Юлька или рыжая муза кавторанга Беляева (СИ) - Зарубин Михаил Константинович - Страница 29

Твари, они чо не одупляются на какой пороховой бочке сидят? Ещё и спичками зажжеными тыкают…

Тут не орать и морды бить надо! Тут со своей тушки морду лица рихтовать же начинать придется! Прилюдно…

А оно мне надо? У нас не джапы, у нас, сука, свои опаснее. Джапы ток убить могут, эти же поизворотливее. В говно макнут и в дерьме так вывозят — мечтать о смерти как о благе будешь! Короч, тоньше надо Юльк быть, тоньше…

Первым прискакал Бойсман. Чует всё ж сука! Жопой чует — где-то подгорает!

— Здравствуйте Григорий Павлович! Вызывали?

Молчу. Зашёл и корабельный пилюлькин. Степенно, сука!

— Господа офицеры, чо это?

Вылупились. Костоправ человеческих душ даж пальцем в тарелку потыкал.

— Овсянка, Григорий Палыч…

И морда нагло-удивленная. Не просекает! Вдохнула-выдохнула…

— Почему у экипажа второй месяц из еды только овсянка и рыба⁉

— Сыты ж!

Вдохнуть Юлька. Выдохнуть…

— Валерий Апполинарьевич, будьте так любезны, как штатный док этой боевой единицы составить корабельную диету на месяц из разнообразных блюд!

— Но это ж не моя задача — я врач!

Блядь, ну как они меня своим гонором и кастовым делением задолбали! Белая кость, мля…

— А в чем по-вашему тогда ваша задача, врач?

— Лечить…

— Здоровье вверенного экипажа блюсти?

— Да и это тоже! Но никак не блюда… — твою мать, или мозги, или инстинкт самосохранения напрочь отсутствует! Бойсман вон уже всё давно просек и слиться с интерьером усиленно пытается!

— Валерий Апполинарьевич, а вы знакомы с такой болезнью как, например, цинга?

— Конечно. Я…

— Чем она вызывается?

— Хм… Неправильной едой.

— Получается правильная еда важна для здоровья и боеспособности моего экипажа? — всё, я не выдерживаю, начинаю шипеть и выделяю интонацией «правильная еда». — Или это целенаправленная диверсия подорвать боеспособность моего экипажа? Саботаж на борту⁉ Предательство⁉ К джапам, сука, переметнуться захотел!⁇

Глазенки вылупил. Вспотел. Молчит. Мнется…

— Док, я не слышу ответ!

— Какие пожелания будут к диете, Григорий Палыч?

Умница! Наконец-то и года не прошло!

— Набор неповторяющихся блюд! Без овсянки! И учтите, с сегодняшнего дня все господа офицеры со мной во главе питаться будут из одного котла с матросами!

— Но господин капитан…

— Молчать! Мозгов нет, так меня слушайте! Мы, сука, боевое братство! Единый, сука, экипаж! А не крысы, жрущие свою сладкую корку, заныкавшись под одеяло! — выдохнула, довели! — Иначе, сука, получим от вашей овсянки бунт во время войны… На штыках голой жопой посидеть док захотелось?… Свободны! Бойсман — обеспечить закуп продуктов по списку! Отчёт за каждую потраченную копейку мне в трёх экземплярах!

Свинтили озабоченные. Но молча. Скребя затылки. Правильно суки, думайте хоть немного сами не только о бабах и выпивке, но и о деле! Пусть хоть моим волшебным пенделем, но думайте!

Ушли… А я забрала своего вахтенного и с Сашей Бутлеровым на ялике отчалила на «Эльбу». Может хоть пожру нормально, если уж германские хозяева у нас такие экономные, а у самой мышь на овсянке повесилась…

Приплыла… Ток кавторанг Борео он присутствия гансовских батарей так обнаглел и охамел, чо меня такую красивую даже на борт пускать не хотел! Сука… Но и с трапа в воду скинуть не рискнул. Смелости не хватило. Ссыкло, короче!

Яиц хватило презрительную мину скорчить и руки в брюки сунуть. Типа не подам — не достоин! Ну сунул и чо?

Обошла и к минам потопала. Этим самым, герцевским. Ранее присмотренным. Никуда моя прелесть не делись!

Брезентик приподняла, любуясь. Так этот ссыкливая капитошка сразу про свою обструкцию позабыл! Амнезию и спесь как рукой сняло! Вприпрыжку ко мне прискакал, за брезентик схватился, на себя дёргать стал. Ну а я, чо дура отпускать? Поиграли, сука, передергивая.

Мне-то простительно, я девочка, мне и не так передёргивать за кончики позволительно… А вот он допередергивался. На этой пикантной ноте нас Бутлеров и щёлкнул! Ну и «супернеожиданно» сразу животик у моего Саши разболелся. Пришлось извиняться и домой срочняк мальчика отпускать. На «Корейчик». Ессно, с фотокамерой и снимком.

Пока Борео за брезентик по инерции дёргал, да потом рот развал, Саша и свалил. Итальяно капитано опомнился, хотел к команде рвануть -запретить, не пущать. Хрен тебе — не пустила. За пуговицу мундира поймала!

— О мио капитано… — тут меня, сука, познания в языках подвели. Из набора слов на итальянском только про «пиявку» осталось. Не в тему, не поймешь кто-кому, да и мужик неприятный, ещё откусит… Пришлось опять к инглишу возвращаться, — Мне ваши мины нужны…

— Беляев, да вы совсем охренели⁉

Вы видели итальянца, который так опешил, что даж руками в разговоре махать перестал? Я видела! Точнее я это сделала! Завесила итальяно мельницу.

На попытку Борео освободить свою пуговицу, схватилась ещё и другой рукой. Хорошо хоть привычку перебороть успела. Пуговка не на ширинке получилась…

Я ж тоже не железная. Волнуюсь, сука, на чужом корабле!

— Кто вам это так нагло обо мне наврал, капитан?

— Lasciami in pace!.. Беляев отстаньте! — битву за пуговицы Борео всё-таки продул! Всухую продул, хотя потными лапками там ещё чо-то дергать пытался. — Италия не участвует в вашей войне и не торгует оружием с воюющими странами!

Ага, сученыш, это ты кому по ушам ездить удумал? А как же «Гарибальди», который уже «Касуга»? Или я путаю и он «Ниссин» будет? Крейсера уже не оружие⁉ Лан, умолчу, может правда не знает. Ещё спать плохо станет…

— Капитано, как думаете, если я журналистам наше с вами фото у мины продам… как быстро джапы подрыв «Асамы» с вами свяжут?

— А… Мама Мия!…- сбледнул, — Беляев это подло!

Сука, так разволновался — даж про пуговицу забыл, руками снова размахался!

— Ага… Так чо с вами будет, мио капитано? Ну и в довесок с нейтральным статусом нашей любимой Италии?

— Правительства разберутся в ваших махинациях!

Ага. Уверенности добавил? Мачо? Ток чо глазки у мачо так рыскают и личико вспотело?

— Капитан канеш! Разберутся! Дерьмо вопрос… Думаю, даже капитан Миядзи потом разберётся… Правда только после того как по вам всем, чо есть, прям тут от всей самурайской души вам засадит! И повторит… Хотя… Думаете, после этого ваши разборки кому-нить нужны будут?

— О мио капитано… мама Миа!… Che orrore!.. Что делать, что мне делать-то?

— Как чо? О чем я тут полчаса талдычу? Избавляться нада срочно, капитано, от всех этих ваших «герце мино»! И чтоб их ваще-ваще у вас не было!

— Беляев и не надейтесь, я вам мины не продам! Ни при каких условиях!

— Капитано, кто говорит о продаже? Я с удовольствием чисто по-дружески вам помогу! И их от вас в дар за это приму совсем скромную сумму в тридцать тысяч лир!

— Вы⁉.. Я вам… Я еще и должен⁉.. Дружески за деньги⁉ — сука, не лопни!

— Ну так не бесплатно ж мне корячиться? А вдруг ваши мины бракованные? Они ж и взорваться могут!

Твою ж, чо я несу⁉ Ещё надоумлю придурка…

— Беляев — вы подлец! Мины хорошие — сами ж «Асаму» на них подорвали! И вообще, ни за тридцать, ни даже за миллион лир я вам их не продам!

— Миллион?… Капитано, вы не поняли. Тридцать… Нет, теперь за подлеца уже сорок тысяч лир! Это та скромная сумма которую вы мне подарите, а я вас избавлю от таких опасных штучек на вашем борту! И скромно промолчу… Промолчу когда журналисты прибегут вопросы задавать как «Асама» так удачно на мины сел которых у меня не было…

— Ни за что! Я их лучше тут утоплю!

— Борео, вы в праве делать, чо хотите, но от радости заминированных дойчей и публикации фото это вас не спасет…

— Беляев, это подло! Это шантаж!

— Шантаж? Пятьдесят тысяч ваших лир это всего-то чуть больше пятнадцати тысяч российских рублей! Так… мелочь… Это не шантаж, это дружеская и почти безвозмездная помощь, капитан! От всей широты моей загадочной русской души! И я даже в интервью репортёрам про вас ни слова не упомяну…