Его дерзкая девочка (СИ) - Алекс Коваль - Страница 47

Потому что в тот момент, когда я чуть все не разрушила своей глупостью и тупостью, Тим вовремя взял ситуацию под свой полный контроль, смело приняв на себя всю ответственность не только за себя, но и за нашего малыша. Да и давайте откровенно? И за меня тоже. Вредную, упрямую, своенравную, его дерзкую принцессу.

Поистине: много ли для счастья надо? Только сильное плечо рядом, которое в случае чего может стукнуть ладошкой по столу и приказать «прижать хвост» и не рыпаться.

Эх, что-то совсем я странная стала. Осталось от умиления пустить слезу. А хочется… очень-очень хочется. Вот уже и глаза щипать начало.

— Ты чего улыбаешься так загадочно? — перехватил мой взгляд Тим.

— Не знаю, — пожимаю плечами, хватаясь снова за ложку, и прячу взгляд в тарелке.

— Врешь, Золотарева?

— Вру, — киваю и, довольная, возвращаюсь к самой вкусной каше в моей жизни, активно набивая рот, чтобы не ляпнуть повисшее на кончике языка признание.

Однако промолчать совсем у меня не получилось. То ли в связи с беременностью, то ли в свете последних событий я стала максимально сентиментальна и болтлива. А еще буквально чувствовала, что должна это сказать!

И когда с кашей было покончено и Тим сгрузил наши пустые тарелки в раковину, собираясь их мыть, я снова подкралась к парню со спины. Утыкаясь щекой в широкую спину и обняв его, выдохнула короткое:

— Спасибо.

Тим напрягся. Мышцы окаменели, сердце под моей ладошкой забилось рвано и быстро.

— За что, принцесса?

— Просто за то, что ты есть, Тим. И рядом. И вообще… терпишь меня.

Звякнула брошенная в раковину тарелка, и Тим, крутанувшись, поймал меня в свои объятия. Нежно и трепетно целуя в макушку.

— И никогда это я тебя не терпел, — ухмыльнулся парень, но вопреки улыбке, голос его был серьезен как никогда.

— То есть? — вскинула я взгляд, заламывая в удивлении бровь.

— То и есть. Не знаю, как для тебя, Злата, а меня твое общество никогда не напрягало, — подцепил меня пальцами за подбородок Тим. — Мозг ты, конечно, умеешь выносить знатно, но думаю, это у нас взаимно.

— О-о-о, — улыбнулась я, — да, нервы мы друг другу потрепали достаточно.

— До сих пор не верю, что ты искала моему ребенку отца!

— Я была молодая и глупая!

— А за пару недель, значит, повзрослела и поумнела? — рассмеялся Тим, получив от меня за это ладошкой по плечу.

— Ауч!

— Согласись, что иначе тебе было бы со мной скучно, Абашев.

— Соглашусь, Золотарева.

Мы переглянулись, посмеиваясь, и так тепло на душе стало. Так уютно. Как будто сладким медом растеклось по сердцу ощущение, что я дома. Вернее… там, где должна быть и с кем должна быть. Удивительно, кто бы знал, что это будет тот самый Тим?

— Значит, — сказала я немного погодя, — ты спокойно отреагируешь на мое решение к тебе переехать, — подмигнула я, выпутываясь из рук парня, хватаясь за полотенце.

— Что? — растерянно переспросил парень. — Переехать? Ты серьезно?

И вот не пойму по тону: он обрадовался или испугался? Нет, я-то, конечно, просто неожиданно жуть как захотела Абашева подразнить, но он, судя по всему, шутки не понял. Или…

— Вот сюда?

Понял. Разулыбался. Хитро прищурил свои кофейного цвета глаза и упер руки в бока, пожимая плечами:

— То есть в спичечный коробок метр на метр, как ты однажды выразилась? Ко мне? В тесную студию в грязном, пропитанном выхлопными газами мегаполисе? Которая, к тому же без охраняемой парковки для твоей драгоценной белоснежки?

— Я такое когда-то говорила? — захлопала я невинно ресницами.

Кивок.

— Забудь! Очень милая и уютная квартирка. А главное: я буду под постоянным твоим присмотром. Ну, класс же? Будешь заботиться обо мне и завтраки каждое утро готовить. Кофе… ой! Чай в постель таскать… м-м-м, кайф!

— Забудь, принцесса. Я тебя не потяну — это, кстати, тоже ты мне говорила.

— Это тебе говорила глупая и молодая Злата, а мы же уже решили, что я поумнела и повзрослела. Да и у тебя без вариантов, собственно. Я ношу нашего ребеночка, ты носишь меня на руках, все логично, как по мне, — победно задрала я нос.

Парень ухмыльнулся и промолчал. А у меня вот фонтан многословия открылся:

— По врачам со мной бегать будешь, а еще можем на курсы молодых родителей записаться, кстати! А партнерские роды: как тебе вариант? — воодушевленно дразнилась я, помахивая полотенцем, — и да, сделаем тут ремонт, перестроим твою холостяцкую берлогу, поменяем обои на… хм, розовые, например! Как тебе? Вот там сделаем детскую, поменяем кухню на белый, ближе к бежевому цвет, да, и гардеробную мне надо обязательно! О-о-о, а на балконе поставим столик и кресло-качалку, чтобы я… — все, дальше мне договорить не дали. Тим просто переиграл меня, затыкая рот жадным и настойчивым поцелуем, подхватывая на руки и совершенно незаметно увлекая за собой в сторону спальни.

И нет, уже потом он уверенно заявил мне, что если без шуток, готов перевести меня со всеми вещами хоть сегодня, но с родителями я поговорить все равно обязана.

Тут пришла моя очередь применить отвлекающий маневр, укладывая самоуверенного Абашева «на лопатки» и зацеловывая любимые колючие щеки под тихий смех, с упреками типа: «ай, какая я плохая» и «ай, как нечестно я играю». В общем, быстро «позавтракать» у нас не получилось.

Из дома мы вышли только в середине дня, и перед поездкой в загородный дом нужно было доехать до дома родителей. Забрать ключи и кое-какие вещи. Не могла же я все эти дни в одном сарафане разгуливать! Или в футболках парня. Нет, Тим, конечно, был не против, но я боюсь, если я буду активно так светить все эти дни своими голыми ногами и задницей, то отдых наш пройдет исключительно в кровати и тесном общении. А я планировала поваляться под зонтиком у озера, вдоволь накупаться, нарефлексировать, покататься на лодке, и… да, это как минимум!

До дома Златы долетаем быстро, благодаря относительно пустой трассе. Принцесса в просто прекрасном расположении духа, что не может не радовать, а я? Я просто кайфую, что наконец-то могу быть рядом и при этом чувствовать себя с ней совершенно свободно. Мне этого не хватало. И, черт возьми — это кайф.

Всю дорогу не выпускаю из руки ее ладошку и с трудом сдерживаю себя, чтобы снова не накинуться на щебечущую обо всем подряд принцессу с поцелуями. Иначе мы до загородного дома четы Золотаревых сегодня так и не доберемся.

Припарковавшись у ворот дома, я уже открыл дверь и одной ногой вышел, но Злата даже не шелохнулась.

— Идем? — оглянулся на сложившую свои белые рученьки вредину Золотареву и заломил бровь, потому что, судя по всему, принцесса свою симпатичную задницу поднимать не собирается.

— Злата?

— Давай ты сам, Тим? Без меня?

— В смысле? А вещи? Ты же хотела…

— Я тебе скажу, что и где лежит, — одарили меня очаровательной улыбкой, — ты соберешь мне сумку, я даже разрешаю порыться в ящике с нижним бельем и выбрать, какое тебе понравиться.

— Издеваешься? Мы же все решили? Что ты теперь умная и взрослая и заканчиваешь вести себя, как капризный ребенок. Так что нет, так не пойдет.

— Тим… — поморщилась принцесса.

— Злата, что за детский сад, это твой дом! — рыкнул я, забираясь обратно в салон, хлопнув дверью, — не съедят же тебя там!

— Захотят поговорить…

— Значит, поговоришь.

— А я не готова!

— Значит, не будешь.

— Но…

— Все, пошли, — перебил я, заканчивая пререкания. Вышел из машины и открыл пассажирскую дверь, дожидаясь, пока Злата, вздыхая и тихо бубня себе под нос проклятия, выберется из салона тачки. А потом так же пыхтя, как ежик, что для нее совершенно не свойственно, схватит меня за руку и поплетется у меня за спиной, как за живым щитом. Как будто на нее вот-вот кто-то набросится в родном то доме.

На крыльце нас уже ждут. Отец Златы, который, кажется, за эту ночь и утро поседел и постарел на десяток лет. Жалко мужика, долбанул по нему вчерашний семейный скандал конкретно. Хотя, а по кому он не ударил? Досталось всем, и каждому по-своему.