

— Ивар, кажется, считает, что недостаточно со мной расплатился, — сказал я. — Остальные нет, но к ним я соваться не хочу.

— Ты плохо знаешь Ивара, — сказал Вестгейр. — Он только кажется тебе приветливым и учтивым. Бескостный жесток. Как и остальные Лодброксоны.

— Я думаю, я сумею найти к нему подход, — сказал я.

— Лучше бы тогда тебе взять с собой скальда, — сказал Торбьерн. — Удачная виса может однажды спасти жизнь.

— Лучше бы тогда тебе сложить хотя бы одну удачную вису, — сказал Лейф.

— Ты кунье дерьмо, Лейф, — скривился кузен, давно привыкший к таким подначкам.

— Помолчите оба, — оборвал я начинающуюся перепалку. — Со мной пойдут Торбьерн и Кнут. Только оденьтесь поприличнее.

— У меня ничего другого нет, — сказал Кнут.

— У меня тоже, — сказал кузен.

— Тогда кольчуги. Надеюсь, Ивар не подумает, что я пришёл с ним драться, — посмеялся я.

Викинги молча переглянулись. Для них это было совсем не смешно. Если Ивар или его братья почувствуют угрозу, живьём мы от них не выйдем.

Я и сам облачился в кольчугу, а шлем взял под мышку, однако выглядел я далеко не самым грозным в нашей компании. Тот же Кнут внушал ужас врагам одним своим видом, особенно, когда начинал свирепо вращать единственным глазом.

Мы направились к крепости, к бывшему замку короля Эллы, взятому без боя. Все четыре брата заседали там, в королевских чертогах, опустошая сокровищницы и кладовые, пока простые хёвдинги искали себе приют в городских тавернах и на постоялых дворах, а то и вовсе вынужденные возвращаться на корабли.

Внутрь крепости нас пропустили без лишних вопросов, видя наши светлые бороды и длинные волосы, часовых-саксов заменили хирдманны братьев, и датчанам, в отличие от местных, разрешалось входить внутрь.

Я спросил у караульного, где мне найти Ивара, надеясь встретить того же часового, что и в прошлый раз, но это оказался не он. Хирдманн просто махнул рукой, мол, вон в ту сторону.

Крепость представляла собой обнесённый частоколом дом на холме, выстроенный на остатках какого-то римского здания, наполовину из камня, наполовину из дерева. Меня не особо впечатляла местная архитектура, а вот парни глазели и удивлялись.

— Похоже, и впрямь великаны строили, — сказал Торбьерн. — Все камни один к одному.

— Болтают, что на севере есть стена поперёк всего острова, — сказал Кнут. — В три человеческих роста. Так что великаны тут точно были.

— Это делали не великаны, это делали римляне, — сказал я. — И стену тоже.

— Нам-то не гони, — фыркнул Торбьерн.

Я в ответ просто пожал плечами. Мы вошли внутрь, туда, куда указал нам часовой, немного прошлись по коридорам, где ещё сохранились старые римские фрески, и очутились в личных покоях короля. Ивар, Сигурд, Хальвдан, Убба и ещё несколько их дружинников были здесь, переворачивая вверх дном шкафы и сундуки в поисках ценностей. Даже при том, что им выплатили данегельд, Рагнарсоны всё равно решили ограбить королевский дворец. Прежде, чем тут обосноваться.

— Приветствую милосердных и щедрых, — сказал я, остановившись в дверях.

— Ты ещё кто? Кто тебя впустил? — нахмурился Хальвдан, почуяв насмешку в моих словах.

— Меня никто и не пытался остановить, — пожал плечами я. — Бранд Храфнсон, хёвдинг трандхеймцев.

— Юный хёвдинг, точно, — расплылся в улыбке Ивар. — Я тебя помню.

— Чего тебе тут нужно? — сварливо произнёс Сигурд.

Я помолчал, глядя на творящийся в королевских покоях бардак. Дорогие одежды валялись на полу, затоптанные в пыль, словно обычные тряпки, серебро и золото кучками лежало тут же, перевёрнутые сундуки и распахнутые шкафы создавали впечатление, что в дом просто забрались воры, пока хозяина нет дома. Это не было похоже на поведение захватчиков, пришедших властвовать, это скорее напоминало о простых набегах.

— Мне? Я ищу справедливости, — сказал я.

— Если кто-то тебя оскорбил, вызови его на поединок, и делу край, — проворчал Змееглазый. — Вот справедливость, в которую верю я.

— Нет, оскорблений не было, — сказал я. — Но несправедливость есть. Со мной тут скальд, мой брат, он свидетель.

— Чему? — нахмурился Хальвдан.

— Я думаю, юный хёвдинг пришёл укорить нас, — рассмеялся Ивар. — Что мы грабим дворец, пока остальные довольствуются подачкой христова жреца.

— Может, укоротить его на голову? — подал голос Убба.

Я медленно перевёл взгляд на него. Убба, хоть и был самым недалёким из всех, слыл опасным противником, и это виднелось в каждом его движении. Я понял, что не хотел бы выйти с ним на освящённую шкуру.

— Нет, смелость надо уважать, — покачал головой Сигурд. — Это смелый поступок.

Ивар криво усмехнулся.

— Неужто тебе не хватило добра из местных деревень и монастырей? — спросил он.

— Деньги — брызги, — сказал я.

— Так ты пришёл не за золотом? — хмыкнул Хальвдан.

— Меня не интересует золото, — сказал я.

Торбьерн попытался что-то шепнуть мне на ухо, но я отмахнулся от него, как от назойливого комара.

— А вот моих людей интересует, — добавил я.

— Мы грабим дворец, потому что Элла убил нашего папашу, — сказал Убба.

— Будет нечестно по отношению к остальным командам, если мы допустим сюда и вас, разве нет, искатель справедливости? — сказал Хальвдан.

— Да бросьте, — сказал Ивар. — Это он подал мне идею напасть в праздник.

Хальвдан фыркнул.

— Наш отец проделывал то же самое в Париже, когда франки праздновали воскрешение их распятого бога, — сказал он. — Я сам там был, вместе с Сигурдом и Бьёрном.

— Тогда зачем вы хотели осаждать город? — спросил Ивар. — Парень заслуживает награды. Он предложил это, а вы, которые были в Париже с отцом, нет.

— Ты и так дал ему достаточно, — возразил Сигурд.

— Это мне решать, — сказал Ивар.

— Можешь дать ему из своей доли, — сказал Убба.

Я молча следил за их небольшим спором. Меня устроил бы любой исход.

— Эй, ты! Это ты скальд? — спросил вдруг Ивар у моего кузена.

— Д-да, — неуверенно кивнул Торберн.

— Когда будешь складывать песню о взятии Йорвика, не забудь упомянуть о щедрости Ивара Рагнарсона, — сказал Ивар. — И о скупости моих братьев.

— Д-да, господин, — кивнул Торбьерн, робея от общения с вождями.

— Я вырву тебе язык, скальд, — пригрозил Убба, но Сигурд жестом заставил его умолкнуть.

— Ладно, это справедливое требование, парень заслуживает награды, — глянув на меня своими змеиными глазами, произнёс Сигурд, и я почувствовал колючий холод в его взгляде.

Похоже, я нажил себе новых врагов. Могущественных врагов.

— Бери, что хочешь, в этой комнате, — сказал Ивар.

— Для себя и для своих людей, — великодушно добавил Хальвдан.

Я склонил голову в знак благодарности, прошёл вглубь королевских покоев. Лодброксоны вытащили всё ценное из сундуков и шкатулок, так что рыться мне не пришлось. Из кучки золотых украшений я выудил длинную толстую цепочку.

— Это для моих людей, — сказал я, протягивая цепочку Торбьерну.

А для себя я не видел ничего стоящего среди этой добычи. Я вновь принялся обшаривать комнату взглядом, пока не наткнулся на меч в ножнах, висящий на стене. Рукоять меча переливалась красным, простая прямая гарда была украшена серебром. Я протянул руку к мечу.