Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 36

– Поспешим, дорогой зять, отправимся поскорее на поиски вашей жены – и ее друга. И можете быть уверены, что, когда мы разыщем их, у меня найдется для них несколько теплых слов.

– Что вы имеете в виду?

– Что я поприветствую их так, как они того заслуживают.

– А-а, – растерянно отозвался Колин и засеменил вслед за Пьером.

– Посмотри, Адам, как подмораживает, – сказала Изабель. – Видишь лед в долине? Завтра везде будет сплошной каток.

Стоя рядом с мужем на пороге своего дома, она смотрела, как преобразилась долина под магическим прикосновением зимы: чистота и прозрачность, хрустальный блеск льда, белизна полей, заиндевевшие ветви деревьев, простершиеся над струящейся в вечном движении рекой.

Пока они стояли так в молчании, вдали появились пляшущие огоньки факелов, движущиеся со стороны Мэгфелда. Огни шафранными пятнами ложились на снег, превращая строгую темноту ночи в искрящуюся симфонию льда и пламени. С той стороны, откуда приближались факелы, доносился тревожный лай собак.

– Что это? – спросила Изабель.

– Поисковый отряд, – коротко ответил муж.

– А кто пропал?

– Наверное, Ориэль. Ориэль и ее приятель Флавье.

Изабель с любопытством взглянула на мужа. Его суровое и печальное лицо было обращено туда, где светились огни.

– Откуда ты знаешь?

– А я и не знаю, только предполагаю, – он повернулся к ней, и на минуту Изабель испугалась, такое строгое и непреклонное выражение было на его лице. – Я так думаю, потому что у них есть привычка бродить вдвоем по долине в любую погоду.

– Зачем?

Адам горько усмехнулся.

– Откуда я знаю? Должно быть, им это нравится.

По тому, как он это произнес, Изабель сразу поняла все: и то, что молодые люди были любовниками, и то, что ее муж знает об этом и страдает от ревности. В одно ужасающее и леденящее мгновение – леденящее, как эта зимняя ночь – все встало на свои места: странное поведение Адама во время памятного обеда у архиепископа, его постоянная грусть с тех пор, как Ориэль вышла замуж, и его внезапное бессилие и равнодушие в постели.

Волна нежности и сочувствия захлестнула Изабель. Она выкупила Адама, чтобы иметь молодого и сильного мужа, но не подумала о том, что он тоже человек, способный любить и страдать.

Ласково дотронувшись до его руки, Изабель сказала.

– Как бы там ни было, мы никому не должны говорить об этом.

Адам взглянул на нее с высоты своего роста.

– Ъ, об этом можешь не беспокоиться. Я никогда больше не упомяну об этом. Даже с тобой мне тяжело говорить о том, что Ориэль оказалась шлюхой.

– Должно быть, ты очень сильно любишь ее, – сдавленным голосом едва слышно произнесла Изабель.

– Если бы ты только знала… – так же тихо ответил он, но, опомнившись, попытался взять себя в руки.

Тряхнув головой, Адам огляделся по сторонам с таким видом, словно только что пробудился ото сна.

– Изабель… – в отчаянии прошептал он.

– Не будем больше говорить об этом. Пойдем и посидим возле огня.

– Наверное, мне тоже надо пойти с ними на поиски. Как ты считаешь?

Тяжелое предчувствие овладело хозяйкой Бэй-денна. Все пошло наперекосяк, а дальше будет еще хуже.

– Думаю, тебе не стоит идти с ними, Адам, уж очень ты сегодня взбудоражен. А завтра утром мы с тобой съездим во дворец и убедимся, что все в порядке.

Он бросил на нее долгий, темный взгляд.

– Во дворце никогда не будет вес в порядке, пока там торчат эти гасконцы.

– Не нужно так говорить, это опасно. Они здесь, и ничего уже нельзя изменить.

Адам не ответил и, не оглядываясь, прошел в дом, к теплу раскаленного очага.

Именно Маркус, возглавлявший вышедшую из дворца поисковую партию, в конце концов обнаружил измученного и замерзшего до полусмерти Колина на одном из холмов в окрестностях Шардена. Заметив оруженосца, несчастный бросился бежать навстречу, раскинув руки, проваливаясь и увязая в снегу. Добежав до Маркуса, Колин обхватил его руками и тихо заплакал.

– Где ты пропадал, скверный мальчишка? – вздохнул гасконец, помогая дурачку подняться. – Мы искали тебя повсюду.

– Но это я искал вас! Я решил, что вы с Ориэль в опасности, бросил своих деревянных рыцарей и отправился на поиски. Я пошел к Пьеру, он согласился мне помочь, но сказал, что мы должны разделиться, чтобы расширить круг поисков.

Маркус с ласковой укоризной покачал головой.

– Мы просто гуляли немного дольше, чем рассчитывали, вот и все. А когда вернулись домой, обнаружили, что тебя нет, и очень испугались.

– Вчера была самая подходящая погода для прогулок, не так ли? – раздался из темноты чей-то голос.

Это был Пьер, очень тепло одетый, верхом на крепкой молодой лошадке. Подъехав вплотную, он бросил Маркусу.

– Пару слов с глазу на глаз, Флавье. Пока не подошли остальные.

– Тогда слезай с лошади и отойдем в сторону. Колин, подержи поводья и никуда не отходи с этого места.

По щиколотку проваливаясь в снег, мужчины отошли так, чтобы Колину не было их слышно.

– Тебе не удалось ни на секунду обмануть меня, подонок, – без предисловий заявил Пьер. – Ты завлек мою сестру на путь греха и разврата, и, клянусь кровью Христовой, я позабочусь о том, чтобы ты заплатил за вес сполна.

– Что ты собираешься сделать?

– Разумеется, сказать архиепископу.

Маркус в ярости ухватил Пьера за воротник.

– Я убью тебя прежде, чем ты это сделаешь, ты, дитя Содома! Одно твое движение – и я оторву тебе то, чем ты больше всего дорожишь. Не надейся, что это пустая угроза – ничто не доставит мне большего удовольствия.

– Ты не посмеешь.

– Неужели? Я пощажу тебя сейчас, но только ради твоей матери и сестры. Однако учти, Шарден, – один неверный шаг, и дни твои сочтены. Нет ничего более отвратительного, чем шпион и соглядатай.

Глаза Пьера округлились.

– Ты это о чем?

– Ты знаешь об этом лучше меня.

– Я никогда не следил за тобой. Я догадался обо всем, послушав болтовню Колина. Все вы, чужеземцы, на один манер – вам бы только добраться до теплого местечка между женских ног…

Пьер не успел продолжить свою мысль – мощный удар сбил его с ног и опрокинул в снег.

– Будь ты проклят, Маркус де Флавье, – прокричал Пьер с земли. – Рано или поздно ты угодишь в ад, и я помогу тебе отправиться туда как можно скорее!

Вместо ответа Маркус развернулся, быстро подошел к Колину, помог тому взобраться на лошадь Пьера и повел ее под уздцы прочь.

– Стой! – выкрикнул Пьер, пытаясь выкарабкаться из сугроба – А как же я доберусь домой?

– Можешь прогуляться пешком, – донесся до него удаляющийся голос Маркуса, – или замерзнуть здесь в темноте – меня это мало волнует.

– Флавье! – заорал, брызгая слюной, Пьер. – Знай, что твои дни сочтены!

Ответа не последовало, и по движению факелов Пьер понял, что поисковая партия возвращается во дворец. Он остался один в леденящей вероломной тьме, и только кипящая в нем ненависть могла помочь ему вернуться домой живым.