Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 82

– О-о, – воскликнула Люси, слегка покраснев, – Генриетта, дорогая! Я не слышала, как вы подошли. Мы с мистером Лэнгхемом, хирургом, сидели возле бедняги Сэйера. Мистер Лэнгхем извлек пулю из его плеча. Давайте я вас познакомлю. Генриетта, это мистер Джон Лэнгхем из Лакхерст-Холла. Джон, это мисс Генриетта Тревор из Глинда.

– Как поживаете, мисс Тревор? – спросил хирург и, встав, вежливо поклонился.

Генриетта в ответ присела и пробормотала обычное приветствие, в то же время исподтишка внимательно наблюдая за новым знакомым.

Она пришла к выводу, что ему около пятидесяти лет и что его никак нельзя назвать красивым из-за лунообразного лица и склонности к полноте, но не могла не обратить внимания на его замечательные, глубокие и проницательные глаза. Генриетта сразу прониклась расположением к доктору. «То же самое, – подумала она, – относится и к Люси Бейкер, чья манера обращения с Лэнгхемом свидетельствовала о глубокой привязанности». Генриетта от всей души пожелала, чтобы хирург оказался холостяком и ее дорогая подруга, наконец, могла обрести счастье.

– Вы уже завтракали? – спросила Люси и, когда Генриетта отрицательно покачала головой, предложила: – Тогда мы можем перекусить вес вместе. Джон, вам обязательно нужно поесть после такой утомительной ночи.

– С удовольствием, – ответил он, еще раз поклонившись. – Пожалуй, перед отъездом мне еще следует взглянуть на Филадельфию.

– Да, прошу вас. Сегодня утром она не смогла встать. – В ответ на удивленный взгляд Генриетты Люси пояснила: – Вы же знаете, Филадельфия такая нервная и чувствительная. Они могли бы давно перебраться в Айлвинс, но Джордж настоял, чтобы она осталась здесь, пока не освоится и не встанет на ноги.

Генриетта улыбнулась. Состоятельные Бейкеры владели не только дворцом, но и домом, выстроенным для сэра Томаса Грэхема, который они переименовали в Миддл-Хаус, и Айлвинсом, бывшим жилищем железных дел мастера Томаса Айнскомба. В семье было заведено, чтобы наследник титула жил в бывшей резиденции Грэхема, и сейчас там действительно обитал Питер Бейкер, старший из сыновей сквайра, недавно ставший Мэйфилдским викарием. Генриетта невольно подумала, что Бейкеры, подобно осьминогу, оплели и держат под своим влиянием все селение.

– Я тоже перед отъездом зайду к Филадельфии, – сказала Генриетта.

– Неужели вам уже нужно ехать? – ответила Люси, одной этой фразой выдав, как ей не хочется вновь оставаться наедине со своими заботами.

– Боюсь, что так. Мама ожидала меня еще вчера вечером. С тех пор, как умер отец, она во многом стала полагаться на меня.

– О-о, это я хорошо понимаю, – с чувством вздохнула Люси.

Она вздыхала еще печальнее, когда часом позже к парадному крыльцу дворца подвели лошадь Лэнгхема и карету, которая должна была доставить домой мисс Тревор.

– Я буду скучать без вас, – призналась Люси, и Генриетта невольно заметила, как доктор крепко сжал пальцы старой девы, наклонившись, чтобы поцеловать ей руку.

Почувствовав неловкость, Генриетта поспешно отвела глаза. Когда она вновь повернулась к подруге, доктор уже выезжал за ворота.

– Поскорее снова приезжайте к нам, дорогая Генриетта, – попросила Люси. – Передайте самый сердечный привет вашей матушке, сестрам и маленькому брату.

Генриетта обняла ее, испытывая грусть, как это бывало всякий раз, когда ей приходилось покидать дворец.

– Я постараюсь.

– Может быть, это случится раньше, чем вы думаете. Если удастся схватить разбойника, вас вызовут, чтобы вы его опознали.

– Надеюсь, что этого не произойдет, – вырвалось у Генриетты, прежде чем она успела сообразить, что говорит.

Люси выглядела удивленной, но, не пожелав объясняться, мисс Тревор села в карету, Сара заняла место рядом с ней, и, обменявшись с хозяйкой прощальными жестами и воздушными поцелуями, они отбыли в Глинд.

Но девушка никак не могла выбросить из головы слова Люси. Если разбойника поймают, то ее долг будет сказать правду. Хоть он и вернул Генриетте ее драгоценности, факт оставался фактом: такие, как он, под покровом темноты грабившие невинных и беззащитных, были бичом их графства, особенно его сельской части. И все-таки ей очень не хотелось бы обрекать человека на смерть. Генриетта питала особенное отвращение к казни через повешение и всегда отворачивалась при виде виселицы, чтобы не упасть в обморок. Она так сильно боялась именно этой смерти, что даже по ночам ее мучили страшные видения. Множество раз ей снилось, будто она вынуждена присутствовать при казни человека, которого она любит и которому не может помочь. В таких случаях она всегда просыпалась в слезах, задыхаясь, кашляя и хватаясь руками за шею. Воспоминание об этих кошмарах даже сейчас заставило ее закашляться.

Сара настороженно взглянула на хозяйку.

– Вам нехорошо, госпожа?

– Нет, ничего страшного, просто вдруг запершило в горле. Где мы?

– В Кроссин-Хэнд. Будем ли мы останавливаться где-нибудь по дороге?

– Да, обязательно. – Высунувшись из окошка, Генриетта крикнула кучеру. – Я хотела бы немного передохнуть. Давайте остановимся в гостинице «Черные братья».

– Хорошо, мисс Тревор.

Карета вскоре остановилась перед трактиром, и, сопровождаемая кучером, Генриетта вошла внутрь. В гостинице было совсем пусто, и Генриетту провели в уютную маленькую гостиную, где сидел еще один путешественник. Когда она вошла, он встал и, увидев, что перед ним женщина с положением, спросил:

– Мое присутствие не стеснит вас, мадам? Может быть, вы предпочитаете, чтобы я удалился?

Очаровательно улыбнувшись, Генриетта ответила:

– Нет-нет, оставайтесь, я пробуду здесь совсем недолго.

Человек поклонился, взмахнув шляпой. Генриетта заметила, что он носит вышедший из моды парик с перевязанной черной лентой косицей. Она – сразу заинтересовалась, кто же он, потому что такие парики, считавшиеся домашними, носили представители всех слоев общества.

– Далеко ли вы держите путь? – спросила заинтригованная Генриетта и, когда он ответил «В Мэйфилд», обратилась во внимание.

– А я как раз еду оттуда, – призналась она, внимательно всматриваясь в незнакомца.

Он был довольно высок, худощав, с подвижными и выразительными чертами. Главными на его лице были серьезные, очень красиво очерченные глаза, обрамленные серыми тенями. Генриетта обратила внимание также на изящные, немного женственные руки с длинными тонкими пальцами.

– …Совсем не знаю этих мест, – говорил он. – Я еду с визитом.

– К Бейкерам? – сразу же спросила Генриетта.

Человек внезапно насторожился.

– Нет. Хочу возобновить знакомство со старенькой тетушкой.

– Понимаю.

Они молча смотрели друг на друга. У Генриетты вдруг появилось ощущение, что они уже когда-то встречались. По-видимому, такая же мысль мелькнула у ее собеседника, потому что он неожиданно сказал:

– Ради Бога, извините меня. Мы с вами не знакомы?

Она засмеялась.

– Я думала о том же.

– Гастингс? Может быть, там? Я прожил там некоторое время.

– Вряд ли. Я всего один раз была там.

– Тогда это загадка. – Он встал и поклонился. – Позвольте представиться – Николас Грей. Лейтенант Николас Грей.

– Генриетта Тревор из Глинда, – наклонила голову девушка. – Значит, вы служите в армии, лейтенант?

Грей замялся, на его лицо легла тень. Затем его глаза стали еще серьезнее и, понизив голос, он сказал:

– Вообще-то нет. Я прикомандирован к акцизному управлению.

– Вы – офицер таможенной полиции? – широко раскрыв глаза, спросила Генриетта.

– Да.

– И направляетесь в Мэйфилд? Могу я спросить, с какой целью?

– Чтобы изловить Кита Джарвиса.

– Кита Джарвиса! – воскликнула Генриетта, облегченно переводя дух. – В таком случае, желаю вам удачи, сэр.

– Она мне понадобится, – мрачно заметил Николас Грей, – поскольку я поклялся, что схвачу его в течение этого года – или погибну. – Он выпрямился. – Мне пора. Я и так уже сказал слишком много. Мисс Тревор, я надеюсь, что вы сохраните в тайне вес услышанное.