Рассказы о мире Нэстэ (СИ) - Щукин Михаил Николаевич - Страница 44

Эта самая Нэстэ безо всяких эмоций забрала бумаги, скрупулёзно проверила, что в базе поиска ловцов малявка не числится. Плюс к этому, она не стала оспаривать саму сделку. Стоящая рядом с нею гекатесса, успела в двух словах объяснить, что факт отмены может быть оспорен на любом рынке рабов. Следуя совету той самой Лики, она заключила свою сделку с нынешним владельцем рабыни, в качестве которого выступал Джаирис, и выкупила свободу Сиулы по рыночной цене. Для этого ей не пришлось даже становиться формальной хозяйкой девочки.

Информационная база покорно проглотила данные о заключенной сделке. Нэстэ только хмыкнула, увидев кодовый сигнал обнаружения на саму себя и оставила все без комментариев. Джаирис немного перевел дыхание. Тот факт, что эта двуногая тварь явно знала кодовые таблицы ловцов его уже не удивляло. Он только досадовал на себя, что все-таки спровоцировал конфликт со столь опасной человечкой.

– Надеюсь, убежище сможет вместить десять скромных девушек? – Тем временем обратилась Нэстэ к старосте, недвусмысленно обнимая за плечи прижавшуюся к ней девочку.

– Да, но зачем Сиуле оставаться с вами?

– Что-то мне подсказывает, что она вряд ли захочет остаться с теми, кто промолчал, когда её продавали в рабство. – Зло ощерилась Нэстэ. – У Сиулы есть дальняя родня. Я намерена пообщаться с нею и, если меня все устроит, проследить, чтобы девочка уехала к ним и не оказалась опять на рынке.

Девочка кинула взгляд за спину старосты. Там вокруг виновного уже сформировалась зона пустого пространства.

– Ну, так получилось. Не в традициях ларнейши вмешиваться в семейные дела соседей. Я не счел возможным вмешиваться.

– Или не захотел, например, в пользу своего счёта. – Хмыкнула за ее спиной Лика, продолжая отслеживать ситуацию вокруг. – А другие решили не связываться.

– Ловля беглых рабов куда безопаснее выхода в Бездну, а в ряде случаев даже выгоднее. – Вздохнула Нэстэ. – Раз уж вы тут решили заняться работорговлей, спорить и убеждать бесполезно. Поэтому я намерена выйти на руководство гильдии с вопросом о целесообразности сохранения привилегий охотников за тварями за жителями столь недостойного поселка.

Староста судорожно сглотнул. Он тоже понимал с кем именно свела его судьба. И возможно даже больше чем ловцы. Об охотнице из Бездны и ее ниахаре в гильдии ходили целые легенды. И это не считая того, что доходило через инфосеть.

Охотница, имеющая влияние на правителей сразу на четырех крупнейших империй Объединенных миров, не считая мелкие королевства, вполне могла рассчитывать на внимательное рассмотрение своего вопроса. Каково же будет решение, догадаться не трудно.

Здесь уже вставал вопрос даже не о репутации, а о существовании всего поселка. Чем бы им не пришлось заняться, без привилегий охотника жизнь в карантинной зоне теряла всякую привлекательность. А значит, если ничего не предпринять, поселок в самое ближайшее время придет в упадок. Кому нужен староста несуществующего поселения?

Староста невольно перевел взгляд за спину Нэстэ. Девчонка по-прежнему пряталась за спиной своей покровительницы и только сверкала глазенками на своих обидчиков. После краткого диалога, к числу последних она явно причислила не только старосту, но и его окружение.

Сиула действительно уловила смысл краткого диалога и реплики Лики и сделала соответствующие выводы из молчания тех, кого привыкла считать своими соседями. Староста или знал, или догадывался о планах дяди Мусры. Возможно об этом знали другие. А как же иначе, ведь не может такого быть, чтобы никто не видел, как дядя уводит ее к ловцам. И все предпочли отвернуться. И скорее всего, никто не стал бы заступаться за сироту, проданную в рабство. А ведь она знала их всех. Бывала у них в их домах, даже дни рождения справляла с их детьми.

Девочка невольно еще сильнее прижалась к своей защитнице, спиной ощущая присутствие рядом Лики и ее сестер по гекате. Лассана расположилась в стороне и почти не смотрела в их сторону. Их было всего девять против нескольких десятков ловцов. Но все равно Сиула чувствовала себя куда увереннее среди этих чужаков. Они пришли ей на помощь, а не соседи. И уж точно она не собирается идти в дом кого-то из местных.

Глава 4

За день до начала описываемых событий.

Тот, почти двухнедельной давности день, Сиула плохо помнила события с того момента, как кто-то из знакомых подростков окликнул её на улице.

Когда, бросив уличную компанию, она подбежала к дому, все было конечно. Как именно курсара прошла через силовой щит поселка не замеченной вряд ли кто-то сможет сказать.

Такое иногда случалось в их жизни. Второго уровня напитки для повседневных нужд обычно хватало. Но одиночные твари редко, но все же проникали через невидимый барьер и это считалось нормой.

Сказать точно, как именно это происходило, никто не мог. Самым распространенной версией было случайное продавливание. Тварь могла подойти к щиту медленно, а то и вовсе устроить лежку рядом. Щит мог пропустить медленно движущееся животное и автоматика не воспримет его как угрозу. На этот случай в деревне и стояли видеокамеры и были диспетчера.

Редко, но все же случалось, что хищная тварь проходила незамеченной и успевала добраться до загонов с животными. Любой житель поселка охотников мог бы вспомнить за свою жизнь пару нападений и на разумных жителей прямо на территории поселка.

В этот раз не повезло её родителям. Скорее всего, курсара шла к соседям, на запах хлева в котором содержались молочные коровы. А их маленький дворик просто оказался на ее пути.

Дворик и мама, как всегда занимавшаяся своими любимыми цветами. Она только и успела позвать папу, даже до крыльца не добежала. Тварь перехватила ее еще на грядках.

Отец сделал все что мог, только ему потребовалось по пути вниз достать из шкафа огнестрел. Клинком ведь против плюющейся ядом твари не много навоюешь.

Уже с огнестрелом в руках он попал под плевок, едва приоткрыв для выстрела дверь. Они так и лежали: папа в дверях, тварь на крыльце в желто-зеленой луже собственной крови, мама в огороде. Толпящиеся во дворе соседи обсуждали его последний удачный выстрел. Только Сиуле от этого было не легче. Все что она помнила, это укрытые покрывалом тела родителей и сочувственные взгляды взрослых, выражающих соболезнования дяде.

Не помнила она и как прощалась с мертвыми. Её куда-то водили за руку, что-то говорили и объясняли. Но что именно, она не понимала и только послушно шла за дядей Мусрой и делала то, что говороили.

А еще, как каждую ночь после похорон перед глазами плясали Огненные ворота в мир Единого, в которые ушли мама с папой.

Нельзя сказать, что ей было плохо или она как-то страдала. Она просто ничего не помнила. В других своих детских несчастьях и горестях она всегда находила утешение в музыке. Звуки ориенхона оказывали на нее успокаивающее действие, помогали литься слезам и приносила облегчение. Но не в этот раз. Она ни разу не вспомнила о своем любимом инструменте.

Почти две недели для нее пропало в этом состоянии полубеспамятства, завершившегося в тот момент, когда дядя Мусра, сводный брат мамы, выпустил руку, слишком сильно сдавленную ладонь, и неприятные иголки побежали по затекшим пальцам.

Смутно припоминалось, как перед этим дядя вошел в комнату, подхватил футляр с ориенхорном и силой потащил ее за руку из дома. Он зачем-то провел ее задними дворами до окраины поселка и дальше, уже по хорошо утоптанной тропинке.

Она недоуменно осмотрелась, обнаружив, что свободный брат мамы зачем-то привел ее к границе недавно появившейся рядом с поселком базы ловцов за рабами. Она даже знала того, с кем дядя Мусра сейчас вел разговор. Он регулярно бывал в поселке и как-то похвалил ее за игру на ориенхоне. Главный ловец случайно услышал, как она играла для своей компании за околицей.

Папа с мамой запрещали ей общаться с ловцами рабов и даже приближаться к их базе. Но никакого вреда от них дети не видели. Иногда даже им перепадало что-то из диковинных сладостей, привезенных из других миров.