Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 114

– Что с тобой, Найзел? – спросила она. – Сегодня утром ты сам не свой.

– Я поранил руку, когда бежал.

– Хорошо, я перевяжу тебе ее после завтрака. Если тебе очень плохо, можем заняться этим сейчас же.

– О нет, не нужно, – сказал Найзел. – Это всего лишь царапина. Она может и подождать.

Трясущейся рукой он поднес к губам чашку, и вся семья с ужасом наблюдала, как ярко-алые капли крови упали на белую скатерть.

– Боже мой, Найзел! – вскрикнула Люси. – Что с тобой произошло?

Он смущенно улыбнулся.

– Ничего особенного. Совершенно ничего особенного, уверяю вас.

Когда они выехали на тропинку, ведущую от Бэйндена вниз, к маленькому озеру и стоящему возле него полуразрушенному коттеджу, Николас остановился, и Генриетта тоже натянула поводья.

– Почему мы остановились? – спросила она.

– Потому что здесь я с вами расстанусь.

– Вы не спуститесь вниз, чтобы попрощаться с Джейкобом?

– Я уже простился с ним вчера ночью. Кроме того, дорогая Генриетта, я предпочитаю сказать вам «до свидания», пока мы наедине. Не могли бы вы ненадолго спешиться?

– Конечно.

Он спрыгнул с седла и протянул к ней руки. Генриетта соскользнула и его объятия и осталась стоять, тесно прижавшись к нему и обвив руками его шею.

– Почему вы не можете прямо сейчас поехать с нами? – спросила она. – Я уверена, что вам опасно оставаться здесь.

– Серьезной опасности нет. Я отвлеку Джекилла и Роджерса, чтобы сбить их со следа, а потом оторвусь от них и отправлюсь прямиком в Дил. Это даст вам необходимый запас времени, Генриетта.

– Но вы можете не успеть на корабль.

– Тогда я поплыву на следующем. Я найду вас, где бы вы ни были.

– Но Американские колонии так обширны.

– Джейкоб сказал, что вы отправитесь в Виргинию, значит, и я поеду туда же.

– Дорогой мой, мне это не нравится. Мне кажется, мы, все трое, не должны разлучаться.

– Я так сильно люблю вас, что никогда не смогу оставить, вы должны в это верить.

Они обнялись и обменялись поцелуем, который сказал им все, открыв каждому из них всю глубину чувств другого.

– Если бы только это я был вашим возлюбленным, – вздохнул Николас, когда они оторвались друг от друга.

Генриетта улыбнулась.

– Возможно, когда-нибудь вы были им, только мы не можем вспомнить.

– Может быть. Теперь поезжайте к Джейкобу. Я издали прослежу, чтобы вы благополучно с ним встретились.

Он подсадил ее на лошадь, и Генриетта наклонилась, чтобы еще раз поцеловать его.

– Вы никогда не покинете нас, правда? – сказала она и умчалась.

– Никогда, – прошептал Николас, глядя ей вслед.

В тот час, когда им следовало бы сесть за обеденный стол, лейтенант Джекилл и Джон Роджерс с огромным удовлетворением наблюдали, как за Китом Джарвисом захлопнулись ворота Хоршемской тюрьмы.

– Наконец-то, – сказал Роджерс, потирая руки.

– Наконец-то, – эхом отозвался Джекилл. – Но впереди еще много работы. Предлагаю безотлагательно вернуться в Мэйфилд.

– Возможно, птички уже упорхнули из гнезда.

– Сомневаюсь. Зная, что за его голову назначена награда, Чаллис будет остерегаться разъезжать при дневном свете. Я думаю, они отложат побег до вечера.

Роджерс выпятил губы.

– А что вы думаете по поводу россказней мамаши Пирс о какой-то женщине?

– Не знаю. Она клянется, что ночь или две назад к Чаллису приходила женщина, которую знает Грей. Подозрительно, не так ли?

– Чертовски подозрительно, – согласился Роджерс, – могу сказать только одно.

– Что именно?

– Если они повесили себе на шею женщину, она их и потопит.

Расхохотавшись, ретивые охотники за наградами снова взобрались на коней.

– Прямиком в Коггин-Милл? – спросил Роджерс. – Или сначала заедем в «Казармы»?

– В Коггин-Милл. Окружим дом, как и в случае с младшим Джарвисом – но на сей раз будем стрелять насмерть.

– Вы думаете, мы должны убить Чаллиса?

– В объявлении говорится «живым или мертвым», мой дорогой Джон. На мой взгляд, никаких других пояснений не требуется.

Джекилл повернулся к отряду утомленных гренадеров.

– Все в порядке, ребята Осталось совсем немного. Арестуем еще двух негодяев – и потом сможете отдохнуть.

Послышался одобрительный ропот, и кавалькада тронулась с места.

– А как насчет Грея? – спросил Роджерс. – Его вы тоже собираетесь убить?

– И навлечь на себя огромные неприятности? Нет уж, увольте. Разумеется, будет гораздо лучше, если военный трибунал сошлет его на каторгу.

Безжалостно жаркий день достиг своего пика, и к тому времени, когда маленький отряд приблизился к Мэйфилду, стал клониться к вечеру. Джекилл внезапно переменил решение и объявил, что сначала они заедут в «Казармы» за подкреплением, чтобы рассредоточить людей по обе стороны дороги, по которой поедет разбойник. В соответствии с новым планом отряд свернул налево, к Фир-Толл.

Когда к ним присоединились драгуны, уже начало смеркаться и заметно похолодало.

№Какой странный вечер, – думал Джекилл». Местные жители, как будто зная, что опять что-то затевается, не показывались на центральной улице. Никогда еще Джекилл не видел Мэйфилд таким притихшим и таким пустынным. Когда отряд поехал вниз по Флетчин-Стрит, это ощущение усилилось. Нигде не было видно ни души.

Они свернули к Коггин-Милл, и Джекилл увидел первое живое существо. Снежно-белый кот с ярко-голубыми глазами сидел посреди дороги, облизываясь и вытирая морду пушистой лапкой. Он повернулся, чтобы взглянуть на них, затем поднялся и с пренебрежительным видом побрел прочь.

Доехав до подножия холма, Джекиллл взмахом руки остановил свои отряд.

– Здесь мы разойдемся, – объявил он. – Мы с мистером Роджерсом засядем на тайной тропе контрабандистов. Я хочу, чтобы шестеро из вас окружили дом, остальные пусть рассеются вдоль тракта и тропы. Спрячьтесь как следует. Если Чаллис выстрелит в кого-нибудь из вас, стреляйте так, чтобы убить. Если то же самое сделает лейтенант Грей – только ранить. Дженкинс, вы потребуете, чтобы они сдавались.

– Хорошо, сэр, – отсалютовал гренадер.

– Теперь все по своим местам – и тихо.

Джскилл почувствовал, как им овладевает возбуждение. Он был уверен, что сегодня ночью покончит с Чаллисом, что дьявол будет уничтожен. К собственному изумлению, он поймал себя на том, что молится, чтобы все прошло хорошо и его пламенное рвение и преданность долгу были вознаграждены. Оставаясь все в том же странно-приподнятом настроении, Джекилл занял свое место среди деревьев.

Стояла невероятная тишина. Даже легкое дуновение ветра не шевелило листву, все ночные твари, казалось, затаились в своих норах. Джекилл едва не испугался, когда Роджерс вдруг глухо закашлялся, и яростно зашипел на него.

– Тише!

Потом они услышали то, чего ждали. Отдаленный стук копыт.

– Едет! – прошептал Джекилл, держа наготове пистолет.

Он увидел Чаллиса издалека и сразу узнал его темный плащ и широкополую шляпу с пером. Разбойник ехал медленно, низко наклонившись к шее лошади, чтобы в темноте избежать столкновения с ветками. Со своего места на пригорке Джекиллу было хорошо его видно. Он прицелился и положил палец на курок. Миллионы мыслей вихрем пронеслись у него в голове, справедливость должна восторжествовать, принесение в жертву одной жизни ради без опасности остальных более, чем оправданно, право на его стороне, и он, Джекилл, всего лишь орудие в руках Господа.

Джекилл выстрелил, и Чаллис камнем свалился на землю, а его лошадь в испуге галопом понеслась вверх по склону холма. С дикими криками Джекилл и Роджерс устремились вниз, к лежащему телу.

– Переверните его, – посоветовал Роджерс. – Может быть, он еще жив.

Джекилл оцепенел, им вдруг овладело странное ощущение, что что-то не так, что допущена какая-то чудовищная ошибка. Он перевернул тело и взглянул в лицо лежащего в луже крови трупа. Джекилл увидел подвижные черты Николаса Грея. Широко открытые ореховые глаза были устремлены прямо на него, рот приоткрылся, и из него вытекала тоненькая струя крови. Потом это лицо вдруг исчезло, и Джекиллу показалось, что это маленький сумасшедший, добрый, безобидный дурачок, которого он когда-то любил и лелеял, теперь лежит здесь – мертвый.