Грустная дама червей - Бочарова Татьяна - Страница 52

Ее работа близилась к концу, когда едва слышно скрипнула массивная дубовая дверь. Зина подняла голову, в расчете увидеть кого-нибудь из коллег или администрации, но на пороге стоял лишь старшеклассник, тощий, долговязый парень с угреватым лицом и едва заметными усиками, пробивающимися над верхней губой. Челюсти его мерно двигались, пережевывая жвачку, он не трогался с места и разглядывал Зину с любопытством, будто она была диковинным зверем в клетке зоопарка.

— Тебе что, позвонить нужно? — спросила Зина у парня.

— Ха, позвонить, — хмыкнул тот. — Позвонить я с этого могу. — Он вытащил из кармана пиджака мобильный телефон последней модели.

— А чего тогда? — неприязненно проговорила Зина.

Тинейджер молчал, сосредоточенно жуя.

— Раз тебе ничего не надо, выйди отсюда, — сурово сказала Зина. — Ты мне мешаешь.

— Ха, выйди. — Парень ухмыльнулся и, оторвавшись от двери, не спеша приблизился к столу. — Я здесь никому мешать не могу. Мой батя директрисе такие бабки отвалил — всю школу купить можно, с потрохами.

«И здесь то же самое! — устало подумала Зина, глядя на туповатое юношеское лицо. — Как же надоели эти папины сынки и дочки, глаза б не глядели!»

Парень меж тем явно косился в вырез ее блузки. Глаза его заблестели, он вытер ладони о штаны и произнес миролюбиво:

— Вы новенькая?

— Тебе-то что? — Зина попыталась сдержаться, отвечать если не вежливо, то хотя бы нейтральным тоном. — Пожалуйста, выйди. Мне нужно делом заниматься.

— Новенькая, — не слушая ее, сам себе задумчиво ответил парень, полез в карман брюк и вытащил оттуда три бумажки по сто долларов. — Вот возьмите, — он веером разложил их перед изумленной Зиной.

— Зачем?

— Я вас хочу.

— Ты?! Меня?! — Зина сперва захлебнулась от нахлынувших эмоций, потом дико расхохоталась.

Подросток смотрел на нес с недоумением.

— Пошел вон, — совершенно спокойно произнесла Зина и широким жестом скинула бумажки на пол.

— Че, мало, что ли? — Парень пожал плечами.

— Убирайся сейчас же, — она, не выдержав, перешла на крик. — А то я сейчас врежу тебе по морде.

Незваный гость нагнулся, поднял баксы с пола, сунул их обратно в карман и вышел, ни слова не говоря.

«Пропала работа, — подумала Зина с тоской, — что ж, видно, не судьба».

Она закончила заполнять журнал, встала, собралась и ушла домой, уверенная, что самое позднее завтра утром ее вызовет на ковер директриса.

Однако назавтра ничего не произошло. Никто не сказал Зине ни слова, директор по-прежнему приветливо улыбалась ей при встрече, детишки вежливо здоровались.

Несколько дней она ходила по школьным коридорам, с опаской озираясь по сторонам, ожидая вот-вот встретить своего малолетнего ухажера, но почему-то тот не попадался ей на глаза.

Через неделю Зина стала забывать о неприятном инциденте, решив, что школьник сам устыдился своего поступка и будет молчать обо всем как рыба.

А еще через два дня она увидела его возле учительской раздевалки. Парень стоял со скучающим видом и, по всей вероятности, поджидал именно Зину.

— Здрасте, — как ни в чем не бывало поздоровался он. — Я вот что… понимаю, конечно, пожадничал. Вы не дешевка, все при вас — и внешность, и фигура. Нате держите. — На сей раз он протянул ей шестьсот баксов.

— Да как ты смеешь? — внезапно осипшим голосом проговорила Зина, поспешно оглядываясь и с облегчением убеждаясь, что они одни и рядом никого нет. — Ты, сопляк! Учил бы свои уроки.

— Да ладно, не ломайся, — плавно перейдя на «ты», заявил угреватый. — Увидишь, тебе понравится.

Зина изо всей силы толкнула его плечом и зашла в гардероб.

Когда она, одевшись, вышла в холл, парень держал в руках уже восемьсот долларов.

Жизнь превратилась в сплошной кошмар. Он преследовал ее везде и всюду — в буфете, в коридоре, не стесняясь, заходил в класс во время урока. Зина уже знала про него все — что его зовут Денис, что ему шестнадцать и учится он в одиннадцатом классе, что отец его — один из совладельцев крупной автомобильной фирмы.

Ночью ей снились зеленые бумажки, их было много, ужасающе много — целое морс. Они летали перед ее лицом, кружились, опускались под ноги, а знакомый, чуть гнусавый голос настойчиво вопрошал:

— Столько хватит? А столько?

Зина попробовала поделиться своей бедой с одной из преподавательниц — довольно молодой и приятной учительницей английского. Та выслушала ее сбивчивый рассказ, пожала плечами и проговорила небрежно:

— Ну и что? В чем проблема?

— Как — в чем? — опешила Зина. — Я не знаю что мне делать, как избавиться от этого!

— А зачем избавляться? Тебе разве деньги не нужны?

— Такой ценой? — Зина округлила глаза.

— Подумаешь, цена! — фыркнула англичанка. — Тебе ж не тринадцать лет.

— Вот именно! — закричала Зина. — Не тринадцать, а тридцать! Неужели ты хочешь сказать, что я должна переспать с этим недоноском?

— За восемь сотен баксов? — Преподавательница глянула на Зину в упор. — За такие бабки можно и с крокодилом переспать.

— Флаг тебе в руки, — сквозь зубы проговорила Зина и ушла восвояси.

Дома ее ждал новый «сюрприз»: у Илюшки поднялась температура. Вызванный врач поставил диагноз — острый бронхит, выписал кучу разных лекарств и пригрозил, что болезнь может перейти в воспаление легких.

Зине пришлось взять больничный. Она купила все, что велел доктор, методично пичкала сына таблетками и микстурой, но тому с каждым днем становилось все хуже: скакала температура, грудь разрывал мучительный, жесткий кашель.

Из поликлиники пришел другой врач, затем заведующая отделением — оба слушали Илюшку, заставляли его то дышать, то не дышать, стучали пальцами по его худенькой спине и недоуменно пожимали плечами.

Зина не знала, что и думать. Ее начал терзать страх, по ночам она не могла уснуть. Ей казалось, что с ребенком что-то серьезное, какая-то лютая, неизлечимая болезнь. Он таял на глазах. Врачи уже настаивали на госпитализации, Зина медлила: о детских больницах она слышала много плохого.

Наконец, видя, что ничего не помогает, она сдалась. Очередной врач выписал направление в Третью детскую больницу, одну из лучших о Москве.

Зина хотела ехать немедленно, но Илюшка вдруг стал плакать, так горько и жалобно, что у нее сжалось сердце.

«Подожду до завтра, — решила Зина, — утром отвезу, до утра ничего не случится».

Вечером раздался звонок в дверь.

Зина подумала, что это соседка, которая часто одалживала у нее то соль, то спички, то муку. Как была, в легком домашнем халатике, с едва подколотыми волосами, она вышла в прихожую и щелкнула замком.

На пороге стоял Денис.

— Ты? — только и смогла вымолвить Зина. — Как ты… зачем?…

В комнате спал Илюшка, спал тревожно, ворочаясь с боку на бок, что-то жалобно бормоча, плавая в жару. А здесь, в коридоре, перед ней стоял зажравшийся наглый недоросль, с прыщавыми щеками и потными от желания ладонями.

Зина почувствовала, что больше не вынесет. Ее душили слезы отчаяния, стыда и унижения.

— Вон, — сдавленно проговорила она, вытирая глаза. — Убирайся!

— Я только узнать хотел, ты чего не ходишь на работу? — Во взгляде парня впервые за все время их знакомства Зина прочитала некую осмысленность.

Он перестал жевать свою вечную жвачку и смотрел на нее внимательно, слегка сведя брови к переносице, точно силясь постигнуть невероятно сложную, мудреную задачу.

— Убирайся. — повторила Зина уже без злости, ощущая лишь непомерную усталость от всего — от напряжения последних недель, от страха за сына, от многолетнего, выматывающего душу одиночества.

— Это… — Парень помялся на пороге, сделал шаг назад и тут же вернулся. — А… плачешь чего?

— Сын болеет, — коротко сказала Зина, и внезапно ей стало легче. Самую малость, капельку, но легче, будто она переложила часть тяжести со своих плеч на чьи-то другие.

— Чем? — поинтересовался Денис.

— Не знаю. Завтра везу его в больницу на обследование.