Юлька или рыжая муза кавторанга Беляева (СИ) - Зарубин Михаил Константинович - Страница 22

Я ток управление перехвачу, тушку отдышаться заставлю. А эта своими граблями за мою «сосиску» хвать, глазками хлоп-хлоп и меня как пинком под жопу! А Беляев снова как одержимый…

Изька ревёт, Ара трясется, глаза закатил и стонет, Беляев в экстазе неутомимой машиной туда-сюда вибрирует…

На восьмой раз успела на карячках с постели рвануть. Как раз за дверьми орать стали. Отвлекли джапку…

Вылетела, хотя это и громко сказано, точнее дохлым червяком выползла. Опупевшим. Глаза в пучок, нихрена не вижу, мотор шалит, очко сжато, в мыслях паника!

Ещё и «сосиску» эта коза натёреть похоже до мозолей успела. Болит, сука! И точит… Ходи теперь на раскоряку!

Захлопнула дверь. Спиной зажала, чтоб эта шалава, дергающая ручку, не выскочила. Тишина. Ток эта тварь за дверью мяукает…

Выдохнула. Открыла и подняла глаза. Суууука!

Передо мной делегация!

Шары вылупили. Офицеры, матросы и чета Павловых! А я в костюме Адама дверь собственной комнаты удержать пытаюсь. Сука, с голой жопой и с торчком опухшего причинного места!

— Да… Нравы тут…

— Какие нравы, советник? Жара!

Падла, а у самой зуб на зуб не попадает уже! Страшно… и январь в Корее вам не май месяц…

Короче, поматерились. Ещё и эта дверь дёргает, на очко мне действует! Выгнала всех из коридора в кают-кампанию. Ну и у старого одежду конфисковала. Помощника. Запасную, канеш. Не из трусов же при всех дядьку вытряхивать…

В свою комнату даж в компании с матросами войти не рискнула. Нах-нах. У меня в башке и так два в отрубе и Изька в истерике.

Матросам приказала дверь держать, не открывать и чоб не орала — не выпущать! Полезет — стрелять прям через дверь! И вообще — заварить нах её. Дверь, в смысле!

Впечатлились, если б вчера — ещё чуть и у виска б покрутили! Или в рубаху вприхнули голого кэпа. Смирительную. Щас пронесло. Авторитет…

Сука, у самой очко жим-жим, ноги трясутся, зуб на зуб не попадает, а тут иди ещё к этим делегатам хреновы, разбирайся чо натворили…

Бирилев учудил. По примеру одной дуры и моих внутренних недоумков дочку Павлова в постель затащил.

Ну а чо? Чифу ж можно! А этот козел мартовский ещё и молод впридачу! Красавец! Герой! Победитель! И ваще спаситель, можно сказать! Из лап злобных джапов принцессу самолично вырвал! Ну и перспективный по словам папеньки в карьерной лестнице чел, короч. Если не утопнет, канеш…

Из соседней капитанской комнаты, тьфу, просветили, каюты, половину ночи аккомпанемент диких воплей мартовских котов, ахов и охов.

Сука, вот эта умная дура и подсуетилась. Открыла свои порты для его торпедной атаки. Бирилев, мало того, чо торпедировал. Так ещё в процессе повторной атаки увлекся и прямо с жертвы был сметен кулаком взбешенного папа́.

Сука, на японском флаге белой простыни его дочки. Оная так доверчиво разместила свои прекрасные пухленькие ножки у моего штурмана на плечах…

Растащили козлов. До смертоубийства дело довести не дали. А жаль… Теперь вот оба сидят, бланшами сверкают. Один под правым, второй, видимо для симметрии, под заплывшим левым глазом. Красавцы… С помеченной темнеющим красным простыней на моём столе.

И Павлова понесло этим «флагом» в нос мне тыкать.

— Александр Иванович, предлагаете эту простыню на корме вывесить?

Подзавис. Вылупился.

— Зачем?

— Ну чтоб все заценили! Такой узор, такая честь…

— Так я…

— А ещё у джапов за своих сойдём!

— Капитан, вы что себе позволяете⁉ Я вам…

— Ну а зачем тогда вы эту тряпку мне в нос суете?

— Я требую…

— Требовать вы потом от внуков будете! А сейчас послушаем как Паша… Тьфу ты! Лейтенант Павел Бирилев будет просить руки вашей дочери!

— Да я вас с вашим лейтенантом…

— Меня вы вообще внуков крестить позовете!

— Какие нахрен внуки, я…

— Которые через девять месяцев, советник, из вашей дочери на свет белый полезут! Или вы думаете их аист в приносит? В капусте находят?.. Нет? А если вы тут на меня орать не прекратите, то внуки и без деда родятся и расти будут!

Замолк. Засопел.

— Бирилев, чо молчим? Ссым? Перед бабой не ссым, а перед папой ссым? А мы, сука, ждём!

— Григорий Павлович, а если Машенька против?

— Лейтенант, не бери отмазки! Она «за», жестами объяснила!

— Кккакими?

— Ножными! Удачно расположенными на вашей шее!.. Лейтенант, повторюсь, мы ждём!

— Но я так не могу!

Сука! Как же вы меня все достали! Достала из кобуры Засухина револьвер и щёлкнула курком.

— Григорий Павлович…

— Так с этим щенком…

— МОЛЧАТЬ!.. Лейтенант!

— Александр Иванович, я прошу руки вашей дочери!

Молодца!

Молчание… Не поняла⁉ Сука, теперь папа́ пиписьками меряться вздумал! Нос задрал…

— Советник!

Отвернулся, поскрипел зубами, мысли поперекатывал, процедил: «Мир да любовь!».

— Господа! Батюшку известите, с рассветом венчание! Все свободны!

Уф…

Поползли на выход.

— Лейтенант Бирилев, а вы это куда намылились? К невесте? Невесту вы теперь только на свадьбе увидите! Шагом арш в рубочную и чтоб нос от туда не высовывать!

— Какую «рубочную»? В рубку что ли?

Сука! Опять что ли облажалась? Долбаный флот! Ну почему нельзя всё нормально называть⁉

Выпроводив всех досыпать и на всяк случай проверив караул у моей двери, пришла в эту, как оказывается, рубку. Бирилев на мозги капать стал.

— Григорий Павлович, но как же так? Почему сразу жениться?

— Потому что Паша, нельзя без последствий блуднем признание в любви под сердцем единственной дочери действительного статского советника ставить! Не поймут-с…

— Но вы и кореянки? Да и японка, гейша?

Меня аж передёрнуло! Су…

— Паша, ты разницу сечёшь, когда ты имеешь и тебя имеют?

— Но я…

— Понятно, не сечёшь. Тебя Машенька поимела, а я ее папу. Вот поэтому ты теперь женат будешь! И запомни простую истину: не пойман — не зять!

— Но я…

— Ага, блудить будешь — очень высокий тесть тебе блудилку оторвёт! И я никуда не денусь — помогу…

— Но что мне делать?

— Как чо? Жизни радоваться — такую кралю в жены отхватил и курс на Циндао держать!

— Мда… Поговорили называется… И как это у вас так получается?

— Учись малохольный!

Надулся. Но долго дуться не смог. Пацан!

— Но, Григорий Палыч, всё-таки сознайтесь, как у вас так с дамами получается?

— Эх Паш… да просто всё — если вовремя не поцеловаться, то можно навсегда остаться друзьями!

— И?

— Вот я и целуюсь вовремя!

— Но и я ж тоже!

— Ток не в том месте — поэтому теперь жених!… И запомни жених! Женщина такое создание, которое нужно постоянно любить! Не можешь это делать постоянно — сиди лучше и дружи!

— Григорий Павлович, это вы к чему?

— Да так… Трудна, говорю, доля женатого моряка… А женатого на дочке камергера царского двора вдвойне…

Отвернулся…

— Паш, и это… Я у тебя в ко… в каюте посплю до утра?

Глава 8

Японские проделки

Унижать и доминировать

В темноте, мои сучата, проспали и влетели в «Чин-Иен». Броненосец. Китайский. Точнее теперь уже несколько лет как японский. Древний как дерьмо мамонта. Но броненосец!

Драпаем. Хорошо хоть не обратно, не в сторону Кореи. Но жопу, сука, нам припекает! Сильно припекает. И бронированный бегемот потихоньку нагоняет.

На рассвете, как вахтенные увидели дымы прущей к нам древней калоши, вахтенные Франк с Бирилевым с пересрача выпендрились — меня не разбудили, Засухина не пнули, рванули на всех парах, 12 с половиной узлов выжали. Максимум. В отрыв типа поползли. Герои, мля! Ессвено, куда ж этому мастодонту прошлого века в гонках участвовать? Ага. Пока изнасилованный «Корейчик» пердеть и кашлять не начал. Трубки какие-то порвало. Пердячим па́ром.

Сука, ну чо за старьё⁉ Одни перестарки. Не имперский флот, а какая-то мечта старьевщика. Того и глядишь — на ходу развалятся или песком из порванного гульфика всю округу засыпаят!