Кладбище звездных кораблей (СИ) - Зиборов Александр - Страница 66

Потребовали вытянуть перед собой руки, что я и сделал, и на них тут же оказались наручники. Потом на моих ногах повисли кандалы. Их тут же соединили цепью с наручниками. Словом я оказался в точно таком же положении, как после своего пленения. Отметил отработанность в навешивании пут, это они делали умело, быстро, имея прочный навык.

Затем в окружении почти десятка вооружённых корсаров меня повели к королю Мерзалю.

Мне стало ясно, что вызов к Ньюфису был ложным, им усыпили мои возможные подозрения. Что же тому послужило причиной? Этого я не знал даже предположительно. Нужно было немного подождать, скоро всё выяснится…

И вот я оказался в большом салоне астрокрейсера «Бентигер» и увидел восседающего на троне в пурпуровой мантии короля. Надо же, у него тоже мантия и тоже того же цвета, как у султана в Зейлиме. До того я видел его на телеэкране в рубке этого корабля, когда ввёл в заблуждение, заговорив от имени Хуана Бешеного.

Снова бросилась в глаза его внушительная комплекция и окладистая чёрная борода, над которой находился крупный нос и неприятные цепкие глаза, осматривающие меня с головы до ног, словно просвечивая.

— Герой дня, — пророкотал голос короля. — Что ж, герой, настоящий герой. Поверг лучшего из моих бойцов и заполучил в жёны очень лакомую красотку. Доволен?

— Чем я должен быть доволен? Вот этим? — я потряс своими оковами.

— Это нужный в отношении тебя атрибут, — заметил Мерзаль, — иначе тебя сюда не зазвать.

— Меня пригласили в управу, и я сразу же явился. Если бы пригласили сюда, то я бы пришёл и сюда.

— Не уверен. Ты действительно не понимаешь, почему ты здесь? Почему в таком виде?

— Нет, — замотал я головой, но в моё сознание начала просачивалась ужасающая правда. Оглашать её я не стал.

— Освежите его память, — приказал король.

Я ожидал удара или чего-то в этом роде, но вдруг засветился круговой экран и на нём я увидел самого себя в бою с рябым Бухлюцем. Не сразу понял, что вижу момент, когда я поднялся с пола после умелого апперкота соперника и, обуреваемый злостью, двинулся на него. Моё лицо показали крупным планом.

Изображение застыло и осталось лишь на половине экрана, а на оставшейся половине появилась иная арена. В одном из двух поединщиков я узнал самого себя, а мне противостоял Гондор. В моём последнем бою на Занбеси. Вот я встал перед противником… Глядя на изображение, припомнил, что тогда Гондор бросился на меня, а я ушёл чуть в сторону от выпада его сабли, перебросил свою в другую руку и нанёс смертельный укол в грудь…

За мгновение до этого было показано крупным планом моё лицо, и оно сразу же застыло напротив практически точно такого же моего изображения.

— Узнаёшь? — бросил короткий вопрос король.

Я даже развести руками не смог, они были закованы. Отвечать не стал, и так всё предельно ясно.

— Молчание — знак признания, — констатировал Мерзаль. — Странно, что тебя не узнали до последнего боя, ведь твои бои мы тогда видели. И уж все из нас глядели самый последний. Тогда был сильнейший ажиотаж. Мало кто верил в твою победу, а ты удивил всех. Удивительно, что никто из тех, кто видел тебя гладиатором на рингах Занбеси, не узнал тут. Пока ты не вышел на ринг.

— Это моя большая ошибка, — признал я.

— Теперь ты изобличён и понесёшь заслуженную кару.

— За что? — спросил я, прекрасно предвидя последующий ответ.

— Одно из твоих преступлений — убийство нашего бывшего капитана Хуана Карреры. О прочих можно не упоминать, ибо за одно это ты заслуживаешь самую лютую смерть, какую нам ещё предстоит придумать. Но я не могу отказать себе в маленьком удовольствии…

После этих слов Мерзаль поднялся, прошагал ко мне, расправляя плечи. В обычное время я бы не смог понять и предвидеть его действия, но в моём нынешнем состоянии, когда все мои чувства были предельно обострены, я чуть ли не читал его мысли. Был на грани этого.

Король подошёл ко мне, встал в паре шагов напротив. Постоял и, как он думал, внезапно выбросил кулак к моей челюсти. Я мог бы легко уклониться, даже находясь в оковах, но заставил себя принять удар, смягчив его поворотом головы, вдвое уменьшив силу, и даже пошатнулся, изобразив отчаянное сохранение равновесие. Мол, мне едва-едва удалось остаться на ногах.

Весьма довольный собой, Мерзаль вернулся на трон. Ещё бы, как ему казалось, что он взял верх над лучшим бойцом двух миров — этого и Занбеси. Пусть пребывает в подобных чувствах, зато не прикажет предать немедленным пыткам и истязаниям. Король сразу же подтвердил мою догадку, обратившись к корсарам:

— Понимаю ваше законное желание измордовать негодяя и разрезать его на кусочки, но пока сдержите себя, не трогайте. Мы придумаем ему достойную смерть. Долгую и предельно мучительную, о которой будут говорить веками. Уведите негодяя! И удвойте охрану! Глаз с него не спускайте!

Меня вывели наружу из дворца. Незаметно для своих стражников я оглядывал и запоминал окрестности.

Жаль, идти пришлось недолго. Оказывается, тюремная камера находилась в управе, дверь в неё оказалась напротив того помещения, в котором вёл приём советник короля Ньюфис. Так что увидел я не слишком много.

Меня втолкнули в камеру, она оказалась пустой. Имела размеры три метра с небольшим в диаметре и длиной метров пять. В памяти мелькнула мысль «всего лишь пять метров», взял её на заметку, прислушиваясь к тем репликам, которыми обменивались корсары. Один упомянул про всевидящее око, я сразу его заметил — глазок телекамеры находился над входным люком, так что всё помещение контролировалось на мониторе. Из прочих слов я понял, что пара человек останется непосредственно у входа в камеру, и ещё двое снаружи у космобота. Никто не ожидал помощи мне извне, но прозвучало предостережение: даже при намёке подобного сразу же поднимать тревогу и тогда прибудет целая группа.

Усмехнулся: кого они опасаются? Кто же мне может прийти на помощь — Восиль? Крайне сомневаюсь в этом.

Оживился при воспоминании о Тальяне — всё же ночь была крайне приятной. А для неё — тем более. Она бы могла предпринять что-то. Но вряд ли даже попытается. Ни от кого другого даже теоретически помощи ждать не приходилось. Наоборот, свыше тысячи пиратов жаждали расправы надо мной.

Отметил, что ранее это помещение предназначалось для десантников, но оно укорочено, поставлена переборка. Никаких нар или сидений не имелось. Только несколько тонких картонок на полу. Я их собрал в одно место прямо напротив глазка и сел, опираясь спиной на переборку, гадая: а что за ней?..

Освещение в камере было скудное. Подумал, что это может быть мне на руку.

Промаялся в камере, как мне показалось, пару часов, затем меня повели во дворец, где был организован надо мною суд. Вёл его Ньюфис, король постоянно вмешивался, что-то указывал, и всё делалось по его велению.

Меня заставили рассказать, как я убил их главаря.

Пришлось рассказать. Признался, что я был сильно пьян, как и Хуан, который бросал нелестные эпитеты в мой адрес, ибо тогда поставил значительную сумму на моего противника и проиграл. Принц Диего из-за неожиданного звонка покинул нас. Пират заставил меня пить, несмотря на моё нежелание, и, чокаясь фужерами, намеренно облил вином. У меня не было полной уверенности в том, что он это сделал сознательно, но такое вполне могло быть. Ежели я и приврал, то самую малость. Хуан набросился на меня, мне пришлось обороняться…

Ничего не было принято во внимание: ни моя самооборона, ни фактическая провокация пирата, ни моё опьянение. Приговор огласили сразу — самая лютая смерть.

Меня оставили присутствовать на обсуждение: какой именно смерти меня предать? Я понял, что это входит в их программу — хотят заставить переживать, представляя себе мысленно скорую расправу надо мной.