Обратный отсчет - Бейли Саманта - Страница 36

У меня в душе все переворачивается.

— Продолжайте, — требую я.

— Она слушала очень внимательно и приняла мою сторону. Впервые кто-то меня слушал, кто-то верил мне. Она уехала, потом еще раз приезжала. Она уже собиралась сдавать статью, но ей нужны были детали, чтобы написать об Аманде более ярко. Я показала ей все ее платьица, которые храню. Даже мой бывший муж не знает, что они до сих пор у меня. Все остальное он выбросил много лет назад против моей воли. Я на время дала журналистке одеяльце Аманды и мобиль с бабочками, который очень нравился малышке, чтобы она сфотографировала их для публикации. Журналистку, по ее словам, тревожило, что Николь будет плохо заботиться о своей дочке.

Ее голос прерывается, и она берется за спинку дивана, чтобы не упасть.

Мы с Беном переглядываемся.

— Вы посылали моей сестре письма с угрозами? — спрашивает он.

— Да, — отвечает она, и ее лицо напрягается, — да, я хотела, чтобы она признала свою вину. Хотела, чтобы она себя чувствовала так же, как я после смерти Аманды. Но я прекратила это делать много лет назад, — Донна нервно натягивает на горло ворот белой футболки, — пять лет назад.

Поскольку я много работала с самыми разными людьми, я разбираюсь в психологии. Я вижу перед собой сломленную, страдающую манией женщину, и действовать дальше надо очень осторожно.

— Вы были на платформе, когда Николь погибла? — спрашиваю я как можно более нейтральным тоном.

— Что? Нет! — отвечает Донна. — Я признаю, что посылала ей письма, но и все. Хотя я рада, что она прыгнула. Но я тут ни при чем.

Бен глубоко вздыхает. Похоже, она говорит правду. Ее не было на платформе.

Мне на ум приходит одна мысль:

— А журналистка, которая приезжала, оставила вам свой телефон? Как ее зовут?

— Странно, но нет, — отвечает Донна. — Она звонила мне сама. А статья так и не вышла.

Кто же она, эта журналистка? Это она следила за мной и хотела убить нас возле дома Николь? Она преследовала Николь? Неужели журналист зайдет так далеко, чтобы собрать материал?

Бен смотрит на меня, и я вижу в его глазах ту же мысль.

— Скажите, — спрашивает он, — как она выглядела?

Донна произносит, переводя взгляд с меня на Бена и обратно:

— Молодая. У нее такие же ярко-рыжие волосы, как у меня.

Глава тридцатая

Николь

Пять дней назад

Николь открыла дверь своего вишневого «Лексуса-Джи-Эс-350». Грудь сжимала тревога. Когда она скользнула на кожаное водительское кресло, ей стало спокойнее. «Как бы я хотела…» — подумала Николь, но тут же оборвала себя. Сегодня впервые за много дней она чувствовала энергию, и нельзя было позволить негативным мыслям помешать ее планам.

Она отъехала от дома и на автопилоте повернула на Норд-Лейкшир по направлению к Норд-Мичиган-авеню. Тело помнило, где находятся выбоины, которые до сих пор не заделали, привычное движение автобусов и грузовиков успокаивало. Николь машинально посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы увидеть Куинн, и, не увидев ее, резко дала по тормозам. За спиной загудел автомобиль, и водитель, высунувшись из окна, крикнул:

— Ты с ума сошла, стерва?

Николь чуть не крикнула в ответ: «Да!» Он объехал ее и показал из окна средний палец. Она напомнила себе, что Куинн дома, с Тессой, в безопасности. Ей надо просто доехать до Норд-Шеридан-авеню и найти Морган.

Она посигналила, чтобы свернуть налево на Вест-Фостер-авеню, отсюда было уже недалеко до дома Морган.

— Морган, я еду! — сказала она вслух, снова посмотрев в зеркало заднего вида.

За ней ехал темно-синий «Приус», который вела женщина с ярко-рыжими волосами. Сиденье рядом с ней было откинуто назад.

«О боже! О боже!» — запаниковала Николь. А вдруг это Донна, и Куинн с ней?! Она свернула с дороги, остановилась на обочине и позвонила Тессе.

— Возьми, возьми, возьми трубку! — закричала она. Ее объезжали машины, сердито сигналя.

«Приус» с ревом проехал мимо, и она не успела рассмотреть женщину.

— Что случилось? — спросила Тесса.

— Куинн! Она с тобой? Все в порядке?

— Что? Конечно! Она спит у меня на руках. Я спела ей колыбельную.

Николь опустила голову на руль. Страх отпустил ее.

Галлюцинации усиливались с каждым днем. Страх поглощал ее. Что она за мать? Тут Николь поняла, что находится как раз рядом с домом Морган. Что она тут делает? Но отступать было поздно.

— Ты в «Полуострове»? — спросила Тесса.

Николь забыла, что еще не нажала «отбой».

— Да, конечно. Да. Только что подъехала.

Здание выглядело довольно старым, тротуары были покрыты трещинами, но на газоне радовали глаз яркие желтые и оранжевые петунии. Мимо Николь прошли, весело болтая, две женщины с колясками, за ними трусили собаки. Местные жители не были богачами, но для них это не имело значения. Наверное, здесь хороший район, соседи помогают друг другу, вместе устраивают пикники и праздники. А Николь не могла выйти с Куинн из дома. Какое же детство будет у ее дочери? Куинн нужен дом, наполненный добром и любовью, безопасный дом.

Тесса сказала:

— Наслаждайся каждой минутой. У нас все хорошо. Я горжусь тобой, Николь. И Куинн гордится. Позвони, когда поедешь назад, я закажу нам ужин.

Николь повесила трубку, припарковалась напротив дверей Морган и стала ждать.

«Что ты наделала?» Звучал ли этот вопрос в голове у Морган? Ведь ее несправедливо обвинили. Она всегда ставила чужие интересы выше своих. Именно такой человек мог бы позаботиться о Куинн. Морган ведь хочет ребенка.

Николь рассматривала здание. Она расслабилась, ей стало легче. В голубом небе сияло солнце, сияющий желтый шар, голубой и желтый — цвета чакры судьбы. Николь подумала, что она там, где должна быть.

Из дверей вышла женщина, похожая на саму Николь, с длинными черными волосами, обрамляющими худое лицо. Впечатляющая внешность, хотя красавицей в стереотипном смысле Морган не назовешь. Глаза широко расставлены, и даже на расстоянии около уголков видны «гусиные лапки».

Морган Кинкейд выжила, не упала духом после своего несчастья.

Словно приклеившись к сиденью, Николь наблюдала, как Морган удаляется от нее по улице. Она-то надеялась застать ее дома, а теперь сомневалась, что у нее хватит сил, чтобы побежать за Морган. К тому же та могла вызвать полицию, потому что вид у Николь был довольно неопрятный и подозрительный.

Она вышла из машины и медленно двинулась за Морган, сохраняя дистанцию, чтобы та ее не заметила. Морган свернула на станцию «Шеридан». Она собирается на работу? Николь проследила за ней до платформы.

Поезд должен был вот-вот подъехать. Николь быстро приняла решение и дальше следовать за Морган. Они зашли в вагон. Морган села недалеко от дверей, опустив голову так, что черные волосы закрыли ее лицо. Было ясно, что она не хочет быть узнанной. Николь села поодаль и тоже опустила голову, наблюдая за Морган краем глаза, чтобы заметить, когда та встанет. У Морган был очень грустный вид. Она все еще страдала, все еще платила за преступление, совершенное мужем. Николь ее очень хорошо понимала. Она тоже платила. Каждый день своей жизни.

Вдруг послышался детский плач, и Николь подскочила. Какой-то малыш плакал на руках матери. Морган посмотрела на ребенка с улыбкой, а потом отвернулась, словно ей было тяжело смотреть.

Поезд подошел к станции «Гранд-Стейт». Морган встала, и Николь тоже. Она последовала за Морган по Вест-Гранд-авеню. Машины гудели и шумели, раздвижные двери гаражей опускались и поднимались с таким резким звуком, что у Николь заболела голова.

Вокруг было слишком шумно, слишком много людей. Николь стало трудно дышать. Ей захотелось оказаться дома, чтобы Куинн висела на ее груди в слинге. Морган повернула в проезд Норд-Лассаль и бросила монетки в кружку нищего. Она что-то сказала ему, и бедняга улыбнулся.

Николь продолжала идти за ней. Морган свернула на улицу Вест-Иллинойс, где людей было меньше. Если бы она обернулась, то заметила бы Николь. Но та поняла, что не готова к разговору: сейчас, когда они наконец могли встретиться, она не знала, что скажет. Поэтому Николь замедлила шаг, чтобы отстать от Морган, и все же продолжала идти за ней. Морган прошла под мостом, потом вдоль нескольких магазинов. Затем остановилась перед небольшим зданием, стоявшим поодаль от дороги, рядом с церковью.