Граф Верховцев. Задача - выжить (СИ) - Котляров Лев - Страница 6

Борьба с мраком лишила меня сил — ноги подкосились, и я начал падать. От жесткого приземления на мраморный пол удержала чья-то рука. Авдотий?

Проморгавшись, я понял, что вернулся в ритуальный зал. Дыхание давалось тяжело, рубашка стала влажной, а по лицу стекали капли пота.

На меня все внимательно смотрели. Старцы с удивлением, Николай Александрович разочарованно. У Марии Федоровны в глазах стояли слезы.

— Нет у него силы. Нет ни единой крошки, — пробормотал Авдотий, отпуская меня. — Мы уходим.

Он еще какое-то мгновение глядел на меня, словно искал ответ на незаданный вопрос. Острый взгляд буравил меня. Показалось, что он все знает, что перед ним не Алексей, а чужак. Так ничего и не сказав, Авдотий вышел вслед за остальными.

Я остался стоять в центре круга, глядя, как все покидают зал. Матушка хотела было подойти ко мне, но отец ее остановил. Он на мгновение прикрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию, а после, держа супругу за локоть, вывел ее за двери.

“И что теперь будет?” — мелькнуло в голове и тут же пропало.

Не было сил даже думать.

Я опустился на колени и ждал, когда меня заберут. Только через полчаса прибежала какая-то служанка с наспех повязанным фартуком, подняла меня и отвела в комнату.

Кое-как раздевшись и ополоснувшись, я забрался на кровать и накрылся одеялом. Внутри поселилась вязкая тоска. Голова разболелась от переживаний и вопросов. А еще разрывали эмоции. Хотелось плакать от отчаяния и злиться от бессилия.

В тишине был изредка слышен перестук каблучков возле двери, пару раз дернулась ручка. Но ко мне так никто и не зашел.

Лишь когда село солнце, в комнату пробралась нянька.

— Лешенька... — шепотом начала она, — я тебе пирожков принесла. Ты же небось голодный.

— Что теперь будет?

Я перебрался на край кровати и поднял на нее глаза. Ее лицо было распухшим от слез. Но она изо всех сил старалась улыбаться.

— Хорошо все будет. Отсутствие магии — не конец жизни. Будешь хорошо учиться, станешь ученым.

— А есть другие такие, как я?

— Есть, конечно! — она всплеснула руками

— А кто?

Нянька не ответила, лишь погладила по голове. Ее забота окончательно меня добила, и на щеках появились мокрые полосы.

— Ничего, ничего, — она прижала меня к своей объёмной груди, — поплачь, станет легче.

Внутренне я весь сжался — все эти чувства! Словно не мои. Как же сложно быть этим ребенком!

— Совсем забыла, — нянька отстранилась, полезла в карман и вытащила небольшой кулон, — вот, тебе Мария Федоровна передала.

Она сунула его мне в руки и поднялась с кровати.

— Тебе нужно выспаться.

Я кивнул, продолжая разглядывать подарок. Это был маленький серый камешек в изящной серебряной оправе. Сжал его в кулаке — кожу кольнуло болью. На ладони выступила кровь. Я хотел вытереть ее об платок, но она без следа впиталась в кулон. Магия крови. Ну, матушка, не ожидал. Удивила так удивила! Давно я не встречал артефакты, с такой привязкой. Жаль, что мне не разглядеть его свойства. Скорее всего, защитный или отслеживающий. Материнской любви все равно, есть ли у Алексея магия.

Нянька прошлась по комнате, собрала раскиданные вещи и бесшумно выскользнула за дверь.

Чуть позже пришел Авдотий. Он был хмур и задумчив. К тому времени я перебрался за свой стол и разглядывал учебники по арифметике и русскому языку.

Старец не подошел ко мне, оставшись стоять возле входа.

— Нет у тебя сил, Алексей Николаевич, — тихо сказал он. — Чует мое сердце, что это все неспроста. Что-то мешает ей. Будто тело еще не готово принять магию.

Я удивленно уставился на него. Он ведь прав! И кандалы, и ритуал не просто лишили меня силы. Магия теперь просто стекала с меня, как дождь с зонтика.

— И шансы есть, да? — спросил я.

— Мне это неведомо.

— Возможно ли вернуть силу, проведя обратный ритуал?

Услышав мой вопрос, Авдотий еще сильнее нахмурился. Видимо, не ожидал такого вопроса от ребенка.

— Мне это неведомо.

А ведь врет! Врет! По глазам вижу. Но почему? Боится сказать лишнего? Или не хочет?

— Здрав будь, княже, — выдохнул он и вышел за дверь.

Его появление породило еще больше вопросов. Мне бы сейчас в имперскую библиотеку! Изучить книги по ритуалам. Давно же собирался, да и Николай разрешал приходить в любое время. Нет! Одна работа на уме была.

Зло чертыхнувшись, я скинул учебники со стола и спрятал голову в ладонях. Перед взором появился образ плачущей Марии Федоровны. Сердце тут же сжалось. Зачем она подарила мне кулон? Прощалась? Значит, здесь я больше не останусь? А куда меня? На каторгу? В детский дом для неудачников? Нет, это все чушь. Семья богатая, всегда на виду. В таких кругах репутация всегда важнее.

Я взял себя в руки и вернулся в кровать. Слова Авдотия вдохнули в меня робкую надежду. Что бы ни случилось, мне нужно искать способ пробудить магию.

***

Когда я открыл глаза, солнце вовсю светило в окно, снова щекоча меня своими лучами. Судя по сложенным на столе учебниками и подносу с завтраком, заходила нянька. Но даже это не изменило повисшую в воздухе тоску. Я ощутил себя запертым в клетке. Даже на всякий приоткрыл дверь — никакого замка не было.

“Ничего, Лешка, справимся” — подумал я и спустил ноги с кровати.

Когда пришел отец, я уже был умыт, сыт и полностью собран. Даже надел кулон под рубаху. Что-то мне подсказывало, что носить его открыто будет плохой идеей. В голове крутилось десятки вариантов исхода, вплоть до показательной порки и казни. Незнание выматывало и поэтому я задвинул все свои переживания в дальний угол.

Николай Александрович оглядел мое спокойное лицо и, не произнеся ни слова, кивнул в сторону коридора. За ночь он сильно сдал. Морщины стали глубже, виски засеребрились. Губы все также плотно сжаты. Он так и не принял отсутствие у меня магии.

Он вышел первым. Я поспешил за ним. Мы спустились в столовую, но не ту, где завтракали вчера, а гораздо меньше. Здесь обстановка была поскромнее и уютнее, что ли?. Простой стол с белой скатертью, сервант с посудой, накрытый ажурными салфетками, пузатый самовар на небольшом комоде. На стуле возле окна сидела Мария Федоровна. Ее глаза были красными от слез, а пальцы безостановочно комкали платок. Увидев меня, она вскочила, сделала шаг ко мне, но остановилась под суровым взглядом отца.

— Алексей, доброе утро, — хриплым голосом произнесла она. — Садись, скоро завтрак принесут.

Я глянул на Николая Александровича. Тот чуть помедлил, но все же кивнул. Мы сели за стол. С кухни выскочила вчерашняя служанка с тарелками и быстро сервировала стол. За ней показалась другая с пирогами и вазочками с вареньем. Все вокруг изо всех сил делали вид, что все в порядке, но молчание главы семейства, его немой укор в глазах разом перечеркнул все старания.

Сдоба не лезла в горло, чай был слишком горячий и сладкий, варенье — кислым. Помучавшись еще немного, я не выдержал и, глядя Николаю в глаза, спросил.

— Что вы решили?

Мария Федоровна охнула, ее чашка тревожно звякнула о блюдце.

— Алешенька, ну что ты сразу, — зашептала она, но ее остановил отец.

— Он правильно спросил, чего ты под руку лезешь. Должен знать, — он постучал пальцами по столу. — Сегодня же поедешь в дальнее имение. Там займешься обучением. За тобой будут приглядывать. Если магия все же проснется...

— Когда магия проснется, — твердо поправил его я.

— Когда магия проснется, — кивнул и повторил за мной отец, — ты сможешь вернуться. Учебники, одежда и все остальное уже собрано. Экипаж готов.

— Я готов.

Мария Федоровна побледнела, она привстала, тут же осела на стул. Николай положил руку на ее плечо.

— Матушка хочет сказать, что мы любим тебя. Но обстоятельства сейчас такие, что тебе необходимо уехать.

— Понимаю, — холодно отозвался я.

По лицу отца пробежала тень и быстро исчезла. Не ожидал такого быстрого согласия?