Позывной "Курсант" 2 (СИ) - Барчук Павел - Страница 40

Если я сочту нужным и расскажу, они с удовольствием послушают. Если решу умолчать, никто не будет пытать расспросами.

А тут вдруг Бернес снова интересуется. Тем более Бернес. Можно так сказать. К примеру, те же Подкидыш или Корчагин отличались определённой простотой, граничащей с беспардонностью. А вот за Марком точно ничего подобного не водилось. К тому же, с моей стороны был дан намёк товарищам, что обсуждать ничего не хочу.

Когда я вчера вернулся, запа́л после ситуации с Цыганковым ещё не прошёл. Поэтому, едва Корчагин озвучил дежурное:«Ну, как?» был сразу послан. Не впрямую, конечно. Зачем на пацанов срываться? Образно. Я попросил, чтоб от меня отвалили и дали возможность просто побыть наедине со своими мыслями. Детдомовцы переглянулись, пожали плечами, но ожидаемо на этом все закончилось. И тут вдруг опять.

— Ты вчера чересчур возбужденный вернулся, — Пояснил Бернес в ответ на мое удивление. — Буквально молнии глазами метал. Потом молчаливый стал, задумчивый. И все время под нос себе песню какую-то напевал. Без слов. Мотив только. Но мне он не знаком.

Я усмехнулся. Только Марк мог обратить внимание на мой музыкальный бубнёж. А песня… Ну, да. В башку въелась мелодия «Наша служба и опасна, и трудна». Ясен пень, Бернес ее не знает и знать не может.

— Ты оцениваешь мое состояние по песенке? — Спросил я детдомовца.

— Ну, да… Было ощущение, будто ты так от мыслей отвлекаешься или наоборот, погружаешься в них.

— Да все нормально. Не переживай. — Я подмигнул Бернесу, подтверждая свои слова, а потом немного ускорился, чтоб Марк отстал.

Дебильный сон не отпускал. Точнее послевкусие сна. Осталось это мерзкое ощущение и тревога внутри. А еще меня вдруг начала стегать паранойя. Крыса…Мы ведь так и не выяснили этот нюанс. Кто из пацанов стучит высокому начальству, непонятно.

Мой прошлый опыт подсказывает, обычно, кто мудаком кажется, тот мудак и есть. Это только в книжках про Эркюля Пуаро преступником в конце объявляется крайне неожиданный персонаж. В жизни все гораздо проще. Однако фишка в том, что из всех детдомовцев самого главного мудака «исключил» из Школы Клячин. Все. Остальные — вполне нормальные. То, что Лёнька периодически взбрыкивает — это нормально. Иванов удивил слегка своим мимолетным бунтом на первой тренировке, но больше ничего подобного не повторялось. Вон, идёт, сопит в две дырки. Подкидыш и Корчагин — без комментариев. Они оба — раздолбаи. Бернес… Бернес, пожалуй, самый хороший и правильный из всех…

— Эй, Подкидыш. — Я догнал Ваньку и подстроился под его шаг.

Шипко топал впереди, на нас не оглядывался, а значит, можно немного потрепаться.

— Чего тебе надо? — Детдомовец хмуро покосился на меня. — Я тебя, Реутов, уже и правда боюсь. Пристукнутый ты какой-то. Гадом буду.

— Вань, ну извини, — Я изобразил на лице глубокое раскаяние. — Честное слово, утром случайно получилось. Кошмар приснился, а ты под рукой оказался. Вернее, я же спросонья не понимал, кто именно в рожу заглядывает. Ты ведь не думаешь, что я действительно тебя ударить хотел?

— Ладно, верю… — кивнул Подкидыш. — Что хотел?

— Слушай… Помнишь, ты говорил, есть мысли насчет крысы? Ну… Кто может ею быть. А потом эта тема сошла на «нет» и ты ничего не сказал в итоге.

— Помню. — Кивнул Подкидыш. — Но пока говорить нечего. Мыслишка была. Ага… Была, да… Только мыслишка. А балаболить зазря не хочется. Вон, один уже добалоболился. Пером под ребро получил.

— Здрасьте, приехали…– Я удивленно посмотрел на Ваньку. — А это при чем? Зайца вообще в городе убили. Да и решили ведь, кто-то из прошлых дружков постарался. Ты вспомни Васю? С гнильцой пацан был. О мертвых, конечно, нельзя так… Но факт ведь.

— Да вроде бы ни при чем…Но хрен его знает. — Подкидыш дернул плечом, словно муху отгонял. — Вот если точно знать буду, тогда и скажу. Сейчас не обессудь.

— Реутов! — Заорал Шипко. Он как раз в этот момент обернулся, чтоб проверить строй.

— Да все! Все! — Я поднял обе руки вверх, ладонями вперёд. Мол, ничего страшного не делаю, а что делал, уже закончил, и пристроился за Подкидышем.

Глава 20

Я вообще уже ничему не удивлюсь, ибо «удивлялка» сломалась от перегруза

— Чего-о-о? — Ленька смотрел на Шипко с таким выражением лица, будто видит его в первый раз.

Учитывая, что лицо у Леньки и без того глуповатое, круглое, мясистое, похожее на блин, сейчас оно выглядело особо нелепо.

Впрочем, изумился не только Ленька. Честно говоря, офигели все. Просто кто-то меньше, кто-то больше, а кто-то вообще решил, что Панасыч несмешно шутит. У него частенько такое бывает. Ему кажется, будто мандец как весело, а со стороны послушаешь — полная чушь.

— На кой ляд нам актёрское мастерство? Нет, ну ладно старуха эта ненормальная с ее Квазимодами и девками, которые под паровозы кидаются. Это я понимаю. Чую, мы прямо умнее становимся. Да и вообще… Разговор там поддержать, грамотным выглядеть. Ладно этикет. Уговорили. К тому же дюже учителка хороша. Хоть глаз порадуется. Но сейчас то, что за ерунда? Нет. Мы так не договаривались!

Старшо́й оглянулся на остальных детдомовцев в поиске поддержки. Гневная, возмущённая речь принадлежала именно ему. Он ее выпалил на одном дыхании.

Лицо Леньки красноречивее любых слов говорило, пацаны, скажите этому Шипко, зачем он нам какую-то херню прививает?

— Договаривались? — Товарищ сержант госбезопасности, он же Панасыч, он же наш личный кошмар, выразительно поднял брови. — Ты, Михальков, видать, что-то попутал. Договариваться с тобой никто не собирается. Рылом не вышел. Уговаривать — тоже. Чай не девка, которую на сеновал зовут. А если кого-то что-то не устраивает, едрит твою налево…

Шипко обвел всех присутствующих потемневшим, злым взглядом. Видимо, Ленька очень не вовремя решил выступить со своей нотой протеста. У Панасыча настроение сегодня крайне отвратительное, судя по всему. Уж не знаю, что приключилось, но воспитатель буквально был на взводе, а такое состояние ему не свойственно. Значит, причина должна быть уважительная.

— Так я влёт оформлю билет и отправлю в путь. Быстро оформлю, еще быстрее отправлю… — Весомо закончил фразу Шипко.

— Угу…В последний путь… — Тихо буркнул Подкидыш в своей излюбленной манере комментировать каждое высказывание Панасыча. Мне кажется, это для детдомовца уже превратилось в определенную традицию.

Правда, Иван, в отличие от Старшого, после бесконечных перепалок с воспитателем точно знал, именно сейчас говорить надо так, чтоб Панасыч наверняка не услышал. Ванька его настроение ловит теперь «на раз». С одного взгляда может определить, какая будет реакция со стороны Шипко. Поорёт в ответ приличия ради или реально мандюлей навешает.

В данную минуту сержант госбезопасности к шуткам был не расположен. Старшой очень зря решил показать характер.

— Подождите, товарищ Шипко…Давайте я объясню молодым людям, в чем смысл нашего с ними общения. Что же Вы кричите сразу. Юные умы крайне пытливы и любопытны. Надо поощрять и то, и другое. Естественно у этих, уж простите, отроков, имеются вопросы. Позвольте нам их разрешить.

Взгляды детдомовцев одновременно переместились с Панасыча на второго участника переговоров, если это, конечно, можно так назвать. Причем, судя по вытянувшимся лицам пацанов, они не все слова поняли правильно и теперь пытались осознать, как реагировать на сказанное.

Рядом с сержантом стоял мужичок…Да, пожалуй, именно мужичок. Небольшого роста, сухонький, с бородкой клинышком и пенсне. На незнакомом гражданине был надет костюм-тройка. Брюки, пиджак и жилет. Из нагрудного кармана жилета виднелась цепочка от часов.

Мне, конечно, очень интересно, что за оригинал работает у руководства школы менеджером по персоналу. Поражает креатив в подходе к подбору преподавателей. Такое чувство, будто к нам сюда решили притащить всех максимально нестандартных личностей.

А начиналось все достаточно позитивно. Мы позавтракали и Шипко велел оставаться в столовой. Видимо, получекисты уже наелись вперед нас и отчалили на учебу.