Уснуть и только - Лампитт Дина - Страница 109

Но Эдвард не стал отвечать. Схватив саблю и пистолет, он кубарем скатился по лестнице и бросился бежать прямо на цепочку окруживших дом вооруженных людей, выкрикивая на ходу богохульства и проклятия. Послышались крики и стоны, силой проложив себе путь через оцепление, Эдвард вырвался на открытое пространство и устремился прочь. Раз дался выстрел, и он упал, обливаясь кровью.

– Попал! – победно закричал Роджерс. – Я уложил ублюдка! Держись, Кит Джарвис, теперь твоя очередь!

На рассвете Николас доехал до Блэкхита. Полный тревожного ожидания, он долго стоял перед скромным домиком, где, как он знал, в это время спал Джейкоб Чаллис.

Потом, достав из седельной сумки лютню, Николас уселся прямо на землю и заиграл пришедшую из прошлого мелодию.

Как он и ожидал, через несколько минут заскрипели засовы, и на пороге появился Чаллис в наскоро натянутых рубашке и штанах. При виде Николаса его рука сама дернулась к пистолету.

– Грей! Какого черта вы здесь делаете?! – воскликнул Джейкоб.

Не обращая внимания на нацеленное на него оружие, Николас бросился к Джейкобу.

– Если хочешь, стреляй, Чаллис, – кричал он. – Но сначала пойми одну вещь. Тебе ничто не угрожает. Я уже не могу убить тебя, зная то, что я знаю.

Джейкоб устремил на него полный сомнения взгляд.

– Колин?.. – неуверенно спросил он.

Николас кивнул.

– Наконец-то я нашел тебя, – сказал он.

Глава сорок четвертая

Последние августовские дни были такими же беспощадно жаркими, как и все это необычайное лето, и Люси Бейкер, сидя в широкополой соломенной шляпке под сенью дуба, некогда посаженного Томом Мэем, раздумывала о том, не повлияла ли жара на членов ее семейства, которые в последнее время вели себя несколько странно. Филадельфия целыми днями только и делала, что вздыхала, Джордж ни с кем не разговаривал, Найзел где-то пропадал, а Томас то и дело менял туалеты, в результате чего выглядел жалким и уставшим. Более того, и во всей деревне воцарилась какая-то странная, нездоровая атмосфера, как будто в результате недавней попытки разгромить контрабандистов большинство местных жителей погрузилось в дурное настроение.

Однако больше всего озадачило Люси письмо от Генриетты Тревор, сбивчивое и не вполне понятное, в котором та умоляла подругу приехать в Глинд, и последовавшие за этим события. Люси не замедлила выполнить просьбу и была совершенно ошеломлена тем, что ожидало ее в поместье Треворов. Бледная как смерть Генриетта прошептала, что вся ее жизнь зависит от мисс Бейкер, от того, согласится ли Люси пригласить Генриетту еще раз погостить в Мэйфилде до грандиозного осеннего бала, затеянного миссис Тревор. Люси, разумеется, согласилась, но чувствовала себя весьма неловко, в особенности когда поняла, что миссис Тревор отнюдь не в восторге от этой идеи.

– Но, мисс Бейкер, – подняла брови мать Генриетты, – это будет уже четвертый визит Грейс в Мэйфилд в этом году!

Люси улыбнулась, пытаясь скрыть замешательство.

– Но два из этих визитов не были запланированы заранее, миссис Тревор. Первый – когда Генриетта заехала к нам после ограбления, и второй – когда она приезжала для опознания. Миссис Тревор, вы доставите нам всем огромную радость и удовольствие, если согласитесь еще раз отпустить к нам Генриетту, пока лето не кончилось и дороги не стали плохими.

Миссис Тревор протянула Люси изящную чайную чашку китайского фарфора.

– Но она нужна мне здесь для подготовки к балу, мисс Бейкер. Мне не хочется, чтобы вы сочли меня беспомощной, а тем паче невежливой, но с тех пор, как умер мой бедный муж, я привыкла во многом полагаться на Генриетту.

Люси вздохнула.

– Да, я так вам сочувствую. Мне пришлось заменить мать своим братьям и сестрам, когда мне не было еще и тринадцати.

Лицо миссис Тревор смягчилось.

– И вы по-прежнему их опора и глава семьи, мисс Бейкер, во всяком случае, так всегда говорит о вас моя дочь.

Люси еще раз вздохнула.

– Увы, да. Боюсь, мне не суждено познать семейное счастье до тех пор, пока мой отец не покинет этот мир, а невестка не родит ребенка. Для своих лет она очень… неопытна и, между нами говоря, миссис Тревор, порой ведет себя, как вспыльчивая девочка.

– Если так, то чем скорее у нес появится ребенок, тем лучше.

– Я согласна с вами, но пока не видно никаких признаков, что это скоро произойдет. Мне кажется, она боится всего, что с этим связано.

Миссис Тревор, родившая первого ребенка, когда ей было всего лишь девятнадцать, неодобрительно хмыкнула и сказала:

– Мисс Бейкер, теперь я понимаю, что вы испытываете недостаток в приятном женском обществе, в то время как у меня есть и другие дочери. Я была чересчур эгоистична. Если это доставит радость и вам, и Генриетте, то я не возражаю против непродолжительного визита.

Победа была одержана, и два дня спустя карета Треворов выехала из Глинда по направлению к Мэйфилду, а Генриетта улыбнулась впервые за несколько недель. Из тайного послания Николаса Грея она знала, что Чаллис вернулся в Мэйфилд и снова живет у Лиззи Пирс. Наконец-то Генриетта сможет обсудить будущее с отцом своего ребенка.

Сейчас Генриетта сидела неподалеку от Люси и читала вслух старому сквайру, который, по обыкновению, в это время спал. Девушка мечтала о том, чтобы поскорее пролетели оставшиеся до вечера часы, когда она сможет под предлогом усталости пораньше уда литься к себе и потом, когда совсем стемнеет, вы скользнуть из дворца и отправиться на свидание с любимым. Задумавшись о нем, Генриетта замолчала, и старик тут же проснулся, приподняв голову и вытянув вперед шею, как черепаха из-под панциря.

– Продолжайте же, продолжайте, – распорядился он.

– Извините, сквайр Бейкер. Мне показалось, что вы заснули.

– Конечно, я заснул. Но я не могу спать, когда вы не читаете. Это создает фон, понимаете?

– Понимаю, – покорно ответила Генриетта и продолжала монотонно читать до тех пор, пока не раздалось долгожданное приглашение к обеду.

К счастью, в этот жаркий день Люси заказала легкие блюда из свежей рыбы и самых деликатесных сортов мяса и птицы. Но, несмотря на соблазнительный вид кушаний, Генриетта не могла заставить себя есть, потеряв аппетит от снедающего ее нетерпения.

Когда обед завершился, ее план потихоньку исчезнуть был разрушен Томасом, который заявил, что должен взять реванш за прошлый проигрыш, и заставил мисс Тревор играть с ним в триктрак. Генриетта неохотно приступила к игре, но ей показалось, что Томасу гораздо больше хочется поболтать, чем выиграть, потому что он сразу же спросил.

– Достиг ли Глинда слух о том, что один из братьев Джарвисов схвачен?

– Нет, – ответила Генриетта. – Вести до нас доходят с опозданием. А как это случилось?

– При аресте его тяжело ранили. Но потом, когда его отвезли в Хоршем, мистер Линдфилд, мировой судья, счел, что Джон Роджерс – тот офицер, что арестовал Джарвиса, – не имел права этого делать, и тотчас же посадил самого Роджерса под замок за незаконный арест. Джарвис был помещен под охрану констебля, но сбежал, моя дорогая Генриетта, переодетый в женское платье. О-ля-ля!

Томас помахал в воздухе кружевным платочком. Генриетта казалась пораженной.

– Но как же ему удалось с такой легкостью ускользнуть от правосудия?

Томас многозначительно потер нос кончиком пальца.

– Кто знает?

– Вы думаете, что мировой судья был подкуплен?

Томас уклончиво пожал плечами.

– Может быть. Но это еще не все. Спустя восемь дней Роджерс и лейтенант Джекилл с отрядом гренадеров предприняли новую попытку. Они окружили притон в Вест-Чиллингтоне, где в тс дни скрывался Эдвард Джарвис, и захватили там пятерых контрабандистов с тридцатью четырьмя лошадьми.

– Но на сей раз они уже были арестованы?

– Отнюдь нет, моя дорогая, отнюдь нет! Все повторилось еще раз. Только один человек был задержан, остальных судья отпустил за отсутствием улик. Подумать только, ему еще нужны были улики, кроме тридцати четырех лошадей, снаряженных для перевозки бочек!