Фармацевт 3 (СИ) - Санфиров Александр - Страница 43

— Придется напомнить о себе Хельмуту, — подумал провизор и поднял телефонную трубку.

На следующий день он в кампании со старым видавшим виды саквояжем заходил в вагон электрички идущей в Мюнхен.

— Рад тебя видеть старина! Рассказывай, я весь в недоумении, что заставило такого старого хрыча, как ты сорваться с места и приехать ко мне? — воскликнул Хельмут Шваб, один из немногих еще живых однокашников Краузе, и единственный с кем он поддерживал дружеские связи, выражавшиеся в поздравлениях раз в год на рождество.

В отличие от Краузе, годы не пощадили Шваба и выглядел тот, как раз на свой возраст, являясь высохшим сгорбленным старичком.

Вот только подчиненные в лаборатории ветхим видом владельца не обманывались. Все знали, какой он занудливый и вредный старикашка.

— Хельмут, ну, что сразу о делах, — ответил Готлиб. — Может, сходим в нашу любимую пивную, помнишь, ту самую. Посидим, час другой, а потом вернемся к делам.

— Ну ладно, — удивленно протянул Шваб, — Пойдем, свой саквояж можешь оставить здесь, у меня в кабинете.

Через несколько минут оба старика тихо шли в сторону пивной, в которой они зависали шестьдесят лет назад, и стены которой еще помнили речи некоего отставного ефрейтора.

Через два часа они вернулись в лабораторию, слегка взбодренные алкоголем и продолжили говорить уже о деле.

— Значит, от меня требуется провести количественный и качественный анализ содержимого этих флаконов и дать заключение о возможности применения в качестве гомеопатического средства? — уточнил в конце беседы Шваб.

— Совершенно верно, — согласился Краузе. — Как ты понимаешь, я уже сам пытался определить состав субстрата для разведения. Но ничего не смог обнаружить, кроме воды. Что-то там, конечно имеется, вроде сложной молекулы полисахарида, но возможностей моего оборудования явно не хватает для качественного анализа.

— Слушай, — заговорщицки шепнул Шваб, — если я тоже не обнаружу ничего подозрительного, можно я дам это лекарство своей жене? Ты же знаешь, какие у нее бывают приступы мигрени. Мы надеялись, что с возрастом они станут менее интенсивными, но ничего подобного не произошло. Как мучилась, так и мучается. Ни один препарат не помогает и твои хваленые средства, кстати, тоже ничем не лучше.

Краузе негромко кашлянул.

— Ну, ты авантюрист известный, попробуй если не сдрейфишь, только заранее не афишируй, а то будет неудобно, если и этот препарат не поможет.

— Не учи ученого, — усмехнулся собеседник. — Я свою супругу насквозь вижу, пятьдесят лет практики все-таки.

Краузе кашлянул еще раз, стараясь скрыть смущение. Он прекрасно помнил минуты, проведенные наедине с женой своего приятеля много лет назад, когда та с таким же апломбом вещая, что знает все о своем муже, решительно стаскивала брюки с любовника.

Оказывается, далеко не всё супруги знают друг о друге, даже прожив вместе большую часть жизни.

Краузе в тот же день уехал домой, рассчитывая, что Шваб справится с его просьбой не раньше, чем через неделю.

Однако не прошло и двух дней, как рано утром в дверь его дома позвонил взбудораженный Хельмут.

— Готлиб, что ты там застрял? Открывай быстрее! — нетерпеливо говорил он, приплясывая у дверей, как будто ему не терпелось добраться до унитаза.

Ворвавшись к приятелю в квартиру, он первым делом спросил:

— Готлиб, у тебя еще осталось то средство?

— Какое средство? Хельмут, ты, о чем говоришь? И вообще, что произошло, из-за чего ты так взволнован?

— Из-за чего? Из-за лекарства твоего,- ворчливо ответил Хельмут, усаживаясь в кресло. — Стоило тебе уехать, как у Сильвии начался приступ. И как всегда ничем не снимался. В общем, она своими стонами и воплями довела меня до того, что я рискнул дать ей десять капель твоего лекарства.

— И как, оно помогло? — взволновано спросил Краузе.

— Еще как, — кивнул Шваб. — Буквально на моих глазах ей стало лучше, а еще через двадцать минут она пошла, напевая песенку, поливать свои орхидеи, предварительно вырвав у меня обещание, съездить к тебе за этим чудо — лекарством и забрать все, что у тебя имеется на сегодняшний день. Она собирается рекомендовать его всем своим подругам по несчастью, а таких у нее чуть не треть Мюнхена.

— Ну, исчезновение симптомов мигрени у твоей супруги ничего не доказывает, — занудным тоном начал говорить Краузе. — Сам понимаешь, возможен эффект плацебо. Только длительное изучение свойств этого средства поможет сделать определенные выводы.

Шваб, засмеялся.

— Готлиб, кому ты это рассказываешь? Я все прекрасно понимаю. Но и ты пойми меня, когда жена вместо того, чтобы полночи стонать, менять холодный компресс на лбу и трепать мои нервы, идет поливать орхидеи, притом напевая песенки, я сделаю все возможное, чтобы это средство приобрело право на жизнь.

— Вот все, что у меня имеется, — показал Краузе остатки флаконов, хранившиеся в сейфе у него в кабинете. — Часть из них я потратил на исследования, часть привез тебе. Осталось, как видишь, тридцать штук.

Шваб взял в руки флакон с лекарством и начала его задумчиво разглядывать.

— А ведь твой новый знакомый из России очень непрост, — заметил он. — Обрати внимание на аккуратную упаковку, видимо херр Циммерман профессионально занимается этим вопросом, а ты утверждал, что он психиатр?

Краузе снисходительно улыбнулся.

— Хельмут, его жена провизор с семнадцатилетним стажем работы и двумя фармакологическими образованиями, как думаешь, за это время можно научиться закупоривать пузырьки?

— Ну, тогда понятно, — согласился Шваб.- В общем, оставшееся средство я забираю, возникла необходимость более тщательного исследования. Ты не будешь против, дружище? Ведь безопасность пациентов наша главная цель.

Готлиб Краузе ядовито улыбнулся.

— Дружище, если ты вдруг подумал, что сможешь повторить этот рецепт, спешу тебя огорчить. Мне его создатель заявил откровенно, что сделать этого не удастся, из-за того, что исходные вещества проходят сложный путь обработки, именно из-за неё, состав давно известных трав и минералов приобретает такие свойства.

— Ну, это мы еще посмотрим, — буркнул Шваб. — Так ты отдашь мне остатки препарата на исследование, или нет?

— Отдам, почему бы не отдать, — вяло улыбнулся Краузе. — верни мне две сотни марок уплаченных за проведение анализа и по десять марок за флакончик. Здесь их тридцать, значит, платишь мне пятьсот марок и можешь делать с этим препаратом все, что хочешь.

Только учти одно, на меня в случае чего ссылаться бесполезно. Я не рекомендую никому пользоваться неизвестными препаратами, в том числе и тебе.

— Согласен- сразу заявил Шваб и полез в карман пиджака за бумажником.

— Сильвия в своем репертуаре, хорошо ему хвоста накрутила, — ехидно подумал провизор, когда Хельмут Шваб безропотно отсчитал ему пятьсот марок.

— Вижу, деньги ты не забыл взять с собой, — уже вслух продолжил он свою мысль. — Знал, сколько придется заплатить?

— Зная тебя, ни грана сомнения не испытывал, что сдерешь по максимуму, а максимум твой мне давно известен, — недовольно отозвался Шваб и начал аккуратно укладывать флаконы в свой кожаный портфель.

Я сидел, распивая чаи в одиночестве. Лида и дочки ушли на учебу, а я отдыхал от утреннего гама. Мой кайф прервал телефонный звонок.

Звонили нам очень редко, поэтому трубку я брал с ожиданием неприятностей.

Однако в трубке раздался знакомый голос Готлиба Краузе.

— Херр Циммерман, добрый день, как поживаете?

— Благодарю, херр Краузе, у меня все отлично.

— Рад за вас. Херр Циммерман возникла необходимость встретиться по поводу вашего препарата. Вы не против?

— Нет, конечно, спасибо за звонок, у меня есть два окна в расписании на этой неделе, давайте решим, когда вам будет удобней.

Мы договорились встретиться в ближайшее время, в разговоре Краузе ненавязчиво спросил, нет ли у меня в запасе еще такого же средства, как я ему передавал. В ответ я сообщил, что запаса не имею, потому, что в домашних условиях без хорошей лаборатории заниматься изготовлением лекарств очень сложно.