ОПГ «Деревня» 2 (СИ) - "Alchy" - Страница 40

— Ой, какие вы мужики нежные и ранимые натуры! С тонкой душевной организацией! — Глумилась Маня. — Не было сегодня прозекторской, только гнойная перевязка. — Заметив побледневшее лицо дядьки, сжалилась. — Конечно мыла, перевязки, как и вскрытия, в перчатках делаем. В кухонных, правда, для мытья посуды, ну уж что есть. Так что давай, резину изготавливай!

После ухода Мани Егор несколько минут часто дышал, унимаю возникшую ни с того, не с сего тошноту: «Это какой-то пиздец, а не девчонка! И винить некого, сам воспитывал. Не, мы в их возрасте не такими росли!» — Заключил с сожалением, потом вспомнил, что в Манином возрасте он уже и траву курил, и приводы в детскую комнату милиции были: «Ладно, пусть лучше людей режет…»

Наконец то локальная сеть заработала, Егор с удовлетворением откинулся на спинку стула: «Могу ведь, когда захочу!» Правда, в процессе наладки он столько узнал о пчелах, что твердо зарекся когда-либо заводить пасеку: «У меня и без общественных насекомых питомцев хватает! Гугл недавно от соседей пол-налима припер, съели на троих, с Масей и Трезором, добытчик растет…»

Долго упиваться самовосхвалением не получилось, у охранника, пялившегося в монитор — хрюкнула рация. Выслушав неразборчивое со стороны послание, тот подобрался и выскочил из-за компьютера, бросив Егору: «Тревога, общий сбор, наших убили!» Егор было подорвался за ним, но вовремя опомнился, что из оружия у него с собой только подаренный Рустиком нож на поясе: «Сука, расслабился! А ведь говорили, что без оружия из дома не выходить! Приехал в родную деревню, называется!»

Пробежался по школе, нашел Ксюху, строго-настрого наказав ей сидеть здесь, никуда не ходить. Та на него посмотрела с недоумением: «Я и так тут каждый день до вечера безвылазно, мне не до визитов, что случилось то?» Егор отмахнулся: «Сам не знаю, то ли убили кого-то, то ли изнасиловали!» Осторожничая, оглядываясь и прислушиваясь — поспешил к дому, вооружиться, по дороге паникуя: «Казак называется! В Известковом все время как минимум обрез с собой, вот чо я не взял его сегодня? Сейчас налетят, придется с ножом от пик отбиваться!»

В комнату влетел запыхавшись, сразу проверил оружие, на всякий случай взяв и карабин, и обрез. Уверенности прибавилось, и уже не таясь — вышел со двора, размышляя, а где же этот общий сбор назначен? Сразу то не судьба была спросить, гадай теперь. Решил двинуться к школе, там и любимая, и дети — их защитить если что. Рявкнул на высунувшегося из сеней Гугла: «Дома сиди и никому не открывай!»

По пути к учебному комплексу встретил вооруженный патруль казаков, направлявшийся за деревню, спросил что случилось:

— Бунт! Устроил лагерь в Известковом, вот народ и восстал! — Огорошили Егора дружинники. — Кто-то из наших убежать успел, да у самой деревни догнали, стрелами всего истыкали! Аккурат у помойки дело было, Никита там как раз мусор отвозил, так депутата порезали, еле ноги унесли! Вдвоем, третьего старовера тоже там порешили!

Дружинники ускакали, по всей видимости — к полигону ТБО, где и произошла стычка. Егор, кляня себя на чем свет стоит, заторопился к медчасти: «Федус! Зуля! Ну как же так! Так там ещё наших с десяток было! Ничего ведь не предвещало?! Да и какой, к чертям собачьим лагерь, нормально же всё шло! Ну заигрался Федус немного, вышек не ставили, режимных мероприятий не устраивали, просто применили хорошо известную рабочую схему организации труда на практике! Я им покажу настоящий лагерь, за всё ответят!»

У медицинского комплекса царила суматоха, Егор еле пробился ко входу — всполошенный народ осаждал крыльцо, требовал ясности и покарать нечестивцев.

— Как он там, сильно порезали?! — Первым делом поинтересовался Егор у сидевшей за столом в смотровой акушерки Светланы состоянием депутата, которого вот только что утром прочил на место администратора компьютерной.

— Кого порезали? — Непонимающе захлопала глазами Света. — Все живые, там у этого, у депутата, истерика!

«Опять бардак и неразбериха!» — С раздражением отметил Егор и рванулся на доносящиеся из перевязочной звуки взволнованных голосов. Открыл дверь, перед глазами предстала картина: сидящий на кушетке и кутающийся в простыню Никита с опухшей и покрасневшей мордой, рядом с ним Толян, Олег и брат Серёга. Увидев Егора, доселе спокойный Никита возбудился и рыдающим голосом прокричал: «Егор! Нас было двое, нас кто-то предал!» Олег влепил ему вместо транквилизаторов пощечину, судя по состоянию лица — уже не первую.

— Ладно, сиди спокойно тут, всё с тобой понятно. — Заключил Серёга и сделав знак брату, чтоб проходил, не торчал в дверях.

— Что это у него, Толя? — Обратился к хирургу участковый. — Истерика затяжная?

— Это нормально! — Успокоил хирург. — Реактивный психоз, неласково его прошлое встретило, то в плену страдал, то на глазах человека убили. Щас укольчик, таблеток, проспится и всё пройдет!

— Я ни на что не намекаю, — склочным голосом начал Егор, с негодованием поглядывая на сникшего Никиту. — но когда я двух с половиной человек зажмурил, мне таблеток зажали!

— Это другое! — Тут же отреагировал Олег. — Ты у нас сильный, с цельнометаллической кукушкой после употребления наркотиков и бытового алкоголизма, у тебя жена есть в конце концов! Слышь, — эндокринолог обратился к трясущемуся депутату. — ну убили и убили, сам то живой! Будь мужиком, ты так себе бабу не найдешь, ведешь себя как тряпка!

— Нахуй бабу! — Вдруг неожиданно спокойным голосом произнес Никита. — Время такое, что лучше нормального парня найти, чтоб защитить смог!

Не сговариваясь, все дружно отшатнулись от Никиты. Лишь Анатолий, верный клятве Гиппократа — встал на защиту отщепенца, растерянно пробормотав: «Это нормально…»

— Чего тут нормального! — Взорвался Егор. — А я его ещё хотел администратором в компьютерный класс предложить!

— Я пошутил! — Как и подобает депутату, Никита переобулся в воздухе. Тут же всхлипнул. — Он же бежал от них, спастись хотел, к нам ползет, а в него стрелы одна за одной продолжают втыкаться! А потом за нами погнались! — В голосе бывшего депутата вновь стали прорезаться истеричные нотки и Олег привычно успокоил его очередной оплеухой.

«Правильно!» — Одобрил его манипуляции Егор: «Неча на всякие истерики таблетки тратить, невосполнимый ресурс…» Никите же выговорил:

— Ты думай, что шутить и как, в лагере за такой юмор мог и в угол отъехать. Вместе с матрасом!

— Давайте, идите ко мне в кабинет! Там как раз Лёха старовера опрашивает, тот вроде поспокойней будет. — Распорядился Анатолий и повернувшись к Никите, скомандовал. — А ты снимай штаны и ложись на кушетку, жопой кверху!

Никита судорожно вцепился в накинутую на плечи простыню и взмолился: «Я же сказал что пошутил, Анатолий Александрович, не надо!» Хирург рассердился: «Да нужны мне твои тощие ягодицы, ещё и все в чирьях небось. Хотел тебе успокоительного вколоть, из запасов ветеринара…» Депутат стал уверять, что с ним всё в порядке, не надо ничего колоть, особенно для животных, вот выпить можно. На просьбу о алкоголе Олег так категорично сказал: «Нету!» — что стало понятно — есть, но мало.

Оставив Никиту наедине с простыней, переместились в кабинет хирурга, где сидел спокойный как удав древлеправославный, подчиненный Никиты. «Вы как друга то своего оставили одного на поруганье?» — Сходу укорил его Егор. Тот ничуть не смутился: «Так мы давно так уговорились, чего втроем на свалку ездить, вдвоем туда, третий в это время в деревне прибирается». Егор растерялся: «А я думал… Мне сказали, что одного мусорщика тоже убили…»

— Думать, это не твое! — Вспылил Серёга. — Этим компетентные органы занимаются! Ты лучше расскажи, кто тебе рассказал такое и где ты шлялся? Ты же сидел в школе у себя, и я заходил, наблюдал. А тут тревога и тебя не слышно, не видно, через час только нарисовался, слухи панические разносишь?

Пришлось Егору сознаваться в нарушении устава караульной службы, заодно отвести от себя обвинения в распространении панки. Старовера опросили по второму кругу и не добившись ничего нового — отправили восвояси. На основе полученных сведений от ассенизаторов стали воссоздавать картину случившегося. Выходило так, что в очередной раз вывозившие мусор Никита с сектантом стали невольными свидетелями убийства убегавшего от восставших деревенского обитателя.