Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 99

Помолчав, Николас продолжал:

– Я говорю вам все это не ради того, чтобы убрать с дороги соперника, а потому что, если с ним что-нибудь случится, это причинит вам боль. Я стараюсь быть честным, насколько это в моих силах.

Генриетта снова прижалась к нему.

– Вы делаете даже больше, вы – воплощение чести и доброты. Они сияют в ваших глазах.

Николас сжал ее в объятиях.

– Но не думайте, что от этого я перестаю быть мужчиной. Я люблю вас, я желаю вас, и я переверну небо и землю, если увижу, что у меня есть хоть малейший шанс завоевать вашу любовь.

Он не дал девушке возможности ответить – отбросив всякую осторожность, не обращая внимания на то, что в соседней комнате находятся все Бейкеры, а по коридору ходят слуги, Николас наклонился и поцеловал ее. Теперь Генриетта знала, что он настоящий соперник Джейкоба – его жадный, требовательный поцелуй сказал ей, что лейтенанта влечет к ней ничуть не меньше, чем разбойника. Однако этот поцелуй, в отличие от поцелуев Джейкоба, не вызвал в ней ответного огня, не всколыхнул ни сердца ее, ни тела. Это был глубокий, спокойный поцелуй, но с ее стороны в нем не хватало той божественной искры, которая отделяет дружбу от любви.

Они отстранились друг от друга, и Николас сказал.

– Любовь моя, пойди, вытри глаза. Я попрощаюсь с мисс Бейкер и уйду. Обещаю, что больше не буду разыскивать Чаллиса, при условии, что вы ясно объясните ему, в какой он опасности.

– Но если он ранен, то где же его искать?..

Николас криво улыбнулся.

– Я бы на вашем месте попытал счастья в доме мистера Лэнгхема, хирурга.

Генриетта тоже улыбнулась.

– Если вы знаете, что он там, почему бы вам не арестовать его?

– И навсегда потерять надежду на то, что вы полюбите меня?.. Никогда! Хоть я и таможенник, но не дурак. Нет, Генриетта, пусть в ваших глазах мы с Чаллисом будем в равных условиях.

На этот раз Генриетта сама встала на цыпочки и поцеловала лейтенанта.

В этот вечер дождь прекратился довольно рано, поэтому, когда Бейкеры отобедали, у них появилась возможность выйти из дома и насладиться свежим воздухом. Томас и Люси заказали экипажи; она, как решила Генриетта, для того, чтобы нанести визит Джону Лэнгхему, он же, разряженный в пух и прах, исчез в направлении Танбриджа, без сомнения, собираясь покрутиться среди светской публики вокруг источника минеральных вод. Найзел, надев еще более старую и потертую шляпу, чем обычно, прихватил свои краски и кисти и тоже исчез.

Оставшись в обществе Джорджа и Филадельфии, Генриетта решила предпринять небольшую прогулку, чтобы хоть немного разобраться в своих мыслях и чувствах. Она завернулась в плащ, накинула капюшон и, выйдя из ворот дворца, зашагала по восточному тракту.

Справа от нее раскинулись поля и луга, окрашенные начавшим спускаться солнцем в золотистый цвет. Скоро небо засветится розовым, лиловым, желтым и красным, но пока едва начавшийся вечер был светлым, острым и прохладным, как свежесрезанная мята.

Вдыхая живительный, благоухающий воздух, Генриетта миновала старый, покосившийся дом, всегда напоминавший ей корабль. Именно таким, по ее представлениям, был Мэйфилд в прошлом веке. Переполнявшие девушку чувства, беспокойство о Николасе и Джейкобе, потребность разобраться в себе сегодня мешали ей ощутить гармонию слияния с природой.

Погрузившись в свои мысли, Генриетта не заметила, как вышла на середину дороги и едва успела отпрыгнуть в сторону, увидев, что прямо на нее мчится какой-то всадник. С силой натянув поводья, он остановил лошадь и заговорил.

– Прошу прощения, мадам. Я задумался и не заметил вас. Примите мои извинения, прошу вас.

Генриетта улыбнулась, увидев перед собой довольно молодого, высокого, худощавого человека в мундире лейтенанта Гроувского полка. Он спешился и по-военному ей поклонился.

– Надеюсь, что вы никак не пострадали, мисс?

– Тревор. Генриетта Тревор. Нет, все в порядке, благодарю вас.

– Слава Богу. – Он улыбался, но Генриетта заметила, что, в то время как его губы раздвинулись, обнажив два ряда ровных белых зубов, глаза оставались холодными и смотрели на нес внимательно и оценивающе, не упуская ни одной детали.

– Джекилл, мадам, – еще раз поклонился он. – Лейтенант Джекилл, к нашим услугам.

Генриетта ответила вежливым реверансом.

– Вы приехали в Мэйфилд с визитом, лейтенант?

– В некотором роде. Я остановлюсь в «Казармах».

– В казармах? Где это?

– В Фир-Толле. Там, где жили драгуны перед недавним арестом разбойника.

– Вот как! Значит, вы здесь по делам службы, лейтенант Джекилл?

– Не стоит вам забивать себе голову такими пустяками, милая леди. – Он засмеялся, еще раз продемонстрировав свои зубы. – Просто надо присмотреть кое за чем. – Как и прежде, его глаза не изменили выражения.

У Генриетты екнуло сердце. Может быть, это один из тех охотников за наградами, о которых накануне упоминал Николас. Она попыталась осторожно проверить свою догадку.

– Вероятно, вы хотите выследить контрабандисттов, лейтенант?

– К чему такие разговоры, мисс Тревор? Откуда я знаю, может быть, вы – одна из них? – Он громко расхохотался, Генриетта слабо улыбнулась в ответ. – Нет, – продолжал он, вновь становясь серьезным, – я здесь только для того, чтобы проверить, соблюдаются ли закон и порядок. Нелегкая задача в наше грубое время.

Генриетта пробормотала нечто подходящее к случаю, и лейтенант предложил.

– Вы позволите проводить вас домой, мисс Тревор, или вы хотите еще погулять?

– Думаю, что я еще побуду на свежем воздухе. Благодарю вас, лейтенант. Кстати, я остановилась во дворце, гощу здесь у сквайра Бейкера и его семейства.

– Тогда, надеюсь, я буду иметь случай возобновить знакомство, поскольку завтра я намерен посетить сквайра и засвидетельствовать ему свое почтение.

– Вероятно, тогда мы и увидимся, – сказала Генриетта, всерьез встревожившись и думая уже только о том, как бы поскорее увидеть Джейкоба и предупредить его об этой новой нависшей над ним опасности.

Лейтенант отвесил очередной поклон.

– Тогда до встречи, мисс Тревор. Желаю вам приятной прогулки.

– И вам всего доброго, лейтенант.

Он взобрался на лошадь, по-прежнему наблюдая за Генриеттой, и она еще долго чувствовала на себе его взгляд, продолжая спускаться по восточному тракту.

В тот же вечер Люси Бейкер подъехала к дому Джона Лэнгхема, собираясь, как обычно, поведать своему дорогому другу обо всех событиях дня. Однако, к своему изумлению, она обнаружила хирурга, обычно такого спокойного и уравновешенного, в состоянии, близком к безумию. Он забылся до такой степени, что даже не надел свои завитой парик, представ перед ней в обычном домашнем колпаке. Более того, Джон едва не забыл поцеловать Люси, когда слуга, наконец, вышел, оставив их вдвоем в уютной гостиной доктора, залитой теплым сиянием заходящего солнца.

– Что такое? – сразу же спросила мисс Бейкер. – Что случилось, Джон?

– Невероятная вещь, – ответил он. – Люси, я получил еще одно подтверждение вашего существования в качестве Маргарет де Шарден.

Теперь уже она пришла в возбуждение.

– Что вы имеете в виду? Как вы смогли это сделать?

Едва ли не силой усадив ее рядом с собой, Джон Лэнгхем прошептал.

– С помощью Джейкоба Чаллиса, который лежит раненный там, наверху.

– Он здесь! Джон Лэнгхем, вы в своем уме? Вы, уважаемый человек, врач, укрываете преступника. Что с вами происходит?

Пристыженный, доктор попытался оправдаться:

– Это часть моих исследований, Люси. Пожалуйста, не сердитесь. Я послал Чаллиса в прошлое, и он заговорил о Маргарет де Шарден и Поле д'Эстре. Он сказал, что Поль интересовался медициной и травами, и при этих словах мной овладело странное чувство. Может быть, и я был частью вашего прошлого?

Люси грустно улыбнулась.

– Может быть, и были, но не останетесь ли вы навсегда только частью моего будущего?