Пожарский 1 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 38

– А..! Это сводит меня с ума! Взять хотя бы этого младшего братца. Почему мы сразу на него не посмотрели? Ты видела его значения? Я не поверила глазам, разве такое бывает?!

– Глупый вопрос, Момоко. «Почему»! Тебе же не приходит в голову оценивать магический потенциал собак и кошек? Мы же думали, что он просто телохранитель.

– Да я и сама понимаю. Это просто досада! И он тоже симпатичный, а?

– Нет! – Сатоми резко сложила указательные пальцы крестиком. – У него очень странная и очень статичная аура. Твоей целью останется князь.

СЛУХАМИ ЗЕМЛЯ ПОЛНИТСЯ

Слухи, начавшие распространяться в середине дня, к вечеру получили новую пищу. Итак, молодой князь Пожарский за день дважды отметился в поединках – в лучших традициях авантюрно-приключенческих романов прошлого века. Настороженная после вчерашнего покушения столица не сразу готова была принять новость:

– Вы всерьёз хотите обсудить студенческую дуэль? Прошу вас! Это же смешно!

– Смешно?! А вас не смущает, что речь идёт о том мальчишке Пожарских, которого все признали магически абсолютно неспособным и неизлечимым?

– И где он смог найти такого же бессильного? Или они там на кулачках дрались?

– Соперником был один из ведущих молодых преподавателей, на церемонии посвящения в студенты ему собирались торжественно вручить диплом магистра. Предполагали, что это сделает сама почётный ректор.

Обязательный долгий взгляд.

– И как же... Пожарскому это удалось?

– Говорят, немаловажную роль сыграл меч.

– Тот меч из анекдотической истории с Салтыковыми?

– Именно.

– Любопытно-любопытно... И что, вы говорите, его тут же ещё раз вызвали?

– Спустя несколько часов. Но вместо него вышел некий молодой человек, о котором Пожарский высказался как о младшем.

– Чушь, он же последний!

– Возможно, нашёл отцовского бастарда?

– Кто знает, кто знает...

Об этом толковали за ужинами, за игорными столами, в модных гостиных и в театральных ложах, в которых продолжали собираться, несмотря на всеобщую настороженность.

Люди верили и не верили произошедшему. И если собрать все эти мнения воедино, хорошенько утрясти и выложить ровным слоем, то главный вопрос, волнующий и сильных мира сего, и не очень, был: как так вообще могло случиться?

Общество пребывало в недоумении.

Но не все. Кое-кто предпринимал решительные действия.

И ЧТО – ТАК ДЕЛАЮТ?!

За завтраком я попросил Пахома:

– Дядька, всё забываю – книгу родов и кланов мне купи. И что там по экипажу?

– Так приказчик ихний просил, когда отдыхать будешь, пригласить его. Цельный каталог обещал приволочь, чтоб выбор, значицца, сделать.

– На субботу зови. Занятий нет, я со Стешей схожу на тренировку и к обеду дома буду.

– Как?! Со мной?! – подскочила Стешка.

– Обижаешь, Степанида! Я же обещал! Ты мой первый лекарь.

– Ура!!!

Пахом отправил ликующую внучку за портфелем, а сам негромко сказал:

– Вчера юрист-то наш все телефоны оборвал, с тобой хотел переговорить.

– Ну, засиделись, бывает.

– Переживал, что магофонный образ у тебя не взял, забыл.

– Так и нету у меня его. Ни магофона, ни образа.

Купить, что ли? А то странно как-то – у всех есть, а у тебя нет, вроде как на улицу без штанов вышел.

– Сильно он просил тебя, Дмитрий Михалыч, осторожней быть...

Кузя, молча попивавший чаёк, поднялся:

– Не переживай, дядь Пахом. Я ж присматриваю. Бдю, не уставая!

– Да ты-то тоже балабол!

Пахом Кузю в человеческом виде как меч совсем не воспринимал.

– Это я специально, – меч подмигнул, – для усыпления бдительности.

– Чьей бдительности-то? – сердито проворчал дядька.

– Всеобщей! – важно ответил Кузьма и подхватил мой чемоданчик. – Вот и поклажу понесу, чтобы наш дорогой князь не перетруждался. Мне, опять же, удобственно: этаким гнётом при случае и засветить лиходею не грех.

– Кстати! – вспомнил я. – Открой-ка, посмотрим – что по показателям?

– Любопытно, подросли ли?

– Ещё как!

Кузя откинул крышку, я прижал ладонь к плашке...

– Тридцать и тридцать один! – вытаращила глаза Стешка, как раз примчавшаяся с портфелем.

Да, было чему удивляться. Если по ёмкости рост в полторы-две единицы при такой нагрузке – ожидаемо, то пропускная способность каналов увеличилась на целую пятёрку.

– Теперь меня официально можно считать не учеником, а подмастерьем, – усмехнулся я.

«Из-за мёртвой энергии, как думаешь?» – спросил Кузя.

«Возможно. Но не точно».

И тут он спросил вслух:

– А не из-за Муромцевой-ли клюки?

Мы уставились друг на друга.

– С Горушем бы потолковать. Может, хоть маленькое подобие сделать получится? У меня немного метеоритного железа лежит.

– Так в субботу автомобильщика спровадим – и сходим.

– Кого, ты сказал?

– Автомобильщика. Ну, продавца этого, который по экипажам. Их ещё автомобилями называют.

– Ясно море. Ладно, пошли резвее, князья не опаздывают.

Кузя захлопнул чемодан и пошёл за мной, философски бурча под нос:

– И рано они тож не приходят. Князь пришёл – значит, и время подходящее, строго правильное.

Опять же, верно.

На подходе к воротам Академии Кузя вдруг хмыкнул:

– Лоханулись мы вчера.

– Это что опять такое?

– Ну, сглупили.

– С этим мудаком, что ли?

– Да не-ет, с костюмом! Надо было предложить его тому швейному дому, где ты его покупал. А они бы нам взамен – нескончаемый набор костюмов.

– И зачем им угвазданные тряпки?

– У-у! Выставили бы в витрине, да надпись заманивающую присобачили, вроде «В наших костюмах сам князь Пожарский не брезгует выходить на смертельные поединки!»

– И что – люди бы стали покупать?

– Ещё как! Это ж такая убойная реклама!

– Серьёзно?

– Я тебе отвечаю, сам видел. «В нашем костюме французский посол выходит на утренний моцион!» – и фотка во всю витрину. Так то фотка! И французишко какой-то! А тут был бы русский князь – и вот оно, доказательство: кровь, гарь, красная пыль Арены, руками пощупать можно!

– Совсем люди сдурели, – не оценил я. – Да и мы с тобой княжеского рода, а не шаромыжники какие-то. Костюмы ещё выпрашивать! Страмота.

Однако, этот разговор заставил меня задуматься и о другом: как мой поединок с историком будет воспринят старшим поколением? А стычка с Илюхой? Да и плевать мне, собственно, кто что подумает, а вот кто и что сделает...

Перед Академией мы успели заскочить в аптеку, прикупить лечилок – сколько в чемодан влезало. Аптекарша при виде меня уже не бродила за стеклом снулой рыбой, а радостно улыбалась. Вот что небольшая денежка «на конфетки» с людьми делает!

СТРАСТИ АКАДЕМИЧЕСКИЕ И НЕ ТОЛЬКО

В коридоре напротив нашей аудитории бурлила шумная толпа. В основном здесь были те, с кем мы вчера в «Ночах Вероны», как любит говорить Илюха, хорошо посидели. Все бодренькие, весёлые – ишь, хитрюги, явно по лечилочке выпили с утра! Впрочем, я тоже.

– Пришли! – крикнул кто-то, и нас с Кузьмой обступили.

Ядрёна-Матрёна, сколько радостных лиц, что-то я даже отвык от такого. Илья – впереди всех, руку тянет:

– Здорово, князюшко!

Я руку пожал, успел спросить:

– Отец не прибил?

– Не-а. Я чоботы нашёл, прикинь! Потом расскажу.

И ещё руки-руки, улыбающиеся девчонки, пальчиками машут. Эх, жаль, никто обниматься не лезет, я бы приобнял...

На перемене между первым и вторым уроком меня неожиданно вызвали в деканат. Болеслав сидел хмурый, вздыхал тяжко.

– Присаживайтесь, Дмитрий, – он сцепил руки в замок на столе и пошевелил большими пальцами, явно не зная, как начать.

Я немного подождал.

– Звали-то чего?

Болеслав снова тяжко вздохнул.

– Дмитрий, вы... в курсе о... кхм... вашем родовом проклятии?

– Что? – вот это новость!

– Нет... Я неправильно выразился... О том, что в случае выхода на смертельный поединок с вами...